Никита Воробьев – Черный Василек. Наекаэль (страница 76)

— Мама?.. — Неуверенно переспросил он, оглядывая знакомую комнату.

— А? — Обернулась она, задумчиво улыбаясь своим мыслям зелеными глазами. — Он вытянул руку на встречу ей и шагнул вперед.

Громко барабанил дождь. Тяжелые капли падали с неба, разбиваясь о его голову и собираясь в лужицу на дне телеги. Запястья, затянутые тугой бичевой, ныли от боли. Рядом тихо всхлипывала Радомира, а с другой стороны сосед Тиша. Плакать сил уже не было. Возницы переговаривались на незнакомом грубом языке, удаляясь все дальше от того, что осталось от их дома.

— Беги. — Прошептала ему на ухо Рада, убедившись, что никто их не слышит. Пламя костра громко щелкало, отвлекая внимание пленителей.

— Что? — Непонимающе тряхнул головой Ратибор. — Куда?

— Подальше отсюда. — С грустной решимостью ответила она и обняла его. — Отец же учил тебя как выжить в лесу и не заплутать. Едва ли там, куда нас везут будет лучше.

— Я обязательно вернусь с подмогой. — В его голосе вспыхнула искра надежды, но почти сразу угасла. — Но как мне это сделать, они точно хватятся.

— Беги. — Уверенно повторила она, отталкивая его в сторону. — Я их отвлеку. — Он поскользнулся, не удержав равновесия и шлепнулся в траву, скатываясь дальше в небольшой овраг. — Эй вы, остолопы! — Что было мочи выкрикнула сестра. — Чего рты поразевали? — Продолжила кричать она, пока он изо всех сил несся к ближайшим деревьям, скрываясь в непроглядной темноте.

Он сидел на тонкой ветке, прижимаясь к стволу высокого дуба почти у самой макушки, трясясь от холода пополам со страхом. Преследователи не отставали, даже сейчас он слышал вдалеке шум долетающих разговоров и хруст трескающихся ветвей. Он зажмурился и утер рукой слезы. Есть хотелось неимоверно, последний раз перехватить что-то удалось несколько дней назад, и с тех пор за ним шли едва ли не по пятам. Почему? Вопрос не оставлял его с самого побега. Голова кружилась, болело горло. Шанс на спасение казался все более призрачным еще и потому что со страха он заблудился. Ратибор тихо всхлипнул. «Неужели в целом мире нет никого, кто может мне помочь?» — колотилось в его голове.

Вдруг из густых кустов под ветви дуба вышел седеющий мужчина в легкой, местами подранной рясе. Он раздвигал листву посохом, сделанным, видимо, из оструганной ветки, подобранной где-то в лесу. Ратибор всполошился. Человек был совсем не похож на тех, кто напал на его дом.

— Уходите. — Стараясь издавать как можно меньше шума, прошипел он. — Прошу вас, сударь, уходите быстрее. Здесь очень опасно. — Давя слезы добавил он. Мужчина резко вздернул голову и внимательно посмотрел на него ярко-голубыми глазами.

— Прячешься? — Односложно спросил он, с трудом выговорив это слово. Ратибор быстро закивал. Словно в подтверждение под громогласный треск сучьев к дереву вышли преследователи. Шестеро мужчин, одетых в меховые жилеты и вооруженные кинжалами и кнутами. Заметив человека в рясе, они, не сговариваясь, рассредоточились, беря его в кольцо. Ратибор тихо ахнул. — Не драться. — Проговорил человек в рясе, поднимая свободную руку в защитном жесте. «Тщетно» — подумал Ратибор: «они не понимают по-нашему». Вооруженные люди крикнули в ответ что-то на своем непонятном языке. — Уйду мирно. — Добавил мужчина. — Есть дела далеко. — Один из преследователей заорал громче прежнего, и не дожидаясь ответа взмахнул рукой. Ратибор уже видел этот жест. Судьба странного мужчины предрешена. Хотя… Он снова всхлипнул. Мама умерла, защищая его, сестра пожертвовала всем, что осталось, чтобы дать ему сбежать, и вот к чему это привело. Все без толку. Он снова утер слезы. Может хоть у этого странного незнакомца получится уцелеть, раз он сам такой недотепа.

— Эй вы! — Крикнул он со всех сил. — Меня ищите? Так я здесь! — Срываясь продолжал он, перепрыгивая на нижние ветви. Стоящие внизу тут же перевели на него взгляды. — Бегите! — Выкрикнул он, падая на землю и больно ушибившись. — Бегите скорее. — Добавил он, задыхаясь от удара о грунт, но все еще силясь переставлять ноги. Сердце бешено колотилось, прогоняя прочь страх. «Хоть одно доброе дело успею сделать в жизни» — подумал он. За спиной послышалась возня. Он сделал шаг, еще шаг и тут силы окончательно оставили его, он споткнулся о торчащий корень и повалился набок. «Никчемный из меня спасатель, сестра бы убежала далеко-далеко» — подумал он. Но ожидаемых ударов и боли не последовало. Он полежал еще немного и приподнялся на локтях, оглядываясь. У ствола дерева, окруженный сваленными как попало телами стоял седеющий путник в рясе, сверля его холодным задумчивым взглядом. В его руках не было ничего кроме оструганной ветви, на которую он опирался вместо посоха.

— Если лежать дальше другие догонят. — Спокойным тоном произнес он, у Ратибора перехватило дыхание. Мужчина сделал шаг навстречу, протягивая ему руку. — Хочешь уметь защищать себя сам? — Спросил он, помогая ему встать. «Неужели?» — пронеслось в голове Ратибора: «Неужели это правда?».

— Знаешь, почему мы тебе это показываем? — Восприятие вернулось резко, фокусируясь из смазанного пятна в одну точку, будто он на огромной скорости вылетел из темной пещеры. Тут же появилась боль. Болело все тело, так, что терпеть едва хватало сил. Он рефлекторно попытался вздохнуть, но с удивлением понял, что не может. Ни дышать, ни шевелиться. В ужасе он попытался открыть глаза. Бесполезно. Они уже были открыты. «Что за дьявольщина?» — пронеслась в голове единственная мысль. — Как унизительно. — В тягучем голосе, ровном и в то же время певучем, казалось, не было никаких эмоций, только бесконечная красота. — Успокойся. — Мягко добавил он, и Охотник, начавший было сходить с ума от удушья и боли, расслабился, и смог, наконец, оглядеться. Прямо перед ним, сверля невидящим водянисто-изумрудным взглядом, сидела Алиса. Дневное солнце ярко сияло над ее головой, а с аккуратного лица еще не успело пропасть любопытство. Вот только… — Знаешь, Он очень редко обращается к одному из вас напрямую. — У голоса не было пола, его возраст невозможно было оценить, он шел со всех сторон, вгрызаясь сразу в голову, но самое главное — говорила не Алиса. Тонкие губы девушки, сложенные в легкую, немного грустную улыбку, оставались неподвижны. И тут его осенило. Удушье и боль никуда не пропали, он просто перестал их чувствовать. Охотник рванулся чтобы оглянуться, но не смог. Он и сам намертво застрял в неоконченном движении. Пистолеты, направленные Алисе в грудь, также остались на своем месте. Неподалеку в воздухе замерла крапивница, а чуть поодаль, не долетев до земли, завис выбитый из-под колеса телеги камень. «Кто ты?» — мысленно вопросил пустоту он. — Наблюдатель, защитник, одни из многих. — Монотонно перечислил голос, вызывая приступ боли в висках. — «Покажись» — мысленно рявкнул он. На мгновение повисла тишина, после которой мир исказился. — Мы сделаем это, но не для потакания твоей гордыне, а для уничижения невежества. — За спиной девушки с неба ударил ослепительный луч света. Зрение Охотника резануло пронзительной болью, но он, как ни старался, не мог отвести глаз. — Мы здесь, чтобы напомнить и сказать, — сияние набирало силу, ширясь и расходясь в стороны, — однажды, находясь в пучине отчаяния, один сын Адама взмолился о помощи, — с каждым словом голос звучал все громогласнее, оставляя за собой эхо труб и свирелей, — Он услышал его, и послал раба своего Раймонда. — В столбе света стали проступать очертания воздушных одежд, отдельные блики сложились в призрачные крылья. — Однажды, находясь в пучине отчаяния, одна дочь Евы взмолилась о помощи, — свет стал столь ярок, что затмил собой и небо, и солнце, будто становясь единственным предметом реальности в мире, — Он услышал ее, и послал раба своего Ратибора, чтобы подарить возможность вернуть долг. — Фигура вдруг снова потеряла четкие границы и пропорции, искажаясь и перетекая в луче божественного света. — И так ты решил ответить на его дар? — Свет замер, на мгновение принимая четкий облик, но тут по всей его поверхности словно по команде распахнулись сотни пар разно-размерных глаз, уставившихся на него. А затем все вместе вновь пришло в движение. Фигура менялась, глаза то открывались, то закрывались, перетекая друг в друга, но все еще непрерывно сверля его взглядом. Охотник вдруг понял, что не может на это смотреть. Голова разрывалась от психоделической картины, не в силах осознать увиденное, кожа горела, опаляемая ангельским огнем. Он почувствовал, что тает заживо, словно истираясь из этого мира. «Я НЕ СТАНУ ДЕЛАТЬ ИЗ НЕЕ ОРУЖИЕ!» — неожиданно для самого себя в ответ на увещевания в нем вспыхнула ярость. — «Я ОТКАЗЫВАЮСЬ ПОСТУПАТЬ КАК РАЙМОНД!» — мысли сбивались в кучу и утекали прочь, он хотел добавить что-то еще, но не смог. — Ты и не должен. — Тихо пропели голоса. — Если бы Он хотел приказывать вам, то не сделал бы вашу волю свободной. — В пении голосов проскользнула тень древней тоски. — Ты помнишь, что твоей рукой не управляет Господь, но не забывай, что следы, по которым ты ступаешь во тьме, чтобы не сбиться с пути, оставил Он. Но больше Он не станет вмешиваться, чтобы ты не решил. Цени этот дар. — Последние слова словно грандиозный финал эпической баллады прогремели над землей и видение растворилось.