Никита Воробьев – Черный Василек. Наекаэль (страница 42)
Мате шокировано стоял и смотрел на человека, стоящего в луже крови. Кровь вообще была по всюду, и ещё недавно она принадлежала его непобедимым бойцам. По какой-то иронии судьбы, отряд, давший отпор местному рыцарству, полёг от одного человека. Да ещё и на своей родной земле. Корчмарь стоял с открытым ртом, и хватал воздух. Охотник огляделся вокруг, опустил руки, и подошёл к стойке.
— Да кто ты вообще такой? — в отупении прокричал Мате. — Рейнальд промолчал.
— Ааааар! — Зарычал кто-то сверху.
Охотник мгновенно оценил ситуацию, развернулся к громиле лицом, и поднял руки на уровень груди. Огромная туша с воем понеслась на него с самого верха лестницы, выставив вперёд тяжелый геден-даг на манер копья. Рейнальд стоял хладнокровно. За секунду до удара он крутанулся, опустив левую руку в низ, а правую подняв вверх. Гигант проскочил мимо… и тут же упал на колени, проехавшись вперёд. Увернувшись, Охотник продолжил движение, перерубив противнику сухожилья на обратной стороне ног левой рукой. Время для Мате будто замедлилось. Венс поднял голову и пересёкся с ним взглядом: «Мас-тер». Корчмарь потянул к нему свою руку. Рейнальд довернул вращение до конца, и завершил движение, под чистую срубив голову косым ударом правой руки сверху вниз. Гигантская обезглавленная туша с грохотом упала на пол перед стойкой, импульсами выплёскивая на пол литры крови. Мате шокировано уставился на труп. В воздухе повисла тишина. Оторопело он вертел глазами, все еще не веря в произошедшее. Тяжело вздохнул и пересекся взглядом с заляпанном кровью человеком, стоящем в центре комнаты… и заорал, переходя на стон.
Рейнальд сдул со лба слипшиеся волосы, стер каплю крови со щеки, и обвел изучающим взглядом зал, не замечая оглушительного визга. Удостоверившись, что кроме корчмаря внизу никого не осталось, он зашагал по лестнице наверх, и по очереди проверил все комнаты. Спустился, и, не перебивая атамана, принялся методично добивать уцелевших. Когда со всей бандой было покончено, Охотник поймал, и стал связывать Мате руки.
Из таверны бывшего корчмаря выгнали пинками, ими же загнали на небольшую повозку и повезли непонятно куда.
— Кто ты такой, зачем сюда пришёл? — слабым голосом спросил он. — Почему не убил меня вместе с ними?
— Тебя, как начальника шайки и покровителя еретиков будут судить. — Рейнальд шёл рядом с конём, размышляя о чём-то своём. — Тогда инквизиторы и светские судьи решат, что для тебя больше подходит.
— Генрик? — Мате слабо передёрнулся, узнав голос говорящего. — Охотник промолчал.
Глава 2. Пути
Шум деревни медленно приближался, за спиной топали копыта, а длинные волосы девушки перебирал ветер. Здесь она уже могла идти без помощи матери, и отпустила ее руку. От домов пахло дымом, несмотря на средину лета, печи топили всюду. До ее ушей доносились отдельные слова и крики. Вскоре ее ладонь коснулась знакомого забора, и, безошибочно выбирая направление, Алиса добежала до дома.
— Одумайтесь, люди! Вы продолжаете славить своего бога, приклоняетесь перед ним, возносите молитвы, но он остается глух, надеетесь на наставление, но он нем! Вы смешны в своей глупости, и я справедливо насмехаюсь над вами! — Сиплый, но хорошо поставленный и абсолютно безумный голос отчетливо доносился со стороны площади. Алиса поежилась. — Что вы как ни черви, ползающие у него под ногами в жалкой надежде на подачку? Пришло время отбросить старые убеждения, и принять единственного Бога, который немедленно ответит на ваши молитвы! Давайте же вместе восславим имя ее, Ишкуина!
— Пошли быстрее, старик становится все хуже с каждым днем, скорее бы его кто заткнул, пока всем не досталось. — Поторопила мама.
— Он меня пугает. — Пробормотала в ответ девушка.
Алиса провела рукой по двери, и, схватив ручку, потянула ее на себя, уперевшись в стену коленом. Дверь нехотя поддалась, и медленно начала открываться. Мама помогла, распахивая перед девушкой створку. Тяжело выдохнув, она с победоносной улыбкой шагнула внутрь. Дверь за спиной громко хлопнула, обдавая спину Алисы потоком воздуха. Она замерла в коридоре, пропуская маму вперед. Пахло углем, сеном и капустой, как и всегда. Не обычной в этом сочетании была легкая примесь ладана.
— Отлично, что вы пришли. — Раздался подскриповатый голос. — Проходите, леди.
Алиса качнула головой, улавливая источник. Она хорошо знала говорившего, поэтому сразу расслабилась, и шагнула в сторону большой комнаты со столом, где семья обычно ела.
— Что вы здесь делаете, Аристарх? Тем более в такой час. — Удивленно спросила мама.
— Нам нужно срочно обсудить кое-что очень серьезное, Мэри, и, боюсь, другого времени для этого не будет. — Голос мужчины излучал тревогу.
— О нет. — Шокировано ответила женщина. — Подожди, я уведу дочь.
— Не стоит. — Остановил ее мужчина. — Это касается вас всех, так что присаживайтесь. — Добавил он приглашающим тоном, хотя сам находился в гостях. — Ваш муж уже любезно встретил меня, и развлек беседой, так что перейдем сразу к делу.
— А где наши сыновья? — С нажимом спросила Мэри.
— Отправились за дровами, дорогая. — Прозвучал нервный голос отца. — Иди сюда, Алиса. — Девушка поежилась, и по привычке пошла вперед, медленно переставляла ноги, пока не уперлась коленом в перекладину лавки, протянула руки до стола, и, оперевшись, перешагнула ее и села. Устроившись, она развернула голову к гостю.
— Здравствуйте. — Культурна произнесла она. В комнате повисла тишина.
— Доченька. — Кашлянула мама. — Наш гость в другой стороне.
— Ой. — Смущенно сказала Алиса, разворачиваясь в другую сторону. — Простите.
— Ничего, дитя. — Тепло сказал священник, и девушка почувствовала сухую ладонь у себя на макушке. — С горькими новостями пришел я к вам. — Продолжил он со вздохом.
Алиса прислушалась. Помимо голосов до ее ушей доносилось еще что-то. Это был треск горящей свечи. «Странно» — подумала она: «обычно их зажигают только ночью, разве что отец закрыл ставни».
— Сегодня у меня был представитель святой инквизиции, друзья. Сейчас он изволил удалиться для выяснений каких-то обстоятельств, но сказал, что вернется к вечеру. Так что я решил перестраховаться. — Аристарх немного пожевал губами, подбирая слова. — Вести о нашей чудесной девице дошли до Рима. Уж не знаю, был ли то один из жителей, или кто-то, бывший у нас проездом, но церковь обратила на нас свое внимание. — В комнате раздался печальный стон Мэри. — К счастью, пока там нет единого мнения о природе вещей, происходящих с Алисой, так что святой престол ограничился лишь инквизитором, который намерен провести расследование.
— Боже правый, Аристарх. — Пробормотал отец. — Куда уж хуже.
— О, поверьте, у Папы есть не мало особых людей, куда более опасных нежели чем инквизиторы, и, если появляются они, значит прольется кровь. — Мрачно отметил мужчина. — Поэтому пока все указывает на то, что проблему еще можно решить мирно. — Алиса почувствовала ложь в словах старого священника, ложь, в которую он сам очень хотел верить, но промолчала. — Этот человек не прославился своей жестокостью, алчностью или фанатизмом, не стоит ждать от него необдуманных поспешных выводов, но вам нужно решить, что делать. В этой деревне каждый знает об… особенности вашей дочери, так что момент, когда это выяснит дознаватель, остается лишь вопросом времени. — Он старался говорить уверенно и ровно, но голос предательски подрагивал. — Я хочу, чтобы вы знали, что в худшем случае опасность может грозить всем жителям, а не только вашей семье. С другой стороны, я обещаю выиграть вам столько времени, сколько смогу. Об этом человеке известно так мало, что я не могу предложить ничего гарантированного, так что действуйте на свое усмотрение. — Мужчина тяжело вздохнул. — Старайтесь не делать ничего подозрительного, и думайте быстрее, дети мои. Да хранит вас Господь.
В комнате повисла тишина, прерываемая лишь потрескиванием свечи. Девушка молча переваривала услышанное, не в силах подобрать слов.
Семь долгих дней добирался он до оговоренного города. Охотник считал свои нервы железными, но Мате усердно выводил его из себя. Атаман неустанно выл, кричал, и звал на помощь, пока Рейнальд не заставлял его умолкнуть силой. Умолял, угрожал и предлагал взятки. Каждую ночь он пытался сбежать, а когда понял, что пленитель был обязан доставить его живым, стал распугивать дичь, мешая ему охотиться, и Рейнальду приходилось отдавать пленнику значительную часть и без того скромных личных запасов. Охотник не испытывал к Мате личной неприязни, он понимал, что тот цепляется за жизнь всеми силами, но сама ситуация раздражала. Он почти не ел, и, если бы не верный конь, едва ли мог бы спать: Перикулум дежурил у пленника половину ночи, и немедленно будил хозяина, когда Мате пытался скрыться. В результате к утру седьмого дня, когда на горизонте показались долгожданные стены, Охотник, готовый уже если не выколоть, то залить уши воском, мысленно вскинул руки в благодарной молитве.
Даже разбойник, заметив их, притих, а на подъезде к воротам слезливо попросил Рейнальд помочь его дочери, и передать ей место, где спрятал для нее приданое. Охотника искренне поражала способность Мате уперто пытаться разговорить человека, который напрочь его игнорировал в течение многих дней, и даже ни разу не обернулся в его сторону без веской причины.