Никита Семин – Сын помещика 4 (страница 8)

– Чего ты от меня хочешь? – устало спросил он жену.

– Чтобы вы не рубили сгоряча. Война – последнее средство. И самое важное на любой войне и даже еще до ее начала – точные сведения. Вот проиграли бы мы в Крымской войне, если бы знали о том, что наша армия настолько потеряла в боеспособности? Ведь никто не занимался ей с времен войны с Наполеоном. Ты сам о том не раз с Владимиром Михайловичем обсуждал. Да и не только с ним. Прежде чем начинать вражду, надо убедиться, что у нас есть чем воевать. И с кем. Проверить старые договоры. Узнать, насколько изменились расклады в собрании. Оно же два года назад собиралось – немало времени утекло с тех пор.

– Вот вы этим и займитесь, Ольга Алексеевна, – буркнул мужчина, уязвленный, что сам об этом не подумал.

– Обязательно, – спокойно кивнула Винокурова. – Только прошу – не спешите в своих поступках. Как только мы узнаем точно, что лесопилку нам сожгли по заказу князя – то сможем уже на официальном уровне поднять этот вопрос. К тому моменту у нас и доказательства будут собраны. А может, мы поймем, что истинный виновник стоит совсем в другой стороне, старательно отводя наш взгляд от себя.

Сказав все, что хотела, и получив столь необходимое обещание от мужа, Ольга Алексеевна покинула кабинет. Теперь ей предстояло продумать, с чего начать свое расследование, попутно начав собирать коалицию помещиков против князя. И список визитов надо было расписать очень тщательно, ведь уже после первого приема события могут понестись вскачь, как снежный ком от маленького брошенного камня.

***

Пока я трясся в пролетке, было время подумать над предстоящим разговором с Леонидом Валерьевичем. Заодно хотелось самому определиться – а чего я от этого разговора жду. По всему выходило, что я уже начал в какой-то степени считать Валентину своей и жесткий отказ в помолвке, да еще завязанный на то, что я должен отказаться от Пелагеи, я воспринял, как посягательство на «свое». Будто у меня хотят отнять то, что мне уже принадлежит. Причем каким бы ни был мой выбор – я все равно чего-то лишаюсь. И вот это-то мне и не нравилось больше всего.

Однако размеренная поездка под дождем позволила мне успокоиться и привести собственные чувства и мысли в порядок. Поэтому стучался в дом Уваровых я уже полностью собранный, четко осознающий, чего жду от предстоящего разговора.

Уваровы встретили меня уже в прихожей, а не на крыльце как обычно. Оно и понятно – на улице погодка мерзкая, выходить никому не хочется.

Со старшим Уваровым мы просто раскланялись, а вот девушкам я уделил гораздо больше времени. Все-таки формально я к ним приехал с ответным визитом.

Мы прошли в гостиную, где расселись в кресла.

– Наконец-то вы добрались до нас, Роман Сергеевич, – лукаво посмотрела на меня Кристина. – Неужели вам так противно писать мой портрет, что вы оттягивали это всеми силами? – не удержалась она от шпильки.

– У мужчин бывают срочные дела, не требующие отлагательств. Как я понимаю, дамам это не понять, – вернул я ей подколку.

Та тут же поджала недовольно губы и замолчала. Чем не преминула воспользоваться Валентина.

– Роман, я видела, вы привезли нам подарки. Позволите мне ознакомиться с ними сейчас?

– Не имею ничего против, – улыбнулся я в ответ.

Про традицию дарить мелкие подарки при походе в гости я не забыл. И еще будучи в Дубовке, когда скучал в ожидании готовности моей яхты, добрался до базара, где и закупил небольших мелочей. Как в подарок Уваровым, так и для своих близких. Конкретно Валентине я приобрел красивый расписной платок. А Кристине достался шарфик из атласной ткани. И тут надо учитывать тонкости местного менталитета, чтобы понимать, насколько подарки отличались друг от друга. А отличия были существенные.

Платок в нынешние время – это символ женственности и следование традициям. А красивый платок можно надеть и в церковь на праздник, и в свет в нем выйти. Шарф же был данью иноземной моде, а также чаще использовался офицерами, и в целом – был чуждой деталью одежды для большинства дам. Фактически, Кристине даже надеть-то этот шарфик было некуда, чтобы не пошли различные слухи, не самого позитивного толка. Это понимала и сама девушка, от чего ее лицо скривилось в недовольстве, а глаза с жадностью и завистью уставились на платок Валентины. И меня ей даже особо упрекнуть не в чем. Шарф красивый, из дорогой ткани. А для утонченного света столицы, где большинство дворян смотрели в сторону Европы, и вовсе – привычная деталь одежды. Это у нас в глубинке на него посмотрели бы косо. И получалось, что я сделал некий реверанс к ее желанию перебраться в Петербург, но и щелкнул по носу, напомнив, что здесь не столица. Был бы шарф более простым или из грубой ткани – и вовсе получилось бы, что с офицером-солдафоном сравнил.

– Благодарю, – все же нашла в себе силы Кристина натянуть на лицо улыбку, – но все же надеюсь, что мне не придется позировать в нем для портрета? Цвет не подходит под платье.

– Как пожелаете, – не стал я на нее давить.

– Чудесный подарок, – в отличие от сестры улыбка у Валентины была искренней. – Я примерю?

– Как вам будет угодно, – кивнул я.

Она тут же подскочила с кресла и кинулась в прихожую, где у них висело на стене зеркало. Вышла оттуда через минуту, красуясь перед нами в новом платке. И да, когда я подбирал Уваровым подарки, я еще не знал о желании Леонида Валерьевича расторгнуть помолвку. Иначе сделал бы совершенно иной выбор. И кстати о нем.

– Время уже позднее, – посмотрел я на Кристину, – а мне еще ваш портрет писать. Не хотелось бы возвращаться домой по темну. Полагаю, вам нужно некоторое время, чтобы подготовиться?

– Да, вы правы, – поспешила воспользоваться моим намеком Кристина и встала. – Вас позовут, как я буду готова.

После чего она бросила ревнивый взгляд на сестру. Наверное подумала, что я таким образом хочу с ней наедине остаться. Да и сама Валентина еще сильнее заулыбалась. Но тут мне пришлось притушить ее радость.

– Валентина Андреевна, надеюсь, вы не будете против, если я временно покину вас? У меня есть некое дело к вашему дяде. Один важный разговор.

– Как скажете, – кивнула она.

И судя по глазам – вполне поняла тему предстоящего разговора. Оно и неудивительно. Вряд ли бы Леонид Валерьевич стал скрывать от племянницы, что ее помолвка «поставлена на паузу».

Прежде чем стучаться к Уварову, я попросил слугу доложить о моем желании пообщаться с ним. Все же я не дома, где легко могу стучаться к отцу в любое время дня и ночи.

– Господин ждет вас, – через пару минут сказал мне Архип. Он же и проводил меня до кабинета, хоть я и сам знал туда дорогу, но положено – этикет-с.

Леонид Валерьевич принял меня сдержанно. Без показного радушия, но и без явной враждебности. Обменявшись любезностями, я перешел к делу.

– Не хочу вас надолго отвлекать, да и ваша дочь ожидает, когда я выполню свое обещание и напишу ей портрет, потому сразу к делу. Мой отец сказал мне о вашем желании расторгнуть предварительное соглашение о помолвке.

– Это не мое желание, – дернул щекой мужчина, – это забота о моей племяннице.

– Вы считаете, что вместе со мной ей будет плохо? – вскинул я бровь в притворном удивлении.

– Полагаю, Сергей Александрович рассказал вам и о причинах моего решения. Поэтому давайте уж, Роман Сергеевич, говорить начистоту. Меня беспокоите не вы, а ваше необъяснимое благоволение к новой служанке. Такое сильное, что вы готовы даже с родными из-за нее вступить в ссору.

– Кто вам сказал об этом? – уже непритворно удивился я.

Подобные вещи не выносятся на публику. Как Уваров мог узнать о нашей ссоре?

– Слуги многое слышат, а Сергей Александрович, когда я спросил его о том напрямую, не стал ничего отрицать, – пожал плечами Леонид Валерьевич.

– Возможно, со стороны могло показаться, что причина нашей ссоры состоит в этой служанке, – медленно начал я, – но суть моего… разногласия с отцом лежит в иной плоскости. Служанка – лишь фактор, а не первопричина.

– Возможно, – поджал губы Уваров. – И будь такой случай единичным, я бы мог закрыть на него глаза. Но вы ведь довели своего собственного слугу до смерти из-за нее! И слух о том уже вышел далеко за пределы вашего поместья.

– Полагаю, вы намекаете, что узнали о том не от слуг? – сразу уцепился я за его слова.

Неужели князь и тут подсуетился? Решил бить «по всем фронтам»?

– Именно, – кивнул Уваров.

– Позвольте узнать, от кого же вам стал известен этот… слух? И в каком виде? Слухи… – тут я неопределенно помахал рукой в воздухе, – имеют свойство сильно искажаться, по пути обрастая вымыслом и в корне отличаясь от того, что произошло на самом деле.

– От вашего соседа, – начал Леонид Валерьевич, от чего мои подозрения в сторону князя лишь усилились, – графа Свечина, – закончил мужчина, разбив он все мои предположения в один миг.

– От графа? – удивленно переспросил я, чувствуя острое чувство дежа вю.

Примерно с таким же выражением я переспрашивал Тихона, не ослышался ли, когда тот назвал Белова – заказчиком поджога лесопилки.

– Да. Константин Васильевич на днях приезжал ко мне. Хотел договориться о контракте на поставку леса. Я ему отказал, ведь весь лес уже законтрактовал с вашим родом. Вот напоследок он и озвучил этот слух.

– И вы ему сразу поверили? – фыркнул я.