Никки Френч – Близнецы. Черный понедельник. Роковой вторник (страница 135)

Наконец она встала, надела куртку, оставила деньги на столе и, крикнув: «До свидания», вышла на улицу. Ветер был холодным, но не резким. Обычно воскресным утром она сидела в «Номере девять» и читала газеты, затем шла на цветочный рынок на Коламбия-роуд. Но сегодня вместо этого она прошла мимо детской площадки Корамс-Филдс и повернула к Ислингтону и Хайбери-Корнер. Она не знала, застанет ли Карлссона дома, но даже если и нет, прогулка поможет ей собраться с мыслями. Как всегда, прогулка равнялась обдумыванию проблемы. Здания текли мимо, тротуары прижимались к подошвам, а ветер отбрасывал волосы от лица и наполнял легкие.

Наконец она добралась до дома в викторианском стиле, где Карлссон жил в квартире, занимавшей цокольный этаж. Она была там только один раз, и тогда он открыл дверь, держа маленькую дочку, обвившую его словно медведь коала. Сегодня Карлссон был один. На нем были спортивные шорты и пропитанная пóтом майка, а в руке он держал бутылку энергетического напитка.

– Хотите сначала принять душ?

– Что-то не так?

– Вы имеете в виду – помимо всего остального?

– Да.

– Не знаю.

– Дайте мне пять минут. И вам лучше войти.

Фрида спустилась по лестнице и вошла в квартиру, осторожно обойдя маленький трехколесный велосипед и красные резиновые сапожки.

– Поставьте чайник, – распорядился Карлссон и исчез.

Она услышала, как побежала вода, как открылась и закрылась дверь. Ей показалось, что она ворвалась в его личную, закрытую от всех жизнь, и она попыталась не смотреть на многочисленные фотографии Карлссона-мужа, Карлссона-отца, Карлссона-друга. Она налила в чайник воды, включила его и стала открывать дверцы шкафчиков, пока не нашла кофе и чашки, после чего принялась наблюдать за синичкой на кормушке за окном, клевавшей какие-то зернышки.

– Так. – Карлссон стоял около нее в джинсах и серой рубашке; лицо у него раскраснелось, мокрые волосы прилипли к голове. – С молоком, одна ложка сахара.

– Сахар можете положить сами. Сегодня у вас нет детей?

– Позже будут, – резко ответил он.

– Тогда я постараюсь побыстрее.

– Зачем вы пришли?

Фрида секунду помолчала.

– Прежде чем начать рассказывать, я должна вас кое о чем предупредить.

– Предупредить… – повторил Карлссон. – Значит, новости не из приятных.

– Вчера вечером у меня были Рубен и Джозеф. Они пытались утешить меня и пили водку, а когда вышли из дома, то увидели фотографа и…

– Стоп! – перебил ее Карлссон. – Дайте-ка угадаю. Повторяется история с вами и тем психотерапевтом в ресторане. Инцидент, в результате которого вы очутились за решеткой.

– Они обменялись парой ударов.

– Да что с вами? Он пострадал?

– Его немного помяли.

– Понятно, два против одного. Или три против одного?

– Я вышла и остановила их.

– Благодаря этому вы можете получить более мягкий приговор. Он вызвал полицию?

– Я не знаю, – сказала Фрида. – Не думаю. Я просто хотела вас предупредить.

– Придется подождать и посмотреть, что будет. Какой иммиграционный статус у вашего польского друга?

– Он украинец. И я не знаю…

– Попытайтесь не вмешивать его в это дело. Если против него выдвинут обвинение, его, скорее всего, депортируют. – Карлссон невесело улыбнулся. – Желаете сообщить о каких-нибудь других преступлениях?

– Дело не в этом.

Карлссон посерьезнел.

– Вчера у вас, наверное, был очень тяжелый день.

– Я сегодня все утро читала материалы дела.

– Вместо того чтобы спать до обеда, хоть именно это вам и следовало сделать.

– Знаете, а я забрала кота к себе.

– Иветта мне сообщила.

– Когда Джанет Феррис покончила с собой, она не покормила его и не оставила окно открытым. Опережая то, что вы хотите сказать, замечу: я знаю, что у нее было не все в порядке с головой, но, с моей точки зрения, это выглядит довольно подозрительно. – Карлссон ждал, и Фрида сделала глубокий вдох. – Я не уверена, что она покончила с собой.

– Фрида, вы же видели ее!

– Думаю, ее убили.

– Будь я вашим психотерапевтом…

– Почему я постоянно слышу эту фразу?

– …я сказал бы, что, возможно, вам нужно верить, что она не покончила с собой, ведь в противном случае вы будете считать себя виновной в ее смерти.

– Я уже думала об этом, не сомневайтесь.

– Вы расстроены, вы получили психологическую травму. Но скажите, с какой стати кому-то убивать Джанет Феррис?

– Она умерла после того, как вышла статья.

– Вот именно, – подчеркнул Карлссон. – И вы прекрасно понимаете, в каком положении оказались.

Фрида достала папку из сумки, вытащила оттуда экземпляр «Дейли скетч» и ткнула пальцем в абзац.

– Вот здесь она говорит, что Роберт Пул о многом рассказывал ей, открывал перед ней душу. Если его убийца, кем бы он ни был, прочитал это, он наверняка забеспокоился. Не так ли?

Карлссон тяжело вздохнул.

– Я не знаю, Фрида. Я не знаю, что бы он подумал. Но я думаю, что вы на ложном пути.

– Если Джанет убили, я хочу помочь найти убийцу.

Он поставил чашку на стол.

– Подумайте хорошенько, Фрида. Дин повесился, а вы считаете, что он все еще жив. Джанет Феррис покончила с собой, а вы уверены, что ее убили. Видите закономерность?

– Два разных события не составляют закономерность.

– В самоубийстве есть нечто такое, что вас очень волнует.

Фрида наградила его свирепым взглядом и встала так резко, что ножки стула взвизгнули на плитках пола.

– Куда это вы собрались? – спросил он. – Вы даже не притронулись к кофе.

– С вами я уже повидалась, теперь поеду в Маргит.

Именно в Маргит Дин и Тэрри ездили каждое лето в отпуск, на десять дней, и брали с собой его мать Джун, пока она не стала нуждаться в постоянном уходе. Фрида прочитала это в книге Джоанны «Невинная в аду». Она выписала места, куда им нравилось ходить: пляж, разумеется, и старая ярмарка с деревянными «американскими горками». Грот с мозаикой из раковин, пассажи. Джоанна писала, что Дин всегда покупал мятные конфеты в старомодной кондитерской. И Дин, и его мать Джун любили сладкое: Фрида помнила пончики, которые он всегда приносил Джун Рив в пропитанном жиром пакете из плотной бумаги.

Когда она приехала в город, было ветрено и сыро. Людей на улицах было мало, а пляж так и вовсе практически опустел, и ветер гонял по нему смятые бумажки, целлофановые пакетики и прочий мусор. Она поплотнее запахнула пальто и, опустив голову, стремительно направилась к пансиону, упомянутому в книге Джоанны, – расположен он был довольно далеко от берега, так что море можно было разглядеть только с последнего этажа.

У мужчины, отворившего дверь, было багровое родимое пятно на пол-лица, а на одежду он набросил халат. Из соседнего помещения до Фриды донесся звук работающего телевизора и запах жарящегося мяса.

– Мы закрыты. Сейчас не сезон.

– Я надеялась, что вы мне поможете. – Фрида заранее продумала, что и как сказать, и решила, что лучше всего говорить так, как есть. – Я хотела расспросить вас о Дине Риве.