Никита Смагин – Всем Иран. Парадоксы жизни в автократии под санкциями (страница 39)
Здесь мы возвращаемся к неожиданным проблемам: неосведомленность многих иранцев в вопросах алкоголя печальным образом показала себя в феврале 2020 года, во время начала пандемии коронавируса. В стране, как и повсюду в мире, царили паника и неопределенность, но здесь их усугублял недостаток достоверной информации в иранском сегменте интернета. Появился слух, что лекарством от опасного заболевания может послужить спирт. Вот только многие из тех, кто поверил в этот миф, похоже, вообще не имели представления, какой алкоголь можно пить, и пытались «профилактически лечиться» всем, что смогли достать, любым суррогатом и даже метанолом, техническим спиртом, который продается в любом бытовом магазине — как вы понимаете, это чистый яд. В итоге за март-апрель 2020 года из-за употребления некачественного алкоголя в Иране погибло более 700 человек, еще около пяти тысяч получили отравление без летального исхода. Наряду с пандемией коронавируса Ирана охватила еще и эпидемия алкогольных отравлений. Сложно представить такое в странах, где потребление спиртосодержащей продукции — привычное дело.
Отравления алкоголем были нередки в Иране и до коронавируса, продолжаются они и теперь, когда пандемия закончилась. Каждый год только в официальных иранских СМИ появляются десятки сообщений о случаях отравлений с летальным исходом. Порой новости о таких происшествиях приходят даже из самых религиозных городов, Кума и Мешхеда.
Получается, в как бы трезвом Иране алкоголь куда опаснее, чем в «пьющих» странах, ведь нет легальной продажи — нет и контроля качества. А местные умельцы, решившие подзаработать на продаже самогона, далеко не всегда в курсе стандартов производства: к примеру, не все знают, что при производстве самогона может выделяться тот самый метиловый спирт, который нужно отфильтровывать. Ну а совсем безответственные продавцы могут и вовсе подсунуть неопытному покупателю технический спирт. Среди любителей конспирологии даже ходит теория, что власти сами пытаются продавать метиловые продукты, чтобы отвадить население от пьянства, но никаких внятных подтверждений такой версии я не встречал.
Как бы то ни было, потребление крепких алкогольных напитков в Иране — аттракцион опасный, подчас смертельно. Поэтому опытные иранские выпивохи обычно пьют только когда лично знакомы с производителем, уверены в его талантах и качестве товара. А вот распитие любого «левого» арака, случайно попавшегося на вечеринке или купленного у знакомых, рискует загнать вас в гроб. Пожалуй, более-менее без риска в гостях в Иране можно пить только вино. Плохой винный продукт тоже встречается, но его употребление чревато разве что расстройством желудка и неприятным утром. А опытные люди знают, как с этим справиться.
Chegeni M., Kamel Khodabandeh A., Karamouzian M., Shokoohi M., Abedi L., Khalili M., Rajaei L., Ardalan G., Sharifi H. Alcohol consumption in Iran: A systematic review and meta-analysis of the literature. Drug Alcohol Rev. 2020, Jul;39 (5). p. 525-538.
https://onlinelibrary.wiley.com/doi/epdf/10.1111/dar.13093
Перс. «Дорогая, я тебя люблю, с днем рождения».
Перс. «моя душа», «мой дорогой», «мое сердце». Все три слова в Иране используют как ласковые обращения к близким.
Парадокс десятый Эпидемия наркоторговли
Алкоголем список запрещенных к употреблению, но существующих в Иране веществ не ограничивается. Исламская республика жестко карает за хранение наркотиков, но опиоиды, каннабиноиды и синтетика достаточно широко распространены в стране — настолько, что ситуация близка к эпидемии. Некоторые наркотики гораздо старше, чем нынешний иранский строй, другие появились сравнительно недавно, одни употребляют молодые горожане на тусовках, другие — опустившаяся беднота, но популярность каждого из веществ и неэффективность государственной борьбы с наркотиками говорит многое о современном Иране и его проблемах. Опиум (он же «терьяк»)
В сатирическом романе «Дядюшка Наполеон» иранского писателя Ираджа Пезешкзода, который называют самым популярным романом в Иране, один из ключевых сюжетов — свадьба молодой некрасивой девушки из богатой семьи. Дело происходит в 1940-е годы в шахском Иране. В одной из сцен в дом семьи приходит мать жениха и рассказывает присутствующим о его нехорошей привычке:
— Я знаю, Раджаб-Али недоволен, что я это говорю, но я простая душа, хочу, чтобы вы, коли выдаете за него дочку, все о нем знали…
Асадолла-мирза с улыбкой проговорил:
— Это хорошо. Так что же за привычка? Очень покрасоваться любит, что ли?
Старуха разразилась хохотом:
— Ой, вы меня уморите такими словами!
Отсмеявшись, она заявила:
— Нет, таких скверных замашек за ним не водится. Но года два-три, как он завел себе дружков бедовых, они его с толку сбили, стал опиумом баловаться…
— Опиумом?! — хором воскликнули дядюшка и Дустали-хан.
— Да. Много-то он не курит, но по полмискаля в день… Ну, когда очень разойдется, — целый мискаль выкурит. Я его уж и к лекарю водила, тот полечил его, а потом мой дуралей начал все снова.
— Ну, невелика беда, ханум, — улыбаясь, сказал Асадолла-мирза. — Господин Дустали-хан сам по временам покуривает… Теперь у него будет хороший компаньон[59].
Вероятно, настоящие иранцы 1940-х годов, услышав, что кто-то курит опиум, удивились бы еще меньше, чем герои «Дядюшки Наполеона». Широкое распространение опиум, который в стране называют «терьяк», получил еще в XIX веке. Иран наравне с Афганистаном обладает идеальными условиями, необходимыми для выращивания опиумных маков. Тогда же страна начала промышлять экспортом терьяка в другие страны — прежде всего, в Китай и Британию.
В двадцатом веке употребление опиума окончательно стало в Иране обычным делом. Конечно, потребление наркотика всегда порицалось, но курили настолько многие, что терьяк даже помешал распространению в стране советской власти. В 1920–1921 годах на север Ирана прибыли большевики — у власти в Тегеране догнивала Каджарская династия, а северные соседи решили помочь проложить путь к светлому будущему. Первые успехи породили надежды на скорую победу, поход на Тегеран и смену власти. Однако ничего дельного из этого не вышло. Одной из причин стало то, что сколоченные из местных жителей вооруженные части не только сами увлекались опиумом, но и начали подсаживать на него кадры, прибывшие из Советской России. Конечно, куда большую роль сыграла непопулярность большевистских идей у местной бедноты, но и терьяк сыграл свою роль в противодействии коммунизму.
Пришедший в 1925 году на смену Каджарам шах Реза Пехлеви производство опиума монополизировал, сделав его доходным делом для государственного бюджета. Вопрос о возможном вреде ставился неоднократно, но до запрета потребления и производства или даже значимых ограничений дело не дошло.
Следующий шах Мохаммад-Реза Пехлеви, начавший править в 1941 году, поначалу прежнюю линию продолжил, даже поставил амбициозную задачу сделать Иран крупнейшим производителем и экспортером опиума в мире. Правда, по мере вестернизации страны постепенно приходило понимание вреда, который несут наркотики. Вокруг терьяка сложился образ «наследия старых дремучих времен», в итоге Мохаммад-Реза в конце 1950-х развернул политику на 180 градусов и принялся бороться с опиумом. Сначала был принят запрет на выращивание, затем власти начали бороться и с употреблением. Однако реализовать такую идею оказалось непросто.
Число сидевших на терьяке при Мохаммаде-Резе Пехлеви местный Минздрав оценивал примерно в 1,5 млн человек, то есть около 10% населения[60]. Отучить выращивать скорее получилось, чем нет, а вот потреблять иранцы не прекратили, с учетом того, что неиссякаемым источником опиума стал соседний Афганистан. В итоге в 1969 году шах пошел на временный, компромиссный вариант анти-терьячной войны: всех употребляющих разделили на две категории: старше и младше шестидесяти лет. Первым «слезать» уже поздно, поэтому им разрешалось даже выращивать опиум под надзором государства для собственных нужд. «Молодежи» употребление терьяка запретили — их надо беречь.
Исламская республика после 1979 года с присущей ей решительностью ужесточила кары, связанные со всеми видами наркотиков: вплоть до введения смертной казни за хранение. Но цифра в 1,5–2 миллиона потребителей опиума так и осталась неизменной. Такую оценку давали при шахе, такую же предоставляли исследователи в годы Исламской Республики уже в XXI веке[61].
***
— А ты сама пробовала терьяк? — спрашиваю я у 35-летней иранки, уже давно покинувшей родную страну.
— Ты что?! Никогда! — говорит она уверенно. Правда, после паузы задумчиво добавляет: — Нет, ну в детстве только…
За десятилетия терьяк так глубоко проник в жизнь иранцев, что вокруг него сложилась определенная культура потребления — причем в том числе у людей, цель которых отнюдь не словить кайф. Прежде всего его используют как универсальное обезболивающее средство. Об этом как раз и говорила моя собеседница: больным детям могут «натирать за ушком» терьяком, чтобы они перестали плакать и заснули — очень распространенная практика. Опиум превратился в неотъемлемую часть иранской народной медицины.