Никита Семин – Сын помещика 4 (страница 10)

— Роман, — позвала меня Кристина, — а не подскажите, какую позу мне лучше принять? Вы же помогли с этим моей кузине. Прошу, расположите и меня… наилучшим образом, — выдохнула девушка и облизнула губки.

Даже служанку не стеснялась! Правильно сделал, что не стал заходить, пока Стефания не вернулась. Зато сейчас можно и «пошалить», и расположить ее не менее развратно, чем Валентину. Хотя у той само платье к этому подталкивало. Или все же… не стоит?

Глава 5

29 — 30 июля 1859 года

Кристина смотрела на меня с ожиданием, а у меня внутри боролись два чувства: осторожность, которую нужно проявлять с этой хитрой и скользкой девушкой, и желание ее «потроллить», как говорят в будущем. В итоге выбрал нечто среднее.

— Хорошо, я расположу вас… наилучшим образом. Поворачивайтесь!

— А? — удивленно раскрыла ротик девушка.

— Спиной ко мне присядьте. И ножки свои красивые под собой расположите.

Тут я не выдержал и подошел, чтобы собственными руками усадить ее в нужную позу. Для чего пришлось ее приобнять, разворачивая от холста в сторону стены. Та зарделась от смущения, но не препятствовала. Понятно, что совсем уж спиной к себе я ее садить не собирался. Я все же портрет пишу, а не просто картину сидящей девушки со спины. Поэтому композиция получилась следующая: Кристина сидела спиной полубоком ко мне. Ножки подобраны под себя, прогнулась в спине, правая рука поддерживает снизу небольшую грудь, левая поднята вверх и согнута в локте, а ладонь заведена за голову и касалась волос. И она смотрела на меня через правое плечо, будто поглядывая, кто там сзади на нее пялится, с чуть снисходительным выражением лица.

Так как платье было тонким и плотно облегало ее тело, то в такой позе очень сильно натянулось на попе, обрисовывая изгибы нижней части девушки так, будто его совсем нет. Я украдкой покосился на Стефанию. Нянька поджала неодобрительно губы, но пока молчала. Видимо мы на грани приличий, но еще не переступили их. А другого мне и не надо.

Далее уже начался привычный процесс создания наброска карандашом, и уже после я приступил к нанесению красок. На втором этапе Кристина взмолилась и попросила дать ей сесть нормально. Вся былая игривость у девушки пропала, а вот усталость от непривычной позы навалилась, и ее тело требовало пощады. Мучать я ее не стал, позволив выдохнуть.

— Эскиз я сделал, осталось его раскрасить, — сказал я Кристине.

— Уф, ну и умеете же вы, Роман, поставить девушку в неловкое положение, — пошутила она.

— Позицию, — тут же уточнил я. — И не неловкую, а неудобную. Но красота требует жертв.

— Надеюсь, что вы правы, и мои мучения не будут напрасными, — хмыкнула по-простому Уварова.

Где-то в середине процесса в комнату постучалась Валентина. Она не выдержала, что я уже больше часа рисую портрет ее сестры, да еще практически наедине, и решила нас навестить. Да так и осталась до конца моей работы, к неудовольствию Кристины.

— Ну вот, мой долг вам отдан, — отошел я от холста. — Принимайте работу.

Грациозно поднявшись с кровати, Кристина подошла, как бы ненароком коснувшись меня своим бедром и обдав ароматом духов, после чего с интересом взглянула на холст. Никаких ахов или охов с ее стороны не было. Но портрет ей определенно понравился.

— Вы написали отличный портрет, — сделала она мне дежурный комплимент. — Жалко, что на нем изображена одна лишняя деталь, — огорченно вздохнула она.

— Вот же? — удивился я. — И какая же?

— Вы и сами все отлично поняли, — усмехнулась девушка, пальчиком проведя по своему изображению, впрочем не касаясь еще не до конца высохших красок, и чуть задержавшись в районе попы.

В этом месте я так детально прорисовал все изгибы девушки, что казалось, будто кто-то нанес на ее тело краску, а не одел ее в платье. Намек стал более понятен.

— Ну вы же не ночная бабочка, чтобы для вас это была лишняя деталь, — усмехнулся я, от чего Кристина вспыхнула густым румянцем.

То ли от возмущения, что ее сравнили с проституткой, то ли от того, что поняла, какие намеки она мне делает.

— Да, вы правы, я погорячилась, — взяла она себя в руки.

А вот Валентина смотрела на сестру насмешливо. И тут же воспользовалась тем, что Кристина на некоторое время замешкалась.

— Роман, предлагаю пройти в гостиную и продолжить наше общение там.

— С удовольствием бы еще погостил у вас, но время позднее, — чуть повернул я голову в сторону окна, за которым сгустились сумерки. — А мне еще возвращаться обратно. Поэтому прошу меня простить, но продолжить разговор я никак не смогу. Может, в следующий раз.

Это расстроило девушку, но спорить она не стала. И уже через пять минут я снова трясся в пролетке, которая загребала колесами раскисшую землю дороги.

Дома первым меня встретил отец.

— Роман, я завтра еду к Леониду Валерьевичу с визитом. Он мне сегодня записку о том написал, где мягко намекал, что затянул я с этим. Поговорить видимо хочет. Поэтому мне необходимо знать, о чем ты с ним говорил, что он так заторопился.

— Конечно, без проблем, — тут я заметил маму, — но сначала, мне нужно кое-что обсудить с Ольгой Алексеевной.

Отец лишь удивленно вскинул бровь, но возражать не стал.

— Жду тебя в кабинете, — сказал он напоследок.

Мама, казалось, обрадовалась, когда я к ней подошел.

— Ну как твой визит к Уваровым? Вы поговорили с Леонидом Валерьевичем? Помолвка все же состоится? — закидала она меня вопросами.

— Поговорили. Нет, не будет.

— Но почему? Или… — тут она посмотрела в сторону, где расположены комнаты слуг.

— Пелагея вскоре получит вольную и покинет наш дом, — перехватил я ее взгляд и поспешил успокоить. — Дело не в ней.

— Тогда в чем же? Леонид Валерьевич сказал абсолютно ясно, что если бы не твоя служанка…

— Я сам отказался от помолвки, — перебил я маму.

— Но почему? — удивилась она.

— Потому что позволять себя шантажировать, да еще с удачным исходом — плохая идея. Или ты считаешь, что это нормально, когда на тебя начинают давить представители другого рода, заставляя убрать от себя подальше преданных тебе лично слуг?

Мама упрямо поджала губы, не соглашаясь со мной, но промолчала.

— Но поговорить я хотел об ином. Наши слуги не умеют держать рот на замке. Конкретно Марфа — многое выболтала о нашей жизни кухарке Уваровых. Или с чего ты думаешь Леонид Валерьевич так всполошился и кинулся к нам? И еще неизвестно — одна она такая болтушка, или и другие таким грешат. Надо бы провести профилактическую беседу, что делать этого не стоит. Сама видишь, как это влияет на наши отношения с соседями.

— Я поговорю, — тут же прошипела мама, найдя хоть какого-то виновника, до которого она может дотянуться.

— Только не переусердствуй, как отец, — тут же предостерег я ее.

— О, не переживай, — усмехнулась она с неким оскалом на лице, которого я даже не ожидал у нее никогда увидеть. — Бить я ее не буду. Это только ваши, мужские методы.

Вспоминая, как она смогла надавить на Пелагею в мое отсутствие, что та тут же первым делом кинулась ко мне вольную просить, лишь бы покинуть наш дом поскорее, то охотно верю в ее способности. Но все же надеюсь, что слишком жестить она не будет. Уже после этого я пошел к отцу.

— Ну давай, рассказывай, о чем с Леонидом Валерьевичем договорились. Или ни о чем, потому он меня и зовет?

Вкратце я пересказал наш разговор с Уваровым, что настроения папе не добавило.

— Все же отказался от помолвки. Сам, — мрачно подытожил отец. — Добился своего, значит.

— Надо было показать, что давить на нас этим не стоит. Мы конечно не против помолвки, но Уваровы — не единственные, кто дочерей имеет и с нами хочет породниться.

— А это так? — скептически посмотрел на меня папа. — У тебя уже кто-то на примете появился, пока ты в Дубовку да Царицын катался?

— Пока нет, — смутился я. — Но уж дворянок свободных пока хватает. К примеру — в Царицыне я писал портрет двух сестер, близняшек. Очень не дурны собой, отец — военный моряк. При этом знают, что такое честь и достоинство, хоть и живут небогато.

— Ну и на что тебе те девицы? — хмыкнул отец. — Или влюбился в них?

— Да это я так, для примера, — смутился я.

— Может, отец им уже партию подыскал, а ты губу раскатываешь, — продолжил надо мной насмехаться папа. — Нет, Роман, помолвки — дело серьезное. Как и венчание. Нахрапом его не взять. Но я понял тебя. Ладно, можешь идти, отдыхать. Завтра я к Уварову съезжу, а потом тебе придется в Дубовку отправиться. Да и маму с собой возьмешь.

— А я только недавно вернулся, — вздохнул я горестно.

— Видать, доля у тебя такая, — рассмеялся отец, — на одном месте не сидеть.

— Зачем мне туда сейчас ехать-то?

— С Дубовым поговоришь, — посерьезнел отец. — Лесопилку надо восстанавливать, к тому же нам скоро новые пилы придут. Вот пускай подумает, в том же виде ее заново строить, или что переделать да по-новому плану возвести.

— Понял, — буркнул я недовольно.

Только недавно ведь вернулся!

— Не куксись, — заметил мое состояние отец. — Зимой отдохнешь, тогда обычно дел никаких нет. Еще и заскучаешь так, что на стенку от безделья лезть будешь.

Конец ознакомительного фрагмента.

Продолжение читайте здесь