Никита Зон – Разлом. Первая трещина (страница 2)

Объект стирания: Все воспоминания о жене.

Время сеанса: завтра, 09:00.

Оплата: тройной тариф.

Эва нахмурилась. Тройной тариф — это редкость. Обычно такие заказы приходили от очень богатых или очень отчаянных людей.

Она ответила коротко: «Принято».

Потом легла на кровать, не раздеваясь, и уставилась в потолок. Дождь за окном усилился. В голове крутилось одно и то же.

«Ты всегда была лучшей».

«Помни».

Эва закрыла глаза и попыталась уснуть.

Но перед тем, как провалиться в тяжёлый сон, она почувствовала странное ощущение — будто кто-то очень осторожно, почти нежно, провёл пальцами по её виску.

Как будто проверял, всё ли на месте.

Конец Главы 2

Глава 3. Новый заказ

Утро пришло серым и тяжёлым. Дождь так и не прекратился. Хельсинки тонул в мокрой дымке, а окна клиники «Разлом» были покрыты тонкой пеленой влаги, словно мир снаружи пытался скрыться от того, что происходило внутри.

Эва прибыла ровно в 8:45. Она всегда приходила раньше. Контроль — это было единственное, что она позволяла себе оставлять в жизни. Чёрный кофе без сахара в одной руке, планшет с данными клиента в другой.

В приёмной уже ждал куратор — сухой мужчина средних лет по имени Харри. Он никогда не улыбался.

— Алекс Рейн, — сказал он вместо приветствия и протянул ей тонкую карточку. — Данные загружены. Полная избирательная амнезия по одному человеку. Жена. Имя — Лиза. Брак длился четыре года. Он хочет стереть её полностью. Лицо, голос, запах, все совместные воспоминания. Как будто её никогда не существовало.

Эва взяла карточку и быстро пролистала файл.

Алекс Рейн. 28 лет. Внешне — идеальный клиент. Высокий, спортивный, с лицом, которое легко запомнить. По профессии — нейроинженер в небольшой, но очень закрытой компании. Финансовое положение позволяет тройной тариф без вопросов. Психологический профиль: высокий уровень подавленной вины и тревоги. Причина обращения — «не могу больше жить с этим».

— Почему тройной? — спросила Эва, не поднимая глаз.

Харри пожал плечами.

— Он настаивал. Сказал, что готов заплатить любые деньги, лишь бы это было сделано сегодня и идеально. И чтобы чистильщиком были именно вы, доктор Кейн.

Эва подняла бровь. Её имя снова прозвучало там, где его не должно было быть.

— Он назвал меня по имени?

— Да. Сказал, что слышал о вас от кого-то из коллег. «Только она сможет сделать это чисто».

Эва почувствовала лёгкий укол в груди. Не страх — пока ещё нет. Просто холодное, профессиональное раздражение. Кто-то слишком много болтает.

— Хорошо. Подготовьте процедурную. Я поговорю с ним лично перед сеансом.

Она прошла в комнату ожидания.

Алекс Рейн сидел у окна, глядя на дождь. Когда Эва вошла, он медленно повернул голову.

Их взгляды встретились.

На долю секунды Эва почувствовала странное дежавю. Будто она уже видела эти серо-зелёные глаза раньше. Не в файле. Не в клинике. Где-то глубже.

Он встал. Высокий, чуть выше неё даже на каблуках. Тёмные волосы слегка растрёпаны, под глазами — тени бессонных ночей. Но улыбка, которой он её встретил, была неожиданно мягкой.

— Доктор Кейн, — сказал он тихо. Голос низкий, с лёгкой хрипотцой. — Спасибо, что согласились. Я… я очень на вас рассчитываю.

Эва кивнула, сохраняя дистанцию.

— Расскажите мне о запросе своими словами, мистер Рейн. Почему именно полная стирка? Обычно люди оставляют хотя бы общие контуры.

Алекс отвёл взгляд к окну. Дождь стучал по стеклу.

— Потому что каждый раз, когда я вспоминаю её, я чувствую, что умираю заново. Мы были счастливы. А потом… всё сломалось. Я не хочу помнить ни счастья, ни того, как оно закончилось. Я хочу проснуться и жить так, будто Лиза никогда не входила в мою жизнь. Полностью. Без остатка.

Эва изучала его лицо. В его глазах было что-то настоящее. Не просто боль. Что-то более глубокое. Почти мольба.

— Это необратимо, — предупредила она. — После Разлома вы не сможете вернуть эти воспоминания. Никогда. Даже если передумаете.

— Я знаю, — ответил он и посмотрел прямо на неё. — Именно поэтому я пришёл к вам. Вы лучшая. Вы никогда не оставляете следов.

Снова это «лучшая».

Эва почувствовала, как по спине пробежал холодок. Тот же самый, что вчера ночью, когда она стирала надпись на зеркале.

Она заставила себя улыбнуться профессионально.

— Тогда начнём подготовку. Сеанс через двадцать минут. Я войду в ваши воспоминания и сделаю всё максимально чисто.

Алекс кивнул и вдруг, перед тем как она повернулась уйти, тихо добавил:

— Вы выглядите точно так же, как я вас запомнил.

Эва остановилась в дверях.

— Мы никогда не встречались, мистер Рейн.

Он улыбнулся уголком губ. Грустно. Почти нежно.

— Конечно. Вы правы. Мы никогда не встречались.

Но в его глазах было что-то, что говорило обратное.

Эва вышла в коридор. Сердце билось чуть быстрее обычного. Она достала планшет и ещё раз открыла файл клиента.

В графе «дополнительные замечания» было всего две строчки, которых она не заметила раньше:

«Клиент настаивает на полном погружении.

Просит, чтобы чистильщик не прерывал сеанс ни при каких обстоятельствах.»

Эва закрыла файл.

Дождь за окном усилился.

Она не знала почему, но впервые за много лет ей не хотелось заходить в чьи-то воспоминания.

Конец Главы 3

Глава 4. Первая встреча

Эва закрыла дверь комнаты ожидания за собой чуть плотнее, чем требовалось. Щелчок замка прозвучал в тишине неожиданно громко — как будто она сама заперла себя внутри с этим человеком.

Алекс Рейн стоял у окна. Дождь за стеклом размывал огни Хельсинки в серо-голубые пятна, а он смотрел не на город. Он смотрел на неё.

И в этот момент Эва почувствовала… что-то. Не страх. Не профессиональное любопытство. Что-то глубже. Будто внутри неё, в той части, которую она давно научилась отключать, кто-то очень осторожно повернул ключ в старом, ржавом замке.

— Садитесь, мистер Рейн, — сказала она, и голос прозвучал ровно. Слишком ровно. Она сама это услышала.

Он сел напротив. Близко. Ближе, чем обычно позволяли пациенты. Его колени почти касались её. Эва не отодвинулась. Она никогда не отодвигалась первой — это было слабостью.