Никита Тихонов – Риона Санчез. Часть 3. Храм Осириса (страница 5)

Орест кивнул – он прекрасно понял, что имеет в виду его новая знакомая.

В этот момент вернулся Армандо и увел Бьянку располагаться в ее новом жилище.

Орест повернулся к усадьбе спиной и посмотрел на черное зеркало пруда. В темной воде отражались последние звезды. Уже совсем скоро начнет розоветь восток и солнечные лучи прогонят тьму. Белый солнечный огонь очистит землю от темных порождений ночи. Так и он, Орест, словно солнечный луч, призван очистить человечество от грязи и тьмы.

– Мистер Макэдон! – к Оресту бежал запыхавшийся Армандо. – К вам посетитель!

– Что? В такую рань? – Орест вскинул брови. – Что за посетитель и как он смог пройти через защитные системы здания?

– Я не знаю, – ответил Армандо. – Но он называет себя Алеком Макэдоном, говорит, что он ваш отец!

Орест дернулся, как от пощечины, и бросился в здание.

Он практически пробежал два коридора и с треском распахнул двери в свой кабинет.

– Кто вы и что вам от меня нужно? – жестко спросил он у мужчины, сидящего в кресле.

Лицо посетителя было скрыто в тени.

– Ах, сынок, разве так приветствуют горячо любимого папочку? – раздался до боли знакомый голос, и мужчина подался вперед.

Орест отшатнулся, на него и впрямь смотрел его отец. Но этого не может быть! Орест сам видел, как он умер! Гестон волок тогда по каменному полу безжизненное тело! Не может быть, чтобы его отец выжил!

– Кто вы такой? – холодно повторил Орест, и в его руке полыхнуло пламя.

– Сет говорил мне, что вас так просто не проведешь! – незнакомец в кресле рассмеялся и снова скрылся в тени. – Меня зовут Морф, и я предлагаю вам свою помощь.

Глава 2. Призрак прошлого

Снег шел уже целую неделю. Школа Фалько Россо была укрыта белым одеялом. Поля и рощи накрылись белоснежным покрывалом, на шпилях корпусов белели огромные шапки снега. Техника и работники школы не справлялись со стихией, и ученикам каждое утро приходилось пробивать себе дорогу к учебным корпусам. К вечеру, когда занятия заканчивались, снег уже заметал протоптанные дорожки, и возвращаться в общежитие приходилось все так же, пробивая себе путь через сугробы.

Ребятам вроде Хильды и Хайне, родившимся в северных снежных странах, такие шутки погоды были не в новинку, и они переносили эти испытания с легкостью и даже весельем. Рионе приходилось несладко: выросшая в теплом и солнечном Майами и видевшая снег до этого по большей части лишь в кино да на картинках в книгах, теперь она постоянно мерзла, одежда ее была постоянно мокрой из-за растаявшего снега. Тем не менее девушка поняла (неожиданно для самой себя) что ей нравится зима, нравится пение вьюг за окном и белый пейзаж вокруг.

На Рождественские каникулы Риона осталась в школе. Она связалась с матерью и пообещала приехать при первой же возможности, но самый главный зимний праздник ей хотелось провести в школе – тем более, что Хильда и Хайне тоже никуда не уезжали. Родные звали их к себе погостить, но ребята отказались.

– Да чего я у них не видел, – шутил Хайне, пряча изуродованные глаза за черными очками, – там и смотреть-то не на что.

Риона видела, как морщилась от этих шуток Хильда, которая очень переживала за брата, да и у нее самой каждый раз сжималось от боли сердце, когда она видела, как Хайне водит рукой перед глазами, проверяя, не вернулось ли к нему зрение. Все на свете отдала бы девушка, чтобы друг ее пришел в норму и снова мог видеть. Однако это было не в ее силах.

Риона в бессильной злобе сжимала кулаки, обещая себе отомстить Оресту за то, что он сотворил с ней, с Хайне, со всей школой.

Недельный снегопад хоть и превратил школу и всю долину в посыпанное сахарной пудрой имбирное печенье, все же не смог скрыть ран, нанесенных Орестом Макэдоном. Черные, обгоревшие остатки ипподрома проступали сквозь белое одеяло. Словно гнилые зубы, остатки трибун и колонн торчали тут и там и разбивали идиллический зимний пейзаж.

Директор Барк только хмурилась, когда ей задавали вопросы о том, что будет дальше с этими обгоревшими останками.

– В Совете попечителей сейчас, после смерти Алека Макэдона, настоящий бедлам, – сказала она однажды Рионе, когда та практически прижала директрису к стенке, – они никак не могут выбрать главу Совета, а страдает от этого школа! Да и снегопад чертов – не получается пока подогнать нужную технику для разборки ипподрома. Скорее всего, будет он тут располагаться до самой весны.

Риона с ненавистью смотрела на черные остовы конструкций. Ей так хотелось обратить время вспять и исправить все, что было сделано! Как она могла так легко поверить Оресту?

А кстати, чем он сейчас занят? Что задумал? Каким будет его следующий шаг? Риона только терялась в догадках.

Знак сокола на груди и огненная плеть на запястье – оба артефакта хранили молчание. Риона пробовала призывать огненную плеть, но у нее ничего не выходило. Только возникал сильный зуд в руке, который снять удалось, да и то не до конца, – только с помощью медитаций и самоконтроля.

Риона была разочарована. Ей-то казалось, что нить судьбы из древнего пророчества должна быть чем-то посущественнее обычной (хорошо-хорошо, необычной) огненной веревки! Тем более, что ни один артефакт, ни одно пророчество не стоили того, что произошло с Хайне! Риона с радостью бы отказалась от всех этих штук, лишь бы к ее другу вернулось зрение. Врачи, к сожалению, давали неутешительные прогнозы. Глаза Хайне были повреждены очень серьезно и в текущем моменте развития медицины восстановить их работоспособность не представлялось возможным.

Хайне, казалось, не слишком-то и унывал по поводу своей травмы.

– Нужно смотреть на все с позитивного ракурса, – говорил он, – зато теперь я стал лучше слышать, стали острее вкус и обоняние. Я раньше думал, что это байки, но после занятий с мистером Филином понимаю, что никакие это не выдумки – так все и есть!

Фил Филин появился в школе совсем недавно. Донна покопалась в своей записной книжке (причем это была именно что бумажная записная книжка с кучей номеров, заметок, приклеенных на страницы визиток) и нашла номер этого самого Филина и пригласила его в школу.

Филин был специалистом по реабилитации и интеграции в общество людей с проблемами со зрением. Только он не учил пострадавших принимать свою травму, а учил жить с ней, использовать оставшиеся чувства, чтобы вполне себе равноправно существовать рядом со зрячими людьми.

Хайне занимался с Филином больше месяца, и прогресс явно был на лицо. Теперь уже Хайне вполне спокойно ориентировался в пространстве, узнавал ребят по шагам, голосу и запаху.

– Да он сделал из меня просто непревзойденного мастера по игре в жмурки! – смеялся Хайне.

Долгие зимние вечера Хайне проводил у мистера Филина, иногда возвращаясь в общагу далеко за полночь.

Риона видела, как переживает за брата Хильда. Она несколько раз пыталась поговорить с подругой, но Хильда, прежде умная, веселая и разговорчивая, теперь все больше молчала, избегая разговоров и общества Рионы.

Девушка понимала, что Хильда винит в травме брата ее, да и сама Риона чувствовала вину за то, что произошло.

Гестон говорил ей об эффекте воронки, – так что магические, сверхъестественные события будут происходить с Рионой даже против ее воли, и чем дальше, тем более опасными эти события окажутся. Это неминуемо повлечет за собой опасность не только для самой Рионы, но и для всех, кто ее окружает.

Девушка поделилась этими мыслями с Донной Барк.

– Мне кажется, ты слишком себя накручиваешь, – Донна с тревогой посмотрела на воспитанницу, – Гестон тоже был не всеведущим. То, что он сказал, больше похоже на попытку выдать желаемое за действительное. Вот так просто объяснить свою слабость. Свалить вину за тысячелетнее бездействие на подростка.

– Но ведь по факту – он прав, – упрямо наклонила голову Риона, – амулет Гора выбрал меня, потом эта проклятая нить судьбы, Македонский, его сынок, чтоб ему пусто было! Что будет дальше? Драконы, эльфы? В океане обнаружат кракена? Почему все эти события стали происходить именно с моим приходом в школу? Донна, может быть, мне здесь не место? Я подвергаю опасности других…

– Опасности их подвергают властолюбивые, жестокие и беспринципные люди, типа Ореста Макэдона, – Донна хлопнула по столу ладонью, – ты же, Риона, пытаешься защитить тех, кто слабее, тех, кто тебе дорог!

– Но если бы меня не было рядом с Хайне, то он бы не потерял зрение! Темный никогда бы не пришел в квартиру моей матери, если бы меня там не было! – в отчаянии воскликнула девушка. – Никто бы не пострадал тогда!

– Почему ты в этом так уверена? – Донна изогнула изящную бровь. – Во-первых, пострадала бы ты, оставшись в Майами и став девушкой какого-нибудь Рауля, или не став, продолжила бы противостоять злу и неизбежно бы проиграла! Так что ты здесь на своем месте. Во-вторых же, если бы ты не помешала Оресту завладеть нитью судьбы, то неизвестно сколько человек бы еще пострадало от его действий, что бы вообще происходило, завладей он артефактом? Да, тебе не позавидуешь – в том смысле, что столкнуться со всей этой чертовщиной пришлось именно тебе, но знаешь, что делает героя героем? Не артефакты и не способности. Героя определяет его выбор. Что он будет делать со своей жизнью? Тебе выпали и, боюсь, еще выпадут тяжелые испытания, но как ты будешь с ними справляться? Забьешься в нору и попытаешься переждать тяжелые времена? Или выйдешь навстречу опасности, гордо подняв голову? Мы не выбираем обстоятельства и времена, в которых живем, но мы выбираем то, как мы будем поступать в этих обстоятельствах.