Никита Семин – Сын помещика 8 (страница 7)

Начать я решил с тех земель, что граничат с владениями графа Свечина. В целом все прошло ожидаемо. Старосты первым делом после получения бумаги с описанием качеств будущих работников спрашивали — на какой срок я их забираю. И получив ответ, что только до весны, да еще и платить работникам будут, переведя их барщину в оброк на это время, успокаивались. Правильно я их просчитал. А там уже сами работники по моему предположению не захотят возвращаться обратно в деревню. В городе ведь интереснее.

Объехав все деревни, я возвращался уже со стороны земель княгини Беловой и по пути решил заехать в мастерскую. Причин было две: Аленка давно уже должна была закончить «перевод» создания уникальных кукол на конвейерный метод — это раз, и мне нужно было место под обучение будущих работников салона — это два. Да и добровольные «подопытные», так сказать, тоже нужны. Не в поместье же учебу проводить? А в мастерской второй этаж, где работницы спят, днем свободен.

Кстати, был еще один момент, про который я забыл, а сейчас он всплыл в моей голове — где оборудовать жилье для работников салона. Понятно, что когда его построим, там изначально в проекте этот момент будет учтен, а сейчас что делать? Оставалось лишь одно — вывозить обучаемых из деревень «по частям» — сначала из одной деревни, а как Пелагея их обучит, вернуть их назад и привезти новых учеников из другой деревни.

— Роман Сергеевич, вы наконец-то почтили нас своим присутствием, — снова первой встретила меня Аленка.

Да еще немного ехидно так сказала. Вроде и прямой претензии нет, но тон…

— Ты чем-то недовольна? — вскинул я бровь.

— Нет-нет, я очень рада, что вы пришли, — тут же сдала назад девушка. — Ваше указание выполнено, желаете проверить? — тут же сменила она тему.

— Показывай, — кивнул я.

— Вот смотрите, — тут же повела меня она к столам, которые заняла сама и привлекла к работе несколько мастериц. — Мы до сих пор делаем куклы по тому методу, что вы нам приказали. Уже все полки куклами забиты.

На лавках за двумя столами сидело три девушки. Четвертой, как я понимаю, была сама Алена. На одном столе шел процесс «лепки» — стояли глиняные «шаблоны» в которые девушки вминали опилковую массу. Этим занималась одна мастерица. Вторая за этим же столом обрабатывала получившиеся детали песком и камнем с шершавой поверхностью, вроде такой пемзой называется. Затем детали перекладывали на второй стол, где их третья мастерица собирала в единое целое. Для чего у нее был запас бечевки и опилковой массы. Обмотав «штырьки» конечностей у куклы, она их вставляла в пазы на теле. Так конечность не вываливалась. После этого мастерица обрабатывала края пазов смесью из смолы и опилок с помощью тонкой палочки. Когда такие «нашлепки» застывали, их тоже обрабатывали пемзой и разрабатывали подвижность конечностей кукле. И как завершающий штрих — четвертая мастерица краской рисовала лицо — глаза, брови, ресницы, да губы подкрашивала, плюс — приклеивала волосы. Все, дальше оставалось куклу лишь «одеть», но это была отдельная статья «расходов». Да и платья для кукол можно разные продавать. Благодаря получившейся подвижности конечностей одеть такую куклу не составляло большого труда.

Аленка не соврала — один стеллаж был полностью завален такими куклами. По размеру они были в пол локтя величиной примерно, а на стеллаже их скопилось уже не меньше трех десятков. Это так, навскидку. А ведь я отсутствовал всего-то четыре дня! К тому же надо вычитать один день выходной, то есть столько кукол девушки сделали всего за три дня! Впечатляющий результат. Вон и Аглая стоит в сторонке и молчит. Вообще старается в мою сторону не смотреть. Ведь Аленка «сделала» ее по всем фронтам! Даже в плане уникальности — ведь при раскрашивании лица все куклы получали некую индивидуальность, и волосы им клеились из разной шерсти. Алена сияла, как начищенный пятак. Ей было чем гордиться.

— Что ж, — протянул я, поглядывая в сторону Аглаи, — свои обещания я выполняю. Поздравляю, с этого момента ты, Алена, будешь старшей мастерицей здесь.

— Благодарю, барин, — еле сдерживая свою радость, поклонилась девушка.

— Это еще не все, — продолжил я. — В ближайшее время мне понадобится ваша спальня… — лица девушек вытянулись, и даже Алена смотрела озадаченно. Но при этом словно проблеск надежды возник в ее глазах.

— Так я прямо сейчас вас провожу, — вскинулась она спустя пару мгновений тишины.

— Ты не так возможно поняла, — усмехнулся я, ведь не просто так сделал паузу. Некий бесенок внутри решил подшутить над мастерицами, вот и все. — Я туда девушек приведу. Много. И так каждый день. И даже парней…

Лица мастериц еще больше вытянулись, особенно после упоминания парней. Ладно девушки — видно барин решил «пуститься в загул», но парни⁈

— Их там учить буду днем, пока вы здесь внизу работаете.

— А… чему? — не удержалась от вопроса Алена.

— Массажу, — хмыкнул я, решив больше не играть на их воображении. — Завтра все сами увидите. Только потом не мешайте учебе. Все, до завтра.

Уже когда я выходил из мастерской, Аленка догнала меня и тихо спросила.

— Господин, а что такое массаж? И прибавку вы мне сделаете?..

Женское любопытство во всей своей красе.

— Сделаю, — кивнул я. — А массаж… завтра увидишь.

С тем я и покинул их.

Глава 4

28 сентября 1859 года

Проснувшись утром, я впервые пожалел, что нахожусь дома, а не у тети в гостях. Эх, хорошо там было в последние два дня. Точнее последние две ночи. Просыпаться в объятиях любимой девушки — что может быть лучше? У нас так сделать пока не получится. И комнат меньше, чем в усадьбе Зубовых — не затеряешься, и ночует Настя у моей сестренки. Ее пропажу быстро заметят, буквально в первые мгновения. Жаль, но ладно.

Пока я разминался на заднем дворе, ощущая, как тело обдувает холодный осенний ветерок, рядом стучал молотком Корней. Закончив с упражнениями, я подошел к нему. Любопытно стало, чем таким он занимается.

— Вот, господин, — заметив мой интерес, показал результат своего труда бывший унтер. — Как вы и приказали — мишени делаю. Михайло основу выпилил, а я, как видите, все в единое целое собираю.

Ну да, вижу. Мощный брус — основание, чтобы мишень не падала. На него в пазы крепятся ноги макета человека. К ним Корней прибивает торс, а к торсу уже руки и голову. Я глянул в сторону бани, около которой лежала целая стопка деревянных конечностей. Штук по десять каждой и два запасных торса.

— После обеда три мишени будут готовы, сможете начать свои занятия, — добавил Корней, перехватив мой взгляд.

— Это хорошо. Это просто замечательно, — улыбнулся я.

Руки уже чесались прямо сейчас начать, но не буду торопиться. С Владимиром Михайловичем я знатно пострелял. Мне понравилось. А сейчас я буду не просто целиться в точку, а работать по конечностям — как и запланировал раньше. Да не просто так, а с уходом с линии возможной атаки. Ведь у врага тоже может быть оружие. Эх, мне бы толкового учителя в этом деле. Корней тут мне не помощник, он мне сам о том сказал. Придется до всего пока самому доходить.

После завтрака пришла Пелагея в компании старосты Еремея. Встречал я их один. Отец отправился на лесопилку, а мама с Настей занимались с детьми. Учебу никто не отменял, а тех же близнецов неплохо бы подготовить к поступлению в кадетское училище в следующем году.

— Барин, — начал староста, заломив шапку, — не могу я на себя такую ответственность взять — кого вам в ваш салон отрядить. Мужики зароптали, что вы хотите бордель открыть и их дочек да жен туда сдать. Парни, что помоложе, и не прочь в город податься, но тоже грелкой в постели богатых барынь быть не хотят.

— Не понял, — ошалело посмотрел я на него. — Кто там такой дурной, что про бордель заговорил? Ты считаешь, что я бы на такую дурость пошел бы?

— Не казни, барин, — упал мне в ноги Еремей, — да токмо что нам думать? Бабы и мужики молодые и справные на лицо тебе нужны. Будут прислуживать в городе барам всяким. Я когда у Пелагеи про мыссаж энтот спросил, дык она сказала, что раздеваться для того нужно. Моя Дунька как о том услыхала, сразу заголосила, что не отдаст кровиночку, Маньку нашу, тебе. Дура баба, что с нее взять? А кады я попытался ее урезонить, то она за сковороду схватилась, да по деревне побежала! Всех на уши подняла! Моя вина, да токмо — что нам еще думать-то?

Ага. То, что его вина, тут он прав полностью. Но вот как он попытался на меня ее переложить — мол, плохо я все объяснил, то это уже хитрость. Не понял меня? Так приди и уточни. А что в итоге получилось?

— Идем в деревню, — мрачно заявил я ему. — Собирай всех. Сам все объясню. А тем, кто посмел подумать, что я такое непотребство решил завести, передай, что я с отцом Феофаном поговорю — пущай он на них епитимью за паскудные мысли наложит.

Не хлестать же мне их плетью из-за дурости? А епитимья в этом времени — наказание, особенно для крестьян, довольно ощутимое. С батюшкой я договорюсь, да он и сам мне навстречу пойдет. Ведь и правда — худое про меня подумали. Разве я давал им повод на это?

Кстати, чтобы не быть голословным, сначала мы с Пелагеей в церковь зашли. Там я уже со священником и поговорил. Обрисовал ему подробно всю ситуацию, и чем массаж от борделя отличается.