Никита Зон – Разлом. Первая трещина (страница 1)

Никита Зон

Разлом. Первая трещина

Книга 1: «Первая трещина»

Глава 1. Холодный старт

Клиника «Разлом» никогда не спала. Даже в три часа ночи в её коридорах горел мягкий белый свет, а воздух пах озоном и чем-то металлическим, будто внутри огромной машины.

Эва Кейн вошла в процедурную без стука. Её каблуки почти не издавали звука по матовому полу. Чёрный костюм сидел идеально, волосы собраны в тугой узел. Ни одной лишней эмоции на лице. Она была здесь не для того, чтобы сочувствовать. Она была здесь, чтобы резать.

Пациент уже лежал в кресле. Мужчина лет сорока пяти, ухоженный, с дорогим загаром и глазами, которые слишком долго смотрели в одну точку. Его звали Томас Лундберг. Или, точнее, скоро его настоящее «я» перестанет существовать.

— Добрый вечер, — произнесла Эва спокойно, надевая тонкие перчатки. Голос у неё был низкий, почти бархатный, но без тепла. — Вы уверены в своём выборе?

Лундберг кивнул. Губы слегка дрожали.

— Я больше не могу это носить. Каждый раз, когда я закрываю глаза… я вижу её лицо. Её кровь на моих руках. Я не убивал её. Но я… позволил. Я хочу, чтобы этого никогда не было.

Эва не ответила. Она уже слышала сотни таких историй. Вина, любовь, предательство — всё это было просто сырьём. Материалом, который она умела превращать в чистый лист.

Она села за консоль. Экран мягко засветился голубым. Тысячи тончайших нитей нейроинтерфейса уже были подключены к вискам пациента. Разлом готовился.

— Расслабьтесь, — сказала она. — Это займёт сорок семь минут. Вы уснёте. Когда проснётесь, Томаса Лундберга, который любил свою жену до безумия, больше не будет. Останется только успешный бизнесмен, который никогда не был женат. Чистая версия.

Пациент закрыл глаза. Эва запустила протокол.

Она погрузилась.

Внутри воспоминаний Лундберга всё было красным и мокрым. Она шла по коридорам его памяти, как по знакомому дому. Вот ссора. Вот ночь, когда жена узнала правду о его изменах. Вот момент, когда она шагнула с балкона. Эва аккуратно вырезала каждую нить, ведущую к этой женщине. Заменяла лица, стирала запахи, переписывала боль на лёгкое равнодушие.

Работа шла идеально. Как всегда.

Когда последние фрагменты были удалены, Эва уже собиралась выходить, как вдруг услышала тихий шёпот. Он шёл не от пациента. Он шёл будто из самой глубины системы.

«Спасибо, Эва… ты всегда была лучшей».

Она замерла.

Пациент никогда не называл её по имени. Никто из пациентов не знал её имени. Это было строго запрещено.

Эва быстро проверила логи. Всё чисто. Ни одного сбоя. Ни одного постороннего сигнала.

Лундберг медленно открыл глаза. Зрачки были расширены, но взгляд уже другой — пустой и лёгкий, как у человека, который только что проснулся после долгого, тяжёлого сна.

— Я… свободен? — спросил он тихо.

Эва улыбнулась профессиональной улыбкой. Той, которую отрабатывала годами.

— Вы никогда не были несвободны. Просто теперь вы легче.

Она отключила интерфейс. Процедура завершена. Томас Лундберг больше не помнил женщину, которую когда-то любил до смерти.

Эва встала, сняла перчатки и бросила их в утилизатор. Всё было идеально. Как всегда.

Но когда она уже шла к выходу, Лундберг вдруг произнёс ей в спину, почти шёпотом:

— Ты выглядишь усталой, Эва. Может, тебе тоже пора кого-то стереть?

Она не обернулась. Дверь за ней закрылась с мягким шипением.

Только в лифте, когда кабина бесшумно понесла её вниз, Эва позволила себе на секунду прикрыть глаза.

«Ты всегда была лучшей».

Слова застряли в голове, как заноза.

Она вышла на ночную улицу Хельсинки. Холодный октябрьский ветер ударил в лицо. Неон вывесок отражался в лужах. Эва подняла воротник пальто и пошла к своей машине.

Она не заметила, как в тени напротив клиники кто-то стоял и смотрел ей вслед.

А в её голове, где-то очень глубоко, где она никогда не позволяла себе заглядывать, тихо шевельнулось что-то чужое.

Как будто кто-то только что открыл дверь, которую она считала давно запертой.

Конец Главы 1

Глава 2. След в зеркале

Дождь начался, когда Эва уже подъезжала к своему дому в районе Круунунхака. Тяжёлые капли били по крыше автомобиля, словно пытались пробить металл и добраться до неё самой. Она припарковалась в подземном гараже, заглушила двигатель и несколько секунд просто сидела, слушая, как вода стучит по кузову.

Руки всё ещё слегка дрожали. Не от холода. От того шёпота.

«Ты всегда была лучшей».

Она вышла из машины, поднялась на лифте на восьмой этаж и вошла в квартиру. Тишина встретила её, как старый знакомый. Минимализм, белые стены, почти ничего личного. Именно так она любила. Никаких фотографий, никаких вещей, которые могли бы вызвать воспоминания. Только функциональность.

Эва сбросила мокрое пальто, сняла туфли и прошла в ванную. Свет включился автоматически — холодный, белый, безжалостный. Она подошла к раковине и плеснула водой в лицо.

Когда подняла взгляд к зеркалу, дыхание на миг остановилось.

На запотевшем стекле, прямо напротив её лица, пальцем было выведено одно слово:

Помни.

Буквы были неровные, будто писали в спешке. Капли воды уже стекали вниз, размывая края, но слово всё ещё читалось ясно.

Эва замерла. Сердце ударило сильнее, чем следовало.

Она никогда не оставляла сообщений на зеркале. Никогда. И уж точно не это слово.

«Помни».

Она быстро провела рукой по стеклу, стирая надпись. След остался — тонкая влажная дорожка. Эва отступила на шаг и осмотрела ванную. Дверь была закрыта изнутри, окно заперто. Никто не мог войти.

Или мог?

Она вышла в коридор, включила все лампы в квартире. Проверила замки, систему безопасности. Всё зелёное. Никто не входил. Никто не выходил.

Вернувшись в ванную, Эва снова посмотрела на зеркало. Теперь там была только её отражение — бледное лицо, тёмные круги под глазами, которые она обычно умело скрывала макияжем.

— Устала, — тихо сказала она своему отражению. — Просто устала.

Но слова Лундберга всё ещё звучали в голове. И теперь это слово на зеркале.

Помни.

Она прошла на кухню, налила себе стакан воды и выпила залпом. Руки уже не дрожали. Эва Кейн не позволяла себе дрожать. Она была лучшим чистильщиком в Северной Европе именно потому, что умела отключать всё лишнее.

«Завтра проверю логи квартиры, — подумала она. — И камеры в клинике. Просто сбой. Или шутка. Или…»

Она не договорила мысль. Потому что в этот момент в спальне тихо зазвенел её личный коммуникатор.

Эва подошла к кровати. На экране высветилось новое сообщение от корпорации «Разлом»:

Срочный заказ. Приоритет ААА.

Клиент: Алекс Рейн, 28 лет.

Запрос: Полная избирательная амнезия.