Никита Семин – Сын помещика 10 (страница 9)
— Роман Сергеевич Винокуров, — как положено отрекомендовался юноша. — И я рад нашему знакомству.
На лице у него Небесчетный не заметил ни подобострастия, что нормально для дворянина средней руки, ни высокомерия, что обычно характерно для аристократов, особенно юных. Последнее купца порадовало.
Первые минуты оба присматривались друг к другу, не спеша переходить к сути. Обсуждали погоду, парень поделился, что хочет посмотреть на новую постановку в театре своей тети, Иван Иванович с сожалением заметил, что ни в театр попасть не сможет, ни на кулинарном турнире не был — здоровье подводит. Не то чтобы у купца действительно все было так плохо, но и годков ему уже не мало — пять десятков разменял уже, не мальчик чай, потому и принимает общество его отговорки. А самому купцу просто не хотелось на это время тратить. Больше по душе было за газетой в кабинете посидеть, или рядом с печкой книгу почитать. И с внуками понянчиться он тоже любил. Это всяко лучше, чем на всякие пышные приемы ходить, до которых его супруга охоча, а Иван Иванович на них только по необходимости теперь выбирается.
Но светская часть вскоре закончилась, и юноша перешел к причине своей просьбы о визите.
— У меня есть для вас, Иван Иванович, деловое предложение.
— Вот как? — удивился купец. — Внимательно слушаю.
— Как вы относитесь к открытию нового дела?
Тут Небесчетный решил, что понял замысел юноши и еле сдержал ухмылку.
— Положительно, если оно принесет доход.
— Принесет, — уверенно заявил Винокуров. — Но не сразу. Вам ли не знать, что чем масштабнее дело, тем больше надо вложить.
— И ты мне предлагаешь вложиться в твою задумку? — не удержался купец. — А прибыль как? Пополам?
— Нет, — удивил Иван Ивановича юноша. — Я хочу вам продать идею. Вся прибыль от нее — ваша.
Тут купец не выдержал и расхохотался. В голос, аж до слез.
— Давно я таких наглецов не видел, — протянул он спустя несколько минут, утирая лицо. — Прожектерством решил заняться, Роман Сергеевич?
Юноша на его смех никак не отреагировал. Не вспыхнул от злости или негодования, не стал жарко доказывать свою правоту — просто дождался, пока мужчина успокоится и задал неожиданный вопрос:
— Скажите, Иван Иванович, а вы бы смогли сделать конфетку из мусора и продать ее?
Такой поворот купец совсем не ожидал. Поэтому замолчал и нахмурился.
— Из какого такого мусора ты предлагаешь мне «конфеты делать»?
— Не вам, — покачал головой Винокуров. — Я сам это реализовал. У нашего рода есть лесопилка, вам о том известно?
— Допустим.
— И при изготовлении бруса да досок остаются опилки. Вот я и придумал, как их в игрушки превращать, да на рынке продавать. Господин Сычев сейчас этим занимается, он наш партнер. Материал для игрушек покупать не надо, работают наши крепостные, а игрушки пусть и копеечные, но их много и полноценные рубли приносят. Скажите, вы бы смогли подобное придумать?
После этих слов Иван Иванович уже по-новому посмотрел на юношу. Если все его слова правда — то он очень смышлен.
— Как же это из опилок игрушки можно сделать? — решил он немного попытать парня.
— Всю рецептуру я вам рассказывать не буду, просто скажу, что в качестве клея мы используем смолу. А она тоже добывается из сжигания опилок.
— Кхм, — задумался купец.
О Сычеве он знал и что тот начал игрушки крестьянам продавать — тоже ведал. Иван Иванович старался за всеми своими «собратьями по ремеслу» в городе пригляд держать. Если все это действительно придумал юноша, а не верить ему смысла нет — ведь раньше то ничего подобного Сычев не затевал, а лесопилка у Винокуровых не первый год стоит, то пожалуй, стоит более серьезно отнестись к его словам.
— И что же за идею ты хочешь мне продать? — уже без всякого смеха спросил он.
— Прежде чем мы перейдем к сути, я прошу вас подписать вот это, — протянул юноша мужчине листок. — Понимаю, что без стряпчего эту бумагу можно оспорить, но ваша подпись известна, и уж определить ее подлинность не составит труда.
Небесчетный нахмурился еще сильнее. Подписывать что-либо не ознакомившись со всей подноготной договора он не любил. Но листок взял и прочитал. В нем упоминалось, что купец обязан не использовать полученные от Романа Винокурова сведения без соответствующей оплаты в пользу юноши и не рассказывать о них никому постороннему. В качестве сведений была вписана идея о производстве некой тары для перевозки яиц… что уже озадачило купца. Он таким никогда не занимался. Никаких подробностей о таре и выгоде ее производства не говорилось.
— Кхм… ты понимаешь, насколько… спорно то, что ты здесь написал? — поднял он на юношу взгляд.
— Безусловно грамотный стряпчий разнесет этот «документ», — с саркастической ухмылкой произнес последнее слово Роман, — в пух и прах. Но есть еще и такое понятие — как репутация и слово. И последнее вы потеряете, если все же решитесь следовать букве, а не духу договора. А ваша подпись на этой бумаге станет порукой моим словам.
Иван Иванович еще сильнее поменял свое мнение о молодом Винокурове. Теперь он видел перед собой не молодого дворянина-повесу, а хищника, который своего не упустит.
— А если я не подпишу эту бумагу?
— Тогда мы попрощаемся, и я пойду искать иного купца или промышленника, который согласится на мои условия, — спокойно пожал плечами юноша.
Без страха. Без напряжения или шантажа. И это подкупило купца гораздо сильнее, чем любое иное поведение. Парень был
— Ну что же, теперь я тебя слушаю, — сказал он, передав уже документ, а не просто тетрадный лист, своему гостю.
***
Не думал, что будет настолько сложно. Небесчетный оказался с самого начала весьма скептично настроен. Хорошо, что я это быстро понял, и не начал с ходу пытаться дать ему бумагу на подпись о неразглашении полученных сведений, или стараться убедить, что я его не обманываю. Некие базовые знания о психологии у меня имелись. В будущем постами подобного рода все социальные сети заполнены будут. И то, что для людей из моей прошлой жизни обыденные знания, которые впрочем далеко не каждый применяет, для нынешнего века может быть откровением. А мне пригодилось чисто в практическом плане. Не пытаться давить, убеждать, а показать свою независимость и перевернуть ситуацию — это не я с просьбой пришел, это купец получает от меня уникальный шанс. И вроде даже получилось.
Иван Иванович уже с интересом смотрел на мои расчеты, эскизы ячеек из картона, обоснование востребованности такой продукции и ее окупаемость. Сама подача сведений для него тоже оказалась непривычна. И в итоге я добился успеха — мужчина решился купить у меня идею!
— Сколько ты за нее хочешь? — спросил меня Небесчетный.
В тетради сумму, на которую рассчитываю, я не вписывал. И сейчас снова решил обратиться к психологии, чтобы получить побольше. Или же просто прощупать — сколько купец готов мне заплатить.
— А сколько вы сами готовы дать за нее? — спросил я.
Иван Иванович недовольно пожевал губами. Такая расплывчатая формулировка ему не понравилась. Его интуиция чувствовала подвох, но мозг не понимал, в чем он кроется.
— Триста рублей, — наконец ответил купец.
Надо же, сработало! Я-то надеялся на в два раза меньшую сумму. Но свою радость я постарался не выдать и сделал вид, будто слегка недоволен. И это сработало!
— Больше не дам, — сказал купец, не дождавшись моего ответа. — Это и так не мало — ведь вся работа по созданию дела ляжет на меня.
— Что ж… по рукам, — сделав вид, будто переступил через свою жадность, я решительно кивнул.
Дело сделано! Теперь можно и в Царицын ехать. Но прежде — все же попробую новые знакомства в театре завести.
Глава 5
30 — 31 октября 1859 года
Арина проснулась в прекрасном настроении. Ее немного смущало, что вчера она поддалась эмоциям, но не настолько, чтобы долго переживать об этом.
«И вообще, это все Николай виноват! — мысленно с обидой сказала она себе. — Отказался супружеский долг выполнять, заставил меня чувствовать себя нежеланной и даже какой-то… грязной!»
Делить ложе с мужчиной девушке нравилось. С тех самых пор, как она вкусила это удовольствие со своим мужем. А чтение романов лишь разыгрывало ее фантазию, унося в неведомые дали. Поэтому его демонстративный отказ от Арины стал для девушки ударом. Испытанием, которое она не знала, как преодолеть. Тут еще на днях она новый роман прочитала об искусном музыканте, к ногам которого падали все женщины мира. И услышав игру господина Тишкова, она увидела в мужчине описанный в книге образ. Ну как тут можно было удержаться?
Была опаска, что отец продолжает за ней следить, но раз вчера вечером, когда она вернулась, он ей ничего не сказал, то можно не волноваться. Или пригляд снял, или решил, что раз она и так разводится, то греха в ее поступке нет.
Как она ошибалась, Арина узнала после завтрака, когда отец позвал ее в свой кабинет.
Борис Романович демонстративно не обратил внимания на Арину, когда она зашла, продолжая читать какой-то документ. Зная своего отца, девушка уже почувствовала себя неуютно.
— Папа, звал? — не выдержала она через пять минут сидения в тишине под шелест страниц.