Никита Семин – Сын помещика – 3 (страница 6)

– Где же я всю эту науку получу-то? – совсем загрустила Пелагея. – Эх… не видать мне видимо хорошего мужа.

– На самом деле, есть один вариант, – обрадовал я ее. И тут же огорчил, – но ты на него не факт, что согласишься.

– Это какой? – насторожилась от моих слов девка.

– Помнишь Екатерину Савельевну?

Пелагея аж побледнела.

– Ну ты чего? – удивился я. – Не собираюсь я тебя в ночные бабочки отдавать. Я о другом – Совина, единственная из моих знакомых дам, которая и умеет все вышеперечисленное и в теории может согласиться тебя этому обучить. За определенную плату, конечно. Но платить уже не ты будешь, – вздохнул я, понимая, какую именно плату может затребовать за обучение с красивой девицы сутенерша.

– Не надо тогда мне никакого мужа! – решительно сказал Пелагея. – Уж лучше у вас служанкой останусь!

– Ты не спеши так говорить, – усмехнулся я. – Тебя же никто не заставляет прямо сейчас к ней ехать. Да и мало ли – может, мы с тобой чересчур придирчивы к деревенским парням? Сходи сегодня на праздник. Погуляй, пообщайся с ними. Да и твои родные наверное в церковь приедут?

– Уже приехали. Со вчерашнего вечера должны быть в деревне, – прошептала Пелагея.

– Вот! С ними увидься. Спешить в этом деле не надо. Я и сам не тороплюсь, ведь брак – это на всю жизнь. Так нам господь бог заповедовал, не так ли?

– И правда, – выдохнула облегченно девушка.

– Ну тогда слазь, мне еще подтягивания делать, да отжимания на брусьях.

Пелагея тут же соскочила с моих ног, смущенно посмотрев на меня. Совсем забылась в разговоре.

Закончил тренировку я буквально за десять минут до приезда Уваровых. Только и успел, что быстро обтереть пот, да переодеться в костюм, который успели и постирать, и высушить, и даже погладить.

Родные тоже встали рано. Маме с Людой нужно было и прически сделать, к чему они Евдокию припахали, и принарядиться. Отец встал, потому что в одной комнате с мамой спит. Тут уж хочешь или нет – поспать уже не удастся. Да и близнецов подняли, чтобы они к приезду гостей успели собраться. Во сколько встали сами Уваровы, которым кроме всего перечисленного еще и добраться до нас нужно было, я даже представить боюсь. Наверное всю дорогу в тарантасе дремали, если на тряску в пути научились не обращать внимания.

Леонид Валерьевич первым двинулся от тарантаса к нам. Мы уже всей семьей стояли на крыльце, встречая гостей. За ним пошла Кристина, потом Валентина, а дальше младшие девочки рода. Все нарядные, особенно «блистала» Кристина. Волосы закручены в локоны и подняты вверх, оголяя тонкую шею. Само платье на девушке имело широкую юбку – не иначе там какой-то каркас есть, чтобы форму купола оно держать могло. А вот сверху платье оголяло плечи девушки. Рукава короткие, и вдоль выреза до самых рукавов пришита ажурная лента, украшающая наряд. Как она называется – понятия не имею, надо у мамы спрашивать. Или у сестры. Вон, у нее подобная лента, только не вдоль зоны декольте, а по подолу тянется. На руках Кристины – перчатки.

Валентина, которая шла рядом, на ее фоне выглядела бедной мещанкой. Простое платье в пол, без всяких «каркасов», с длинным рукавом. Понизу идет вышивка, а в районе груди – завязки, с помощью которых можно регулировать натяжение платья в зависимости от размера той самой груди. Волосы у нее тоже завиты в локоны и спадают по плечам. Лишь на макушке расположена диадема – та самая, которую она надевала при рисовании портрета. Я если честно удивился такому ее наряду. Думал, скорее так Кристина оденется, а Валя постарается на меня впечатление произвести. Передумала? Или…

Тут я заметил ревнивый взгляд Валентины, брошенный на сестру, и понял, что не все так просто. Случилось что-то, из-за чего она не смогла что-то покрасивее и более привлекающее взгляд надеть? Зато Кристина бросала на нее победные взгляды, когда замечала, как мои глаза проходятся по ее телу. И вот непонятно – с чего так? Она же мне четко дала понять, что не собирается за меня замуж. Что-то поменялось? Или опять – чисто женские заморочки, которые мужчинам не понять ни в одном из веков, и остается просто смириться?

Выбросив посторонние мысли из головы, я поприветствовал всех дам Уваровых. Когда обмен любезностями завершился, мы совместно выдвинулись в сторону церкви. Праздничную службу никто не отменял.

Народу как и в прошлый праздник набралось прилично. Когда мы подошли к церкви, дамы Уваровых перед входом платки на головы накинули, как и моя мама с Людой. И вот тут у Валентины платок на фоне ее скромного платья выглядел вполне уместно. Зато на Кристине ее платок да еще на высокой прическе смотрелся нелепо. И снова это непонятное переглядывание между сестрами, только на этот раз у Валентины в глазах торжество было.

В церкви наши семьи встали рядом друг с другом. И так получилось, что Валя оказалась около меня. Дальше началась служба – снова на несколько часов. Как под ее конец рука Вали очутилась в моей ладони – я и сам не понял. Ну да ладно. Ничего страшного в этом нет. Зато покидали церковь все с огромным облегчением. Со стороны посмотришь – так и действительно, словно люди огромный груз проблем скинули, богу помолившись. Но вот лично у меня облегчение было отнюдь не из-за обращения к богу, а чисто физическое – после духоты церкви, свежий воздух пьянил. Даже голова слегка кружилась.

– Отче, прими это пожертвование на благо церкви и люда нашего, – протянул отец батюшке Феофану мешочек с серебряными рублями. После чего папа достал несколько купюр ассигнациями, подозвал старост и, как в прошлый раз, передал деньги старикам, во всеуслышание заявив, что дарует их всем крестьянам в честь праздника.

Ну, тут ничего не поменялось. На всесвятское воскресенье ровно то же самое было. Больше задерживаться мы не стали и пошли прямиком домой. По пути я еще и маму предупредил, что Пелагею на праздник отпустил. К отцу подходить не стал. Он и занят был разговором с Леонидом Валерьевичем, и не хотелось мне пока с ним тесно общаться после всего случившегося. Мама лишь обрадовалась моему решению.

– Ну и правильно, нечего ей перед Уваровыми щеголять, еще чего плохого подумают, – удивила она меня ходом своих мыслей. – Евдокия и сама справится с Марфушкой с накрытием стола. Верно ты поступил, когда ее отослал.

Я уж не стал ее переубеждать, что у меня подобных мотивов в голове на тот момент не было.

Дома мы для начала быстро перекусили-позавтракали. А то мы и сами еще не ели, и Уваровы с дороги проголодались. После этого переместились в зал. Наши дамы убежали на пару минут «припудрить носик», а мы расселись в кресла. За последние дни Пелагея успела много цветов в горшочки небольшие пересадить и по дому расставить. Больше всего их как раз в зале было, от чего создавалось ощущение, что мы не в доме находимся, а на поляне какой. Еще и окна открыты, ветерок в них задувает. Лишь потолок не дает забыть, что мы все же в помещении находимся.

– Сенокос мы уже закончили, – с удовольствием начал делиться отец новостями, раскуривая сигарету. – Успели в этот раз до праздника.

– Поздравляю, – искренне сказал Леонид Валерьевич. – Раньше-то всегда на пару дней, но позже его завершали.

– Конную косилку взяли, да грабли. С ними быстрее дело пошло.

Уваров тут же покосился на меня, отлично понимая, кому пришла идея механизировать труд крестьян.

– И давно взяли? А главное – насколько быстрее с ними работа идет?

– Недавно. А насколько быстрее… – задумался отец, прикидывая в уме. – Да как сказать. У нас косарь на одной конной косилке сразу десять душ заменяет.

Лицо Леонида Валерьевича в удивлении вытянулось. А потом сразу стало сосредоточенным. Не иначе стал мысленно подсчитывать, как у него дела с такой косилкой пойти могут.

– Я заметил, когда мы проезжали, что у вас ям около лесопилки прибавилось, – спустя минуту размышлений, сменил тему Уваров.

– То Романа задумка, – махнул рукой папа и посмотрел на меня. – Хочет игрушки из опилок делать. Уж и не знаю, получится ли. Но решили попробовать.

– А как у вас дела с картинами идут? – уже ко мне обратился Леонид Валерьевич.

– Благодарю, все отлично. Не далее как позавчера писал портрет для госпожи Повелецкой. А до того для господина Сокольцева.

– Ваша слава растет, – одобрительно покивал Уваров.

– Ну а ваши дела как? – в свою очередь задал вопрос отец.

– Сенокос мы тоже завершили. Готовим сейчас амбары под зерно. Договора о поставке недавно ездил подтверждать в Царицын. Обещались все выкупить, как и ранее.

В таком духе – неторопливой беседы и обмена последними новостями – и прошло около часа. А там и наши дамы вернулись.

Пока их не было, ко мне и близнецы успели подойти, напомнить о моем обещании научить их складывать новую фигурку из бумаги. Отец с Леонидом Валерьевич тогда тут же замолкли, с интересом посмотрев на меня.

– Бумагу принесли? – спросил я братьев. Игорь усиленно закивал и протянул пару листочков. – А третий где? На чем я вам показывать буду?

Иван тут же метнулся в сторону родительской комнаты, где мама со старшими девушками рода Уваровых была. Чтобы достать дополнительный листок, у него меньше минуты ушло.

– Смотрите внимательно и повторяйте. Показываю один раз, – предупредил я братьев.

Те со всем усердием закивали, тут же с азартом приготовившись складывать листки. Ушло у нас на это дело минут десять. Зато в итоге у братьев получились вполне приличные, как для первого раза, лягушки.