Никита Шарипов – Выжить любой ценой (страница 128)

— К чему ты это говоришь? — спросила Наташа. От жизнерадостности не осталось и следа.

— Просто рассуждаю вслух. — ответил я, и продолжил кушать уже порядком остывший суп.

— Теперь все неважно. Мир порван на кусочки, и догорает. Корпораций больше не существует. Сверхдержав тоже. Вся планета стала пристанищем для Мутантов и зараженных. Люди забились в норы. Кто-то еще сопротивляется. Такие как мы. Но если не остановить Программу Уничтожения, то человечество вымрет окончательно. Не ясно, сколько времени у нас осталось. Месяц, год или несколько десятков лет… — закончив, Наташа тяжело вздохнула.

— Не уводи разговор в другое русло. — сказал я, отодвинув пустую тарелку на край стола. — Дело не в этом. Определенный круг лиц знал о грядущем апокалипсисе. Но точной даты не было, поэтому подготовиться не смогли. Зато власть взяли твердо и бесповоротно. Наш президент во главе руководящей шайки, и мне теперь от этого не холодно не жарко. Безразлично. Безразлично. Не на то они нацелились. Еще совсем недавно я думал кто же на самом деле серый кардинал. Кто так ловко всем управлял.

— Ты сейчас, о чем? — подозрительно спросила Наташа.

— О многом. — ответил я. — Начну с самого начала. Матвей Савельев — личный охранник президента. Мужик суровый и очень правильный. Но не для народа. Государство на первом месте. Патриот до мозга костей. Если бы для решения создавшейся проблемы потребовалась моя смерть, он бы убил меня не задумываясь. И убил бы Алексея Смирнова. Несмотря на то, что они двоюродные братья. Но он не делал и шагу без команды президента. Ликвидация базы наемников во главе Шерстнева и Хасана Ибрагимова была так же проконтролирована президентом. Смерть Марченко и Урвачева — случайность. Но она сыграла Матвею на руку. Он заручился поддержкой в моем лице и на время накинул мне на шею поводок. Выгодно иметь цепного пса в роли Игната Шухова под рукой.

— А ликвидация той базы была обязательна? — спросила Наташа. Она так и не может понять к чему я веду. Хорошо, что мои мысли для нее неподвластны.

— Не перебивай. — ласково попросил я, натянув фальшивую улыбку. — Базу я отправился ликвидировать из личных принципов. И в большей степени — желания отомстить. А теперь касательно ликвидации от лица президента. Безумный Министр обороны и толпа сумасшедших наемников — сила с которой нужно было считаться. И как можно быстрее ликвидировать. Это как стремительно растущая опухоль. Не вырежи ее вовремя, она поразит большую часть организма. Тогда у президента не хватало ресурсов, поэтому все проходило очень сложно.

Но незадолго до ликвидации появился Алексей Смирнов — полная противоположность двоюродного брата Матвея Савельева. Человек готовый пойти на все ради спасения человечества. Скажи ему, что убив президента Программа Уничтожения прекратит существовать, он убьет его. И я убью. Так уж мы устроены. Не переделать. Алексей узнал о зверствах, устроенных наемниками и о гибели Марченко и Урвачева и как командир спецназа по-быстрому собрал команду. Тогда мы выиграли бой.

— А потом ты вернулся. — закончила Наташа. — Другим человеком. Получил способности.

— Соглашусь. — сказал я. — Но дело не в этом. Я думал, что Матвей полностью контролировал меня. Именно он определил мое точное местоположение в Златоусте. С неработающей связью очень трудно отыскать человека после возникшего апокалипсиса. Откуда он узнал, что я не погиб? У меня не было оружия. Но Матвей знал, и нашел меня в родной дыре. Нашел достаточно легко и просто. Я думал, что к этому причастен Алексей. Что его гибель была на самом деле грамотно спланирована и все это время он где-то решал проблемы, чтобы затем красиво появиться перед зачисткой базы Шерстнева. У Алексея был большой плюс — он всегда знает где я нахожусь. Не точно, но примерно. Мы же связаны.

— Но это был не он? — спросила Наташа. Сок ее больше не интересовал. Она с большим интересом слушала меня.

— Нет, это был не Алексей. И не Матвей. — ответил я. — Но они знали гораздо больше меня. И знал еще один человек. И мной успешно манипулировали в течении нескольких месяцев, все сильнее затягивая поводок. Но я забыл упомянуть еще одно — Особый Отдел, о существовании которого не знал даже президент. Он знал. И знало еще много людей. Установить слежку в Уральских горах за человеком который вырос в этих горах очень сложно. Но меня вели. И вели красиво. Информацию выдавали порциями. Когда нужно — оказывали поддержку. Когда нет — просто следили. Но Особый Отдел начал работать гораздо раньше, чем я познакомился с Матвеем. И даже раньше, чем я приехал на базу пожарных в компании тебя и погибшего Кости.

— Хочешь сказать, что у Особого Отдела был агент? — нахмурившись спросила Наташа.

— Именно. — ответил я, откинувшись на спинку стула и сложив руки на груди.

— И кто этот агент? — спросила Наташа, все еще выражая абсолютное недоумение.

— Он сидит напротив меня. — спокойно сказал я.

— Издеваешься? — засмеявшись спросила Наташа. — Какой из меня агент, я обычная деревенская девчонка, которая получила странные способности так же, как и ты.

— Противоречишь собственным словам. — сказал я. — У меня отличная память. Ты стала читать мысли гораздо раньше активации Программы Уничтожения. И все время выдавала себя за другого человека. Но ты ошиблась. Актриса из тебя хорошая, но не идеальная. Сейчас в моей голове все сошлось. И не только это. Я знаю, что нужно делать дальше.

— Ты не прав Игнат… — всхлипнув сказала Наташа. — Ты не прав…

— Это не имеет смысла. Мы проиграли. И дальше я пойду один!

Поднявшись из-за стола, я направился к выходу из столовой, оставив Наташу в одиночестве. Уходить не хотелось. Я бы сказал больше! Хотелось вернуться. Но по-другому было нельзя. Дальше только вдвоем. Вдвоем с Алексеем. Не мы все это начали, но именно нам это расхлебывать…

Как выйти из хорошо защищенного убежища? Довольно просто, если тебя не держат в нем насильно. Убежище создано для отражения внешних факторов. «Ковчег» немного другое убежище. Единственное в своем роде. Огромное количество уровней, лифтов, коридоров и различных помещений. В нем очень легко потеряться, если не знаешь устройства. Но в этот раз помогло обычное везение.

Походив по коридорам, я не нашел никаких указателей и поймав первого попавшегося обитателя, спросил у него местонахождение оружейной комнаты. Парень оказался не из наших. Пакет русификации отсутствовал. С английским он тоже был не в ладах. Пришлось отпустить. Удивительно, но почему меня все так бояться? Я потрогал голову — рогов, волдырей, наростов, панциря или третьего глаза, смотрящего в душу, не обнаружилось. Спустившись на уровень ниже по лестнице, я нашел просторный зал отдыха и наконец-то зеркало.

Рожа как рожа. Обросшая сильно, но вполне нормальная. Не красавчик с обложки глянцевого журнала, но и не урод. Обычный русский парень. Вернее, мужик. Бороду сбрить и можно закосить под двадцатипятилетнего. Шрамов не осталось. Раньше я выглядел гораздо страшнее, а сейчас кажись даже помолодел. Пятерку лет с меня регенерация точно скинула. Скоро будет еще лучше. Вот только похудел заметно. Но ничего, скоро восстановлюсь до прежней нормы. При таком контроле организма можно с легкостью вырастить себе тело Шварценеггера в его лучшие годы. Ширина плеч и рост у нас с ним практически одинаковые. Но такое количество мышечной массы как эталона бодибилдинга мне не нужно, не на Мистер Олимпия номинирую. Да и каноны сильно изменились. Современный бодибилдинг уже не тот, что раньше.

Люди, находившиеся в зале отдыха стали с любопытством поглядывать на меня. Эти вроде не бояться. В основном азиаты. Ладно, пора заканчивать с самолюбованием и приступать к активным действиям. Нужно привести себя в порядок, вооружиться и по-тихому свалить из убежища. Начну с самого первого. Странно, но почему у меня такое отличное настроение? Может потому что скоро сдохну? Да нет. Вот и разберись в этом уникальном выражении. Да и нет в одном месте. Может у нас так специально задумано. Да нет. Сам выберешь, что тебе по душе. В любом случае помирать я пока не собираюсь. А настроение хорошее сам создал. Отстранился от всех проблем и все. Настроение — обычная химия. Как и любовь. Это с точки зрения науки. Но есть, что-то такое, что ученые так и не смогли объяснить. И не смогут. Не надо любовь объяснять. Она не вещь и не явления. Пусть лучше рак учатся лечить, а не любовь объяснять. Но тем не менее хорошее настроение я себе создал.

Порыскав по коридорам, наткнулся на симпатичную девушку, рассматривающую пейзаж электронной картины. Еще раз повторюсь — при строительстве убежища деньги не считали. Сколько таких картин весит на стенах? За день не сосчитаешь.

Заметив мое приближение, она встала в шикарную позу и стала разглядывать меня. Даже не постесняюсь этого слова — раздевать глазами. По виду вроде немка. А говорят симпатичных немок не бывает. Еще один стереотип. Это о-го-го. Ей бы прямо сейчас сниматься в фильме для взрослых. Но с одним я полностью согласен — наши девушки самые красивые, да простят меня за эти слова. Это же только моя точка зрения. Весь женский пол прекрасен, но наши…

— Сколько похоти в глазах. — сказал я, наверняка зная, что она не понимает русский язык.