Никита Тимофеев – Тоскач (страница 3)
Катя впилась пальцами в его плечо, когда он аккуратно вправил сустав.
– Почти закончил.
Он затянул узел.
– Попробуй пошевелить.
Катя кивнула, аккуратно согнув колено.
– Лучше… Спасибо. Что… что это было? – шепотом спросила она.
– Не знаю. Но выходить отсюда у меня нет никакого желания. Вроде Макс успел выбежать из церкви.
– И часть этих… они… погнались за ним.
– Надеюсь, он доберется до ближайшей деревни и приведет помощь.
– До нее полчаса переть.
– И что теперь? Хочешь выйти поздороваться с теми, кто за этой дверью? Валяй. Далеко, наверное, уковыляешь со своей ногой.
– Придурок. Я вообще не хотела сюда идти. Это вы меня потащили. И что в итоге? Мы сидим в какой-то каморке. Нога еле двигается. А рядом бродит не пойми кто. Я не знаю… не знаю я, что нам делать, – Катя тихо заплакала.
– Ладно, извини, – Витька аккуратно обнял Катю за плечи. – Я не хотел на тебя давить. Просто… все это… я до сих пор не понимаю, что это было. Нам нужно постараться успокоиться. Забаррикадируем дверь и будем ждать помощи.
Катя провела рукавом куртки по щеке, вытирая слезы.
– Я согласна.
Они огляделись. Комната не походила на келью или склад – скорее на архив. Столы, заваленные журналами и потрепанными тетрадями. Карты с отмеченными красным местами. Разбросанные книги, некоторые из которых настолько старые, что чуть ли не рассыпались в руках.
Первым делом Витька кое-как закрыл дверь ветхим, доверху забитым книгами шкафом. После этого они заметили, что повсюду было одно и то же слово. Выведенное на обложках. Выцарапанное на столешнице. Написанное кровью на стене.
Катя провела пальцем по буквам:
– Что это?..
Витька листал одну из тетрадей.
– Они… они кого-то ждали. Или что-то.
– Думаешь, это тот, кого они призывали? Или… призвали.
– Не знаю. Может быть.
Страницы пестрели одними и теми же фразами:
– Это не просто секта… – прошептал Витька.
Катя сжала его руку.
– Ты видел их? Их… тела? Шрамы. Швы. Глаза, которые…
– Хватит, – резко сказал Витька. – Я видел то же, что и ты. По-моему, они вообще не похожи на людей. По крайне мере, живых…
Тишина снова сгустилась.
***
Сергей ввалился в комнату, спиной с грохотом захлопнув дверь. Его сердце бешено колотилось, а мозг все еще отрицал то, что он увидел наверху.
Воздух в помещении был спертым, густым, пропитанным медным запахом крови и чем-то еще – сладковатым, гнилостным, будто под полом разлагалось что-то крупное. И тут он увидел ее.
Девушка. Молодая, лет двадцати. Ее тело лежало в неестественной позе, руки раскинуты в стороны. Живот был вспорот, кишки вывалились сине-багровым клубком на деревянные доски. Ее грудь едва заметно поднималась. Она дышала. Она была жива.
Сергей почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки, ногти впились в ладони.
Внезапно стук в дверь прекратился. Топот стих. Только вой сверху – долгий, леденящий, будто рвущий саму тьму.
– Ну орет, урод… – прошипел Сергей в пустоту.
Через несколько секунд он решился подойти поближе к девушке.
Она лежала неподвижно, только ее глаза – мутные, стеклянные, с расширенными зрачками – медленно поворачивались вслед за его движениями. Взгляд был пустым, безжизненным. Но вдруг ее губы дрогнули.
– Тоскач… Тоскач… Тоскач… – шепот выскальзывал, будто не ее голосом, а чем-то другим, сидящим внутри.
Сергей вздрогнул, но наклонился ближе, сжал ее руку – холодную, липкую.
– Тихо… не дергайся, помогу… – соврал он, зная, что тут уже ничего не поделаешь.
Девушка внезапно ожила. Ее рука с неожиданной силой вцепилась в его воротник, притягивая лицо к себе.
– Он придет за всеми… – ее голос треснул, губы обнажили почерневшие десны. – От него нет спасения…
– От кого?! Кто он такой?
– Ты не… уйдешь… от него.
– Должен же быть выход!
– Мы пытались… через подвал… – пальцы впились ему в кожу. – Но… он повсюду…
В этот момент сверху раздались шаги. Тяжелые, размеренные, с четким промежутком между ударами – будто кто-то специально выдерживал ритм. Издевался. Упивался своей властью над теми, кто был внизу. Наслаждался их страхом. Он не торопился. А зачем? Им уже некуда бежать.
– Тоскач идет… – девушка закатила глаза. – Я… следующая…
Сергей отпрянул. Шаги уже были слышны на лестнице.
«Убежать точно не успею. Но хрен он сюда зайдет»
Он метнулся к двери, вцепился в ручку, прижался всем телом, слушая, как что-то огромное движется по коридору.
Камера, забытая у двери, лежала на боку, ее красный огонек все еще горел.
В объектив вошло нечто. Огромный плащ, сшитый из кусков кожи. Он скрывал очертания существа, но по тому, как прогибались половицы, было ясно – оно массивное, тяжелое.
«Только не сюда, только не сюда»
Существо остановилось перед камерой. На мгновение в кадре мелькнула рука. Длинные черные пальцы, кожа на которых напоминала потрескавшуюся болотную тину. Затем камера затряслась, раздался хруст пластика, и экран погас.
***
Лес поглотил его сразу.
Макс бежал, не разбирая дороги, спотыкаясь о корни, хватая ртом сырой ночной воздух. Ветки хлестали по лицу, оставляя на щеках тонкие кровавые полосы. Где-то позади, в темноте между деревьями, еще долго слышался топот – то ли настоящий, то ли кажущийся, – но постепенно и он стих, растворившись в шепоте листвы.
Ноги подкосились сами, когда земля внезапно ушла из-под ног. Он кубарем скатился в овраг, ударился плечом о камень и выдохнул со стоном. Макс лежал на спине, глядя в черное беззвездное небо, чувствуя, как бьется сердце.
«