Никита Тихомиров – Дворец, построенный не мной (страница 14)

– Любовь, хватит… – достигает голос моих ушей где-то снизу. Георгий держит мою ногу, а его кожа была немного обгорелой. Чёрные волосы стали пепельно-серыми, а брови выгорели напрочь.

Он с трудом поднимается на колени и обнимает меня сзади. Боль медленно начинает затухать, однако отец с Баром, наверное, не видят этого, продолжая создавать заклинание. Третий старик куда-то пропал, но это уже не так важно. Неужели они сами пойдут на убийство?

От тёплых касаний Георгия боль становится всё тише и тише, даже жжение в груди сошло на нет. Энергия начинает потихоньку затухать в моём теле. Или я сама её пытаюсь укротить?

– Мне страшно… – чуть не срываюсь я, чтобы не заплакать, но он встаёт на ноги и обнимает меня со спины, даря ощущения спокойствия и удовлетворения. Но какая разница, если отец с Баром почти завершили заклинание?

Большой серый шар наполняется энергией из их тел, становясь всё больше и больше, словно высасывая их жизненные силы. Нет, с этим уже ничего не поделаешь…

– Прости, Любовь… – читаю по губам безмолвные слова своего отца. Убралис всегда чтил тех, кто владеет силой. Таких всегда уважали, но если их не контролировать – итог всегда один. Указ нынешнего Князя Тихнерея Вокса – убивать проявления бесконтрольной магии. Это было исключение из всех правил “о запрете убийства”. Страх делает даже из идеального города низший строй, превращая нас всех в животных, живущих ради собственной выгоды и исполнения своих низменных “хотелок”.

Вскоре шар, несущий только смерть, срывается к нам, обещая сломить, разломать, уничтожить, стереть…

– Я рядом, – тёплые слова Георгия внушают некоторую надежду, но будет ли у нас будущее? Мы так и останемся разными.

Я закрываю глаза, чтобы не смотреть смерти прямо в лицо. Спустя несколько секунд ощущаю, как кожа начинает пылать и зудеть. Я лишь крепче прижимаю к себе Георгия.

Взрыв достигает своего апогея, разрывая землю и уничтожая всё на своём пути. Деревня Литес была сожжена. Выживших не осталось. Войска Князя, прибывшие на место, заметили остатки магии. По официальной версии, произошла магическая битва, в ходе которой Отцам пришлось применить силу. К сожалению, это никак не повлияло на существо, угрожавшее им. Поэтому его пришлось уничтожить всеми доступными силами.

Награды высшего звена предоставляются: Отцу Мидию, Бару Араксару ин Сейлуру…

Даже ценой жизни.

13 Глава. Новая жизнь – новые правила

Мрачный вечер наступил внезапно, впрочем, как и всегда. Тёмные силуэты начали разбегаться по своим домам, чтобы проводить своё время с жёнами и детьми, а те, у кого не было ни первого, ни второго, спокойно доживали свою жизнь в полном одиночестве.

Городская суета быстро приедается, в отличие от деревенской. Здесь нет изюминки, ради которой хотелось бы становиться лучше. Есть скот, есть ферма, есть дом, растущий вместе с тобой, а в городе ничего из этого нет и никогда не будет.

Деревня становится частью тебя, а ты становишься частью города. Город поглощает тебя, переваривает и выплёвывает, словно тебя никогда не существовало.

– Алиния! – зовёт дочку мать, чтобы та собиралась домой, ведь её игра затянулась. Та спешно прощается с детьми и бежит домой, где её ждут и любят.

– Озер! Я и тебе положила поесть! – тот же голос, но он уже зовёт мужчину.

На кухню проходит мужчина. Бороды у него не было, а руки были необычайно нежны, ведь большая часть деревенской жизни осталась позади. Зато новая работа требовала огромной координации и чувствительности, которую обычная деревенщина вряд ли сможет достичь.

– Как у тебя сегодня дела в школе? – задаёт отец вопрос, невзначай смотря на дочку, а та опустила взгляд.

– Опять подралась? – слышен обеспокоенный голос матери.

После ужина они вновь собрались, чтобы обсудить поведение дочери. Нет, ругани не было. Они в шутку побеседовали, поняли друг друга и пообещали, что такого больше не повторится.

– Пусть солнце зажжёт твои силы… – звучали слова как колыбельная. Маленькая Алиния заснула в своей комнате, а отец и мать – в другой. Они всегда хотели, чтобы у девочки была своя комната, поэтому потратили очень много времени, но дождались домик с двумя комнатами и кухней, получив его за просто так. Город только-только начинал разрастаться, поэтому жильё буквально раздавали налево и направо.

После той ситуации в деревне Литес всё получилось не так, как они ожидали. Было объявлено бедственное положение, но спустя десять лет ситуация помаленьку начала утихомириваться…

***

Сколько там лет прошло? 5? 10? В любом случае, я начал новую жизнь… в третий раз. Вернее, мы начали.

Я очень мало помню, что было в тот день. Да и то, что было до него. Всё было будто в тумане. Очнулся от того, что травница пытается тащить меня, хотя сама едва ходит. Так мы и выбрались из деревни. То она меня тащит, то я её…

В деревню перестали впускать незнакомцев. Только с одобрения отцов, а мы… А мы считались пропавшими, как оказалось позже. И не просто пропали, а пропали вместе со всей деревней.

Спустя год скитаний мы присоединились к строительству нового города, где нам выдали жилплощадь. В городах Урбалиса всё мерилось не деньгами, а пользой, которую мы можем принести ему.

Любовь, а теперь уже Мира, прекрасно справлялась со своей новой работой – помощью мне в небольшом медисе. Здесь так называют клинику. В ней работали только мы двое. Я взял на себя лечение больных, а Мира – фармакологию и фармацевтику. Она всю жизнь провела в деревне и прекрасно знала свойства растений, а с моей помощью мы смогли отобрать те, что смогут приносить лечебный эффект.

Моя история о прошлом мире поразила её до глубины души. История о моей бывшей жене, не родившемся ребёнке, о моей работе, обо всём, что я взял оттуда. К моему удивлению, она стойко приняла каждое слово, не задавая лишних вопросов. Она просто слушала меня, а когда я дошёл до момента с женой, Мира просто обняла меня, и мы простояли так, пока мой плач сошёл на нет.

Поначалу к нам обращалось мало людей, но с каждым разом их становилось всё больше и больше. Мы принимали всех: отцов других деревень, Баров, один раз даже Венязя. Понемногу я начал привыкать к такой жизни. Хотя правильнее сказать так: “Я вспомнил свою прошлую жизнь”.

Спустя ещё несколько лет у нас родилась дочь. Однако каждый день мою грудь раздирала боль. Моя мёртвая бывшая жена навсегда останется в моём сердце, а я никогда не смогу её забыть, принося себе вечную боль.

Какое же было моё облегчение, когда мы смогли изобрести подобие обезболивающих в этом мире! Помогали они здорово и выглядели как клиновый лист, завёрнутый в трубочку. Если её зажевать и проглотить, то через несколько секунд наступает тишина: тело перестаёт чувствовать боль, хотя все остальные рецепторы работают нормально.

Так мы и начали жить в новом месте под новыми именами.

***

– Папа, он опять надо мной издевается! – завопила моя дочь, как только вернулась из школы.

– Ох, доченька, что он сделал? – заволновалась Мира, приседая на колено и обнимая девочку.

– Он! Он! Он пытался меня поцеловать! – воскликнула она с самой злостной мордашкой, которую когда-либо делала. Я не смог сдержать смешинку, но жена шикнула на меня, прижимая её и поглаживая по головке.

– Мама, ты не переживай! Я взяла таблетки, которые мне посоветовал папа. – Она посмотрела на меня и подмигнула.

– Озер… можно тебя на секунду? – Мира чуть отстранила дочь и посмотрела на меня. Словно волк смотрит на овцу…

Она чуть поправила своё белое платье, а затем взяла меня за руку и отвела в комнату, где нас ждал неприятный разговор.

– Ты с ума сошёл, учить ребёнка такому?! – прикрикнула та, но я стоял невозмутимо.

– Ничего страшного с ним не случится. Максимум, он может получить несварение, зато кишечник прочистится.

– А если бы она их перепутала и дала ему другие?!

– А до других она чисто физически не дотянется. В любом случае, Мира, не бери в голову. Я обязательно с ней поговорю, – говорю и скрещиваю пальцы, что не ускользает от взора моей жены. Поправляю фиолетовый халат, сшитый на заказ, и отправляюсь в комнату дочери, чтобы немного сбавить её градус.

Но всё получилось как всегда. Мы посмеялись, сделали вид, что она чуть расстроилась, чтобы Мира не волновалась и не злилась больше, поужинали и разошлись.

Вечер плавно перешёл в ночь, и мы отправились спать, оставив этот день в памяти, открывая следующему дню путь в своё сердце.

Но поспать нам так и не дали. Глубокой ночью, когда все уже давно спят, а кто-то, может, и не спит, к нам в дверь застучали изо всех сил. Вначале мы пугались такого, но вскоре привыкли. Алиния перестала просыпаться вообще, продолжая дальше сопеть.

К нам часто приходят люди, которым нужна срочная помощь. Будь это перелом или обычное отравление. У каждого свои проблемы…

Мира осталась лежать в кровати, а я поплёлся открывать дверь.

– Открываю! – выкрикнул я, когда стуки становились всё сильнее и сильнее.

– Помогите! Мой сын задыхается! – к нам в дом врывается мужчина с ребёнком на руках. Его герб на одежде даёт понять, что он не просто человек, а сам Бар, коих в последнее время было не очень много.

Ребёнок задыхался. Кашлял и задыхался. Это не было похоже на инородное тело. Тут было что-то другое. Я быстро беру малыша из его рук и кладу на кухонный стол. Растягиваю одежду и вижу высыпания на коже. Стетоскопа у нас так и не появилось. Не было достаточно хороших материалов. Зато появились острые ножи – скальпели, которые приходилось вечно затачивать, а также шприцы. С ними, правда, отдельная история. Слишком сложны они в производстве.