Никита Семин – Сын помещика 2 (страница 2)

– Очень приятно, – пожал я ему руку.

– Взаимно, молодой человек, – улыбнулся он.

Мы прошли в зал, где нам принесли чаю, после чего начали разговор.

– Итак, Софья Александровна сказала, что у вас есть какая-то идея для оформления привилегии. Признаться, вы меня заинтриговали. Мне еще ни разу не доводилось оформлять нечто подобное и хотелось бы разнообразить свою практику.

– Да, Роман, расскажи нам – что ты придумал? – с искренним любопытством поторопила меня тетушка.

Ну я и рассказал. Глаза у тети загорелись еще больше. Особенно от того, что я упомянул ее театр, в котором можно улучшить обслуживание с помощью унитазов, и сделать место более привлекательным.

– Весьма… интересно, – медленно протянул мужчина. – Но хотелось бы увидеть рабочий образец. Тогда оформить все будет гораздо проще.

– Я договорился с Георгием Викторовичем Алдониным, что на его заводе мне изготовят такое «ведро». Давайте назовем его… – я сделал вид, что задумался. – Унитаз.

– Унитаз? – удивленно вскинул брови мужчина. – Что сие означает?

– Дмитрий, – с укоризной покачала головой Софья Александровна, пока я лихорадочно думал над ответом. – Ну как можно не знать французский?

– Ах да, – с досадой на самого себя кивнул Кряжин. – «Единственная чаша», правильно я понял?

Я лишь молча кивнул, до конца не понимая ход их мыслей. Заодно и себя мысленно пнул, не использовать слова из будущего, не подготовив им соответствующего объяснения.

– Ну что ж, занятно-занятно. Тогда буду ждать готовности этого изделия. И уже по итогу его проверки, все тщательно задокументируем. Но идея и правда нова. О таком я раньше не слышал.

Уточнив, сколько будут стоит услуги стряпчего, однозначного ответа я не услышал:

– Роман Сергеевич, – говорил с мягкой улыбкой Кряжин, – поймите меня правильно, но сейчас вам ответа я дать не могу. Ранее подобных случаев в моей практике не было. Неизвестно, с чем я столкнусь. Сейчас, после нашего разговора, я начну собирать сведения – есть ли какие-то пошлины при оформлении, куда нужно везти бумаги, в какие сроки… Нюансов масса. Так как мне и самому интересен ваш случай, за свою работу я готов взять всего сто пятьдесят рублей. Но могут быть и иные расходы, не в мою пользу, но связанные с оформлением. Вы понимаете меня? Поэтому конечное количество ваших трат я сказать пока не в силах.

Вот уж нисколько не обнадежил. Да и у самого Дмитрия Борисовича ценник на свои услуги неслабый. С другой стороны – если он и правда самый востребованный стряпчий в городе, то это может быть даже дешево.

На этом разговоры о работе мы завершили. Зато Кряжин заинтересовался портретом четы Зубовых. А узнав, что ее автор – я, одобрительно покивал, после чего предложил свести меня с обеспеченными людьми из Царицына, которые были бы не прочь и себе приобрести такой портрет. Правда не бесплатно. Напрямую он это не сказал, но намек был более чем отчетливый. И что интересно – сделал он это, когда тетушка отвлеклась на слуг, а отец вышел из зала. Надо будет потом с ними поговорить, нормально ли это, или стряпчий решил просто поиметь свой гешефт, но не теряя репутации в глазах моих старших родственников. И ведь всегда может сослаться, что я его не так понял, если те возмутятся.

Пока же мы пообедали и стали собираться в театр. Сегодня нам с отцом предстоит еще несколько встреч и от их успешности будет зависеть – возьмемся ли мы за модернизацию лесопилки, или идея так и не получит своего воплощения в жизнь.

Глава 2

25 июня 1859 года

Дмитрий Борисович сидел в тарантасе Винокуровых, отправившись на спектакль вместе с ними, и думал. Все предварительные разговоры завершены, о погоде тоже уже поговорили, вот и воцарилось недолгое молчание.

Предложение молодого Винокурова выглядело заманчивым. Его идея – золотое дно, если правильно ее подать. Может, парень пока даже не до конца это осознает, но судя по его первым шагам, даже если нет – интуиция у него работает отменно. Наслаждаться вонью в собственной комнате многим аристократам не хочется. Но не ходить же на улицу, да еще зимой? Вот и приходится терпеть. В общественных местах и того хуже. Как бы ни чистили уборные, не ставили там благовоний и не опрыскивали духами, запах никуда не исчезал. Потому что невозможно было устранить первопричину. Да, во многих местах дырку в клозете прикрывали… да что во многих – практически во всех! Но стоит только ее поднять, чтобы справить свои потребности, как в нос шибал густой «аромат». А тут – такое элегантное и красивое решение. Да такой «унитаз», как назвал свою выдумку Роман, даже в императорских покоях не зазорно поставить! И теперь мужчина напряженно думал, как не только не упустить идею Винокурова из рук, чтобы ее не перехватил и не запатентовал другой стряпчий, но и по возможности – выбить из подростка пункт о процентных отчислениях ему, Кряжину. Пусть даже совсем небольшой. Всего один. Но представляя масштабы не только России, но и всего мира, этот один процент может превратиться в миллионы! И далеко не простых рублей. Тогда и патентовать лучше не только в Империи, но и за рубежом.

«Вот ради этого и можно будет выбить с юноши процент, – мысленно улыбнулся Дмитрий Борисович. – Раз уж мне придется кататься в Петербург, а потом во Францию и Англию. И, чем черт не шутит, еще и за океан податься. И лучше начать с Франции. А то пока наши чиновники раскачаются, идея точно утечет на сторону».

Пусть Кряжин и сказал Роману, что не знает о процедурах взятия привилегии, но это было не совсем так. Да, тонкости ему пока были неизвестны, но общие факты он знал, как и любой хороший юрист. Например, что во Франции система патентов давно отлажена, почему с нее лучше и начать. В Англии есть своя единая система. И лишь в России за утверждение патентов отвечали сразу аж три ведомства, и придется изрядно побегать между ними, пока они определятся, к какому из них относится эта идея, а затем все же выдадут патент. Если на руках у Кряжина к тому моменту будет иностранный патент, дело изрядно ускорится.

– О чем задумались, Дмитрий Борисович? – прервал размышления стряпчего Роман.

– Да все о нашем деле думаю, – не стал скрывать мужчина. – И знаете, Роман Сергеевич… я могу вам помочь взять привилегий не только в нашей стране, но и за рубежом, – решил «ковать железо пока горячо» юрист. – Это будет намного выгоднее, да и скажем прямо – быстрее. Вот только это потребует от меня повышенных расходов, – вздохнул он. – Все-таки придется ехать заграницу, да и местные дела приостановить, и отказываться от новых…

– Вы хотите повысить свой гонорар? – напрягся парень.

– Понимаю, что вам и текущие расходы будут достаточно весомы, потому у меня есть иной вариант.

Дмитрий Борисович сделал паузу, ожидая соответствующего вопроса. Чисто психологический прием, когда собеседник, сам задавая вопрос, заранее ставит себя в положение просящего.

– И какой же? – клюнул на трюк юноша.

– О, сущий пустяк. Всего лишь полтора процента с отчислений от вашего изобретения, – улыбнулся юрист, готовясь в случае торга скинуть до приемлемого для себя одного процента.

– Вы так уверены в идее Романа? – удивленно повернулся в его сторону Сергей Александрович.

– Я считаю, у нее определенно есть хорошее будущее, – дипломатично ответил Кряжин.

– Если вы оформите мне патент во всем мире, то полтора процента – ваши, – твердо пообещал Роман.

Мысленно Дмитрий Борисович похвалил себя, что идеально построил разговор и выбил не один, а полтора процента. Лишь мимоходом посетовав, что можно было назвать цифру и побольше.

– Тогда завтра же предлагаю оформить наше соглашение. Я его заверить не смогу, так как буду участником, но у меня есть хороший друг, ходатай по делам, он-то и поставит свою подпись в договоре между нами. Вас такое устроит?

– Вполне. Но можно сделать это утром? Завтра мы уже собирались отправиться домой. Итак задержались больше, чем изначально планировали, – сказал юноша, а Винокуров-старший подтвердил, что задерживаться еще на день они не собираются.

***

На этот раз мы прибыли в театр еще раньше, но буфет уже был полон людей. Все столики заняты, а ведь вынесли дополнительные, да еще и стульев вокруг них добавили.

– Все же просто не поместятся в зале, – тихо прошептал я, с потрясением глядя на эдакое столпотворение.

– Большинство на постановку и не пойдут, – пожал плечами и также тихо ответил отец. – Многие сюда пришли не спектакль смотреть, а также как и мы – встретиться с возможными партнерами, обсудить сотрудничество, а кто-то, в основном из дам, просто себя показать. Выгодные партии опять же здесь обсуждают иногда. Мест, где высокое общество могло бы встретиться вот в таком составе, в Дубовке не много.

После такого откровения, я снова поменял свое отношение к желанию тети открыть театр. Сначала думал – блажь. Потом, после первого посещения, решил, что это неплохой источник дохода для Зубовых. А сейчас до меня дошло, что благодаря театру тетя, пожалуй, одна из самых влиятельных дам этого городка. Она ведь может и отказать в посещении своего заведения. Ссориться с ней – себе дороже. Наверняка есть и другие места, где аристократы без урона для чести могут встретиться. Да хоть бы и в ресторане! Но то – чисто для местной публики удобно. Потому-то в среду и было столь мало народа. А вот приезжать из того же Царицына в Дубовку ради одного ужина с одним, или парой людей, да еще если не знаком, а именно для заведения таких связей… Тут предлог посещения постановки выглядит куда солиднее, чем просто поужинать в ресторане Дубовки. Еще и с впечатлениями от спектакля уедешь. А местные заранее все посмотрели, и могут не ломиться в зал, а спокойно подождать в буфете, да навести мосты с интересующими их людьми. Гениально! Браво, тетя! Аплодирую стоя.