Никита Сметанин – Чёрные страницы:Восточный Ветер 88-го (страница 3)

Взгляд Саши упал на стол, на исписанные листы. Символы те самые, что были в книге.

– Заинтересовался? – «Автор» проследил за его взглядом. – Ты же у нас ценитель истории. Хочешь взглянуть? Это не совсем то, что в твоём экземпляре. Видишь ли, я путешественник. Я был везде. В каждом прошлом, в каждом возможном будущем, в каждом миге настоящего. И везде я оставлял свои труды. Свою Библию. Не ту, что учат в ваших жалких воскресных школах. Моя – о мире. О настоящем мире. О страхе, что сводит кишки в тёмном переулке. О боли, что слаще любого наслаждения. О ненависти, что горит ярче любой любви. О том, что правит этим миром.

Он встал и сделал глоток красного вина из хрустального бокала.

– Каждая моя книга – это дверь. Кому-то везёт – и за ней он находит ангела-искусителя, который нашёптывает ему пути к славе и богатству. Кому-то меньше – и он выпускает демона-шутника, который портит ему жизнь, но не забирает её. А кому-то – он посмотрел прямо на Сашу, и в его взгляде заплясали холодные огоньки, – кому-то не везёт совсем. И он выпускает саму Смерть. Не метафору. А ту, что ходит за тобой по пятам, дыша в затылок.

– О чём ты говоришь? Я не понимаю ни слова! – Саша почувствовал, как его уверенность тает.

– Ты листал книгу. Ты держал её в руках. И ты ещё жив и стоишь передо мной, требуя ответов? – Голос Автор медленно стал повышаться. – Никто. Никто не был так слепо нагл со мной. Ни немецкие оккультисты, молившиеся на меня в своих бункерах. Ни американские миллиардеры, покупавшие мои творения за состояния. Ни французские алхимики, искавшие в них философский камень! Все они пали перед ликом истины, что я им открыл! А вы? Четверо жалких, ни о чём не мечтающих детей! Вы обсуждаете хоккей и глупые книжки, боясь подумать о завтрашнем дне! Вы живёте на деньги богатых родителей и не знаете, как пожарить себе яичницу! И ты, мальчик, коллекционирующий пыльные безделушки, считаешь, что имеешь право стоять здесь и что-то требовать? Ты считаешь, что твой жалкий разум может хоть что-то понять?!

Он почти кричал. Каждая фраза была ударом хлыста, обнажая самые уязвимые, тщательно скрываемые страхи Саши. Он подошёл так близко, что Саша почувствовал тот самый сладковато-металлический запах.

– Ты не гость в моём кабинете, мальчик. Ты – экспонат. И твоя судьба уже записана. Иди. Посмотрим, как долго продержится твоё наглое любопытство.

Он щёлкнул пальцами, и мир «рухнул».

Саша дёрнулся и открыл глаза. Он лежал в своей кровати. За окном только начинало светать.

Сердце бешено колотилось. Он с трудом отдышался и сел на кровати, пытаясь прийти в себя. Сон был настолько ярким и реальным, что сладковато-металлический привкус страха ещё долго стоял во рту.

«Просто нервы, – попытался убедить себя Саша. – Вчерашние события, Ленина истерика… Всё накопилось».

Он потянулся к стакану с водой на тумбочке и замер. На внутренней стороне его запястья, будто выжженная раскалённым железом, алела свежая метка. Она напоминала стилизованный глаз, от которого расходились три изломанные, как трещины, линии.

– Это был не сон – прошептал Саша, сжимая запястье, где горела странная метка. Боль была настоящей. – Если не сон, тогда что? Предупреждение? Или уже угроза? Что это за знак?

Он посмотрел в окно. Прямо через дорогу стояла знакомая библиотека. «Там должно быть что-то в старых книгах, в архивах», – подумал он.

Он быстро оделся и выбежал на улицу. Утро было серым, на тротуарах блестели лужи. Он подбежал к библиотеке, схватился за холодную ручку двери и дёрнул. Дверь не поддалась. Внутри было темно и пусто. На двери висел замок, а на табличке было написано: «Открытие в 9:00».

Саша беспомощно отступил. Всё его решительность исчезла.

– Дай угадаю, – раздался сзади сонный голос. – Приснилось что-то страшное. Появилась метка на руке. И какой-то «Автор» говорил непонятные вещи?

Саша резко обернулся. На скамейке у входа сидела Ира. Она была бледная, с тёмными кругами под глазами, будто не спала всю ночь. Она укуталась в свитер и смотрела на него не моргая.

Саша молча кивнул. Как она могла знать?

– Мне тоже снилось, – тихо сказала она. – Я не видела его, но слышала тот же шёпот, что и вчера, когда книга открылась. – Она закатала рукав. На её запястье был точно такой же знак из трёх линий.

«– Библиотека откроется только через час», – сказала Ира. – Можем прогуляться по парку. Просто посидим и подумаем, что делать дальше.

В её голосе не было страха, только тяжёлое понимание. Веселья не предвиделось. Впереди был трудный и страшный разговор.

Ребята шли по парку. Молчание между ними было густым, как утренний туман, но наконец Ира не выдержала.

– Знаешь, когда я вчера вернулась… я вырубилась почти сразу. Не как обычно, – она нервно теребила край рукава. – Обычно я часами ворочаюсь, а тут – бац, и нет меня. Как будто кто-то просто щёлкнул выключателем. И проснулась уже засветло. Часов в двенадцать, наверное. Может, даже в час.

Она замолчала, с трудом подбирая слова.

– И потом… я просто пошла на кухню. Понимаешь? Я даже зубы не почистила, лицо не умыла. Я никогда так не делаю. Ты же знаешь мои… ритуалы. А вчера было ощущение, что я не я. Как будто мной кто-то управлял.

Саша молча кивнул. Он знал. Ира всегда сначала приводила себя в порядок, а уже потом шла заваривать чай.

– Я заварила крепкий чай, – продолжила она, – сделала глоток и всё. Провалилась. И этот… Автор, так он назвался? Говорил, что мой разум получил повестку. Но самое жуткое было не это. – Голос её дрогнул. – Я не управляла сном. Я была как… как узник в чужом теле. Я слышала, как мой собственный голос задаёт вопросы, которые сама бы никогда не задала. И ещё… – она замолчала, пытаясь собраться с мыслями.

– Он сказал: "Мальчик мой" – наконец выдохнула она.

– Это был не твой сон, – перебил Саша, и в его голосе прозвучала тревога. – Ты сказала, что сразу пошла на кухню? Я тоже во сне сразу пошёл на кухню. Та же самая последовательность. Это не случайность. Ты не видела его, только слышала?

– Я видела всё до того глотка чая, – прошептала Ира. – А после… после был только голос. И темнота. Такая густая, что в ней можно было задохнуться. Как будто кто-то – или что-то – намеренно закрыл мне глаза, чтобы я не видела всю картину. Как он выглядел, этот Автор?

– Обычный мужик, на вид лет пятидесяти, – начал Саша, вглядываясь в пустоту перед собой, словно пытаясь снова разглядеть те черты. – Свет был тусклым… и глаза… Глаза казались абсолютно чёрными. Пустыми. Как будто залиты краской. Он был в костюме, и… да, кольцо. У него было кольцо с каким-то знаком. Если я правильно разглядел, то… квадрат, поверх которого как бы ромб. Или нет… такой же квадрат, но повёрнутый. И внутри… в этих квадратах были какие-то символы. Или иероглифы. Я не разобрал.

Ира резко сняла рюкзак, её движения были порывистыми, нервными. Она достала потрёпанную тетрадь в кожаном переплёте и начала лихорадочно листать страницы, почти рвя их. Саша смотрел то на тетрадь, то на её бледное, сосредоточенное лицо.

– Вот! – её голос прозвучал резко, почти как выкрик. Она ткнула пальцем в страницу. – Его ты видел?

Саша наклонился ближе. На пожелтевшей бумаге был изображён сложный геометрический знак: квадрат, повёрнутый под углом, наложенный на другой квадрат. Внутри линий виднелись мелкие, непонятные символы.

– Да – выдохнул он, и по спине у него побежали мурашки. – Да, это он. Точь-в-точь. Что это, Ир?

– Ловушка для жнецов, – прошептала она, и в её глазах читался неподдельный ужас. Она посмотрела на Сашу. – Что если это никакой не автор? То есть нет… он автор, но он же говорил что-то про путешествия, так? Что если та книга, которую мы открыли, стала чем-то большим, чем просто открытой книгой? Что если она стала дверью? И он… он прошёл через неё.

– Ты думаешь, что это… Дьявол? – голос Сашки дрогнул. Он пытался сохранить остатки реальности. – Его не существует! И что это за тетрадь у тебя вообще?

– Возможно, и не Дьявол! – вспылила Ира. – Возможно, Жнец. Возможно, просто демон. Сущность! Неважно как назвать! Важно, что это НЕ ЧЕЛОВЕК!

– Ир, ты меня пугаешь, – Саша отступил на шаг. – Ты же знаешь, что всё это не взаправду? Это просто… совпадение, самовнушение.

Ира внезапно резко схватила его за руку. Её пальцы были ледяными и цепкими.

– Это тоже не взаправду?! – её голос сорвался на крик. Она с силой закатала ему рукав, обнажив красную, воспалённую метку на его запястье. – Это тоже самовнушение?! Это твой мозг так пошутил, Саш?! Или мой?! – Она сжала его запястье так сильно, что ему стало больно. В её глазах стояли слёзы ярости и отчаяния. – Мы тронули то, чего нельзя было трогать! И теперь он здесь!

Наконец Ира отпустила его руку. Её пальцы дрожали. Она молча опустилась на скамейку, достала из рюкзака помятую пачку сигарет «Космос» и подкурившись сигарету, сделав несколько нервных затяжек, откинулась на спинку. Дым клубился в холодном воздухе.

– Моей маме ни слова, понял? – её голос был хриплым от дыма и напряжения. Она сделала ещё несколько глубоких затяжек, прежде чем продолжить. – Я не знаю, существует ли Бог или Дьявол. Не знаю, ходит ли Смерть с косой. Но я знаю одно: если что-то странное происходит – оно реально. Пусть не в твоём понимании, пусть как-то иначе… но оно есть.