Никита Шарипов – Выжить любой ценой (страница 49)
— Очнулся! — воскликнул Алексей. — Игнат, если ты меня слышишь, покажи два пальца.
Я показал.
— Отлично! На твоей голове плотная повязка, так что не пугайся, пока снять не сможем. Придётся несколько дней потерпеть. Тебя слегка зацепило в голову, но ничего страшного, жить будешь. Морда целая. — сказал Алексей.
Слегка приподняв руку, я показал большой палец.
— Он еще и шутит! — сказал Матвей. — Пусть пока полежит, не стоит его тревожить…
Нормально говорить я смог через несколько часов. Кто-то делал мне уколы. Сознания больше не покидало меня. Сильно хотелось пить.
— Обидно будет сдохнуть от жажды… — сказал я.
Никто не ответил. Хлопнула дверь, и я услышал топот отдаляющихся шагов. Спустя минуту она снова открылась, и в комнату вошли два человека.
— Очнулся битый! — по голосу я узнал Леху.
— Говорят за одного битого, двух не битых дают. — сказал я хриплым голосом.
— Говорят. Но за тебя и десятерых мало! — сказал Леха — Как ты себя чувствуешь?
— Ощущаю себя куском фарша… — ответил я.
— Не все так плохо. — рассмеялся Леха. — Ты получил несколько ранений. Легкое в голову. В левое плечо и в ту же руку. Но ничего страшного. Сложнее было с правым бедром. Артерию зацепило. Но все обошлось. Девчонка, которую вы с Темой спасли, медсестра. Не окажись ее, не знаю, как бы все сложилось…
Леха всунул в рот небольшую трубку, и я сделал несколько глотков. Хотелось гораздо больше, но этого нельзя было делать.
— Когда я смогу встать на ноги? — этот вопрос интересовал больше всего.
— Придется полежать с недельку! — ответил он.
— Хреново. А что с Хасаном? Вам удалось взять его?
— Хасан ушел. С базы есть еще один выход. Подземный туннель. Он заранее оставил возле него машину. Но Шерстнева мы взяли. — Смирнов говорил совершенно спокойным голосом.
— Что Матвей с ним сделал? — спросил я. Очень захотелось встать, но сделав легкое движение головой, я почувствовал боль, и передумал.
— Ничего. Закрыл в комнате на третьем подземном, оставив пистолет с одной пулей. Прошло два дня, но тот все еще не застрелился. Либо сдохнет от обезвоживания, либо найдет в себе силы пустить пулю в голову. — ответил мне Леха.
— Справедливо. Он дал ему право выбора. Шерстнев трус, у него не хватит смелости. — сказал я. Разговаривать становилось сложнее, из-за усиливающейся головной боли. — Получается я здесь уже два дня?
— Да.
— Погиб только Семен? Или еще кто-то? — спросил я.
— Леонид Устьянцев. Нарвался на растяжку, оставленную Хасаном в туннеле. — в Лехином голосе слышалась злость. — Саня Добрынин уехал на свою базу вчера. Артем уже встает с кровати. Ему прострелили голень и ранили в левый бок. Пули прошли навылет. Вы оба в рубашках родились. Повезло, что кости не задело…
Леха просидел около часа, а затем ушел. После пришел Матвей. Говорить не хотелось, боль мешала, поэтому я больше слушал. Девушка по имени Алена, которую мы спасли, ухаживала за мной, и рассказала, что происходило пока я был в отключке.
С ее слов я узнал, что из двадцати трех заложников, мы спасли только девятнадцать. Двенадцать девушек возрастом от шестнадцати до двадцати пяти лет. Остальные старше. Также она рассказала, что Семёна и Леонида похоронили в лесу.
Вечер и ночь прошли относительно быстро. Мне сделали укол, и я спал как убитый. Хотя совсем недавно я почти стал им. Лежать и ничего не видеть порядком надоело. Примерно в десять утра Алена пришла, и сообщила, что повязку на голове нужно сменить.
Стараясь сильно не напрягаться, я сумел сесть. За-что получил серьезный выговор. Странно, силы быстро восстанавливаются. Завтра я попробую встать на ноги!
После того как она сняла повязку, я наконец-то прозрел. Отдирать прилипшие бинты было больно. На вторую такую экзекуцию я не согласился. Впервые за три дня я увидел свою рожу в зеркале, и остался вполне доволен. На том месте, которое недавно зашивал Филиппыч, теперь красовался еще больший разрыв. Пуля прошла вскользь. Хотелось очень сильно кое-кого обматерить, но я не стал этого делать.
Артем пришел в обед. Целый час мы разговаривали, обсуждая произошедшее…
— Леха, когда я был в отключке, мне снова снилась та хрень! — сказал я. Прошло пять дней со штурма. Моё самочувствие заметно улучшилось. Прихрамывая на правую ногу, я понемногу начал ходить.
— Я знаю! — коротко ответил Смирнов, сидя на стуле напротив меня.
— Откуда? — спросил я.
— Шухов, ты должен был умереть. С такой кровопотерей просто нереально было выжить. Я сразу понял, что тебе помогли. — ответил он. Странно видеть его одетым в шорты и футболку.
— Тогда у меня к тебе вопрос. Тот, с кем я разговаривал во сне, он умер?
— Нет. Тот, с кем ты разговаривал, и есть защитная система. Вирус окончательно добил ее. Она отдала тебе свою энергию, прекратив существовать. — договорив, он встал и направился к выходу из комнаты. Около двери он остановился и сказал. — Мы потом об этом поговорим. Тебе нужно больше отдыхать. — не дожидаясь моего ответа, он вышел из комнаты.
— Как всегда на самом интересном месте! — сказал я в пустоту…
Филиппыч проснулся в шесть утра. Умывшись и размявшись, он накрыл на стол. Всю свою жизнь этот человек питал слабость к вкусной еде. Последние несколько дней они с Тейлором активно тарились продуктами в близлежащих окрестностях.
Лежа на спине, Чарли Тейлор спал ни о чем не подозревая. Нависнув над ним, Филиппыч схватил его за плечи руками и принялся активно трясти, пока тот не открыл глаза. Причина столь раннего пробуждения была неясна Чарли, последнее время он привык вставать ближе к обеду.
— Филиппыч ты сдурел? — возмутился он, приподнимаясь на руках. — Нахрена разбудил?
— Праздник сегодня! Отмечать будем!!!
— Какой нахрен праздник? — Чарли Тейлор посмотрел на наручные часы. — Пол седьмого утра! Я спать…
Бухнувшись обратно на кровать, Чарли закрыл глаза и попытался уснуть. Филиппыч что-то пробурчал под нос, и развернувшись ушел к столу. Запах свежезаваренного чая, копченого сала и чего-то еще стоял в избе, и от этого у Тейлора заныло под ложечкой. Прожив всего немного с Филиппычем, он неслабо привязался к леснику. Особенно Чарли балдел от еды. Филиппыч явно знал в этом толк! Пару дней назад они приволокли из деревни барана, и Филиппыч пожарил наивкуснейший шашлык. Такого изысканного блюда американец не пробовал ни разу в жизни.
Пролежав пять минут, Чарли выругался, использовав распространённое русское слово, и скинув с себя одеяло, потянулся к инвалидному креслу. Старое, видавшее жизнь и сделанное еще в советском союзе кресло они нашли в деревне. Мощные натренированные руки сильно помогали Тейлору. Благодаря им он многое делал сам.
Подъехав к столу, Чарли молча налил чаю, и принялся завтракать. На мощной диете лесника он уже набрал несколько лишних килограммов. За исключением ног. Не получая нагрузки, они худели на глазах.
— Что за праздник? — буркнул он, засовывая в рот бутерброд из сала и хлеба.
— День ВДВ. Второе августа. — ответил ему Филиппыч с набитым ртом.
— Блин, Филиппыч, совсем забыл, что ты у нас «вдвшник»! Извини, а? — Чарли положил ладонь на грудь.
— А вот это уже обидно! — сказал Филиппыч с серьезным лицом. Поставив кружку на стол, он продолжил. — Извинения я принимаю. Но на будущее, никогда не называй меня «вдвшником» … — он встал со стола, и сжав свой мощный кулак, сказал — Я ДЕСАНТНИК! До мозга костей десантник!
Американец не понял разницы, его мышление моментально заработало. Сравнив три слова, он ничего не понял.
— А в чем отличие? — удивленно спросил он Филиппыча. — Десантники служат в ВДВ, соответственно они «вдвшники». Разве не так?
— Знаешь Чарли, тебе повезло. Я инвалидов не бью. — Филиппыч плюхнулся обратно на скамейку. — Давай я попробую более подробно донести до тебя эту информацию. А то твой «пиндосовский» мозг совсем не догоняет.
Тейлор не стал обижаться. Он уже давно привык к подобным шуткам Филиппыча. На предложение объяснить, он утвердительно кивнул.
— Вот если полицейского назовут мусором, ему будет обидно? — спросил Филиппыч.
— Думаю да! — ответил Чарли.
— Вот! А если тебя, нормального парня, назовут гомиком, ты разозлишься? — снова спросил он его.
— Конечно! — сказал Чарли. — Я не гомик!
— Вот так и для меня. Василий Филиппович Маргелов никогда не называл своих парней «вдвшниками», он всегда говорил ДЕСАНТНИКИ. Я не разу в своей жизни не шатался по улицам пьяным, и тем более не купался в фонтанах. Это делают «вдвшники». — сказал Филиппыч, и встав изо стола, направился к выходу. — Допивай чай, и выползай на улицу. Нас ждет интересный день…
— Чарли, ты как думаешь, смогли они министра достать? Уж больно много времени прошло, кабы чего плохого не случилось… — спросил Филиппыч. Пассажирское кресло стало ему как родное.
— Не знаю. — ответил Чарли. Он ехал со скоростью шестьдесят километров в час по шоссе, ловко обруливая брошенные машины. — Матвей Савельев отличный боец, да и Шухов не промах. Они точно не пропадут.
— В этом я не сомневаюсь. Вот только тревожно что-то. Как бы в засаду не влетели! — сказал Филиппыч. — Еще пару дней подождем. Если не появятся, выручать поедем.
— Как скажешь командир! — сказал Чарли, и сделал характерный жест, приставив ладонь к голове.
— К пустой голове руку не прикладывают. — буркнул Филиппыч. Они приблизились к развилке, и он сказал. — Сворачивай на право.