Никита Семин – Директор (ПВ-5) (страница 9)

— Если основные наши силы будут непосредственно на границе, даже те же пограничники — то их уничтожат мгновенно.

— С чего ты это взял? — хмыкнул Павел Петрович.

— А вы представьте ситуацию: враг накапливает силы у нашей границы. Мы понимаем, что он нанесет удар, но не знаем, когда. Бить заранее, пока он накапливается, нам запрещено — это противоречит нашей доктрине. В итоге удар, несмотря на то, что будет готовиться чуть ли не в открытую, произойдет внезапно. А люди быть в постоянной боевой готовности длительное время не могут. Это психология. Расслабятся — точно вам говорю. И как итог — большую часть наших боеготовых частей противник уничтожит, пока те в казармах будут. А пока наши резервы подтянутся — враг уже далеко забраться сможет. И попробуй его выбей! С неподготовленных позиций-то.

Павел лишь головой покачал недоверчиво.

— Недооцениваешь ты наших бойцов, — все же не выдержал он. — Знаешь, как белых били? Только пух летел!

— Не знаю, сам не участвовал. Зато отлично понимаю, что первый удар бывает самым важным. И если его не сдержать, потом очень сложно бой в свою сторону переломить. Можно, конечно, но какой ценой? Уж точно не «малой кровью на чужой территории», как говорится в нашей доктрине.

Говорил я уверенно, и было от чего. Ведь у меня в памяти был опыт Великой отечественной, когда все именно так и произошло. И повторения тех событий в новой реальности я категорически не желал.

— Однако чтобы полностью подтвердить или опровергнуть мои выкладки, мне необходим доступ к доктринам и тактикам ведения боя наших потенциальных противников, — добавил я. — Что у них стоит во главе угла их военной машины. Как взаимодействуют их рода войск. Как строится оборонительная система. И против нас и промеж собой. Я обо всем этом делал запрос, он готов?

Павел отрицательно покачал головой.

— Вот когда будет готов, тогда и смогу двигаться дальше, — подвел я черту под нашим разговором.

Через три дня Сергей Палыч зашел в мою палату с победоносным видом, чем сильно меня заинтриговал.

— Ну что, тезка, — улыбаясь, начал он, — мне дали добро списаться с Колмогоровым!

— То есть… — пришло ко мне осознание его заявления.

— Да! — торжественно подтвердил мужчина. — Наши убеждения сработали. Нам дали добро на разработку своего вычислителя!

Я мог лишь улыбаться. Не знаю, сколько времени у нас уйдет на создание пускай пока лишь аналогового, компьютера, но что я понял — без математика в этом деле не обойтись. А Андрея Николаевича я знал еще с университета. Он как раз и преподавал нам этот важнейший предмет и ум у него был живой, в постоянном поиске. Уж кто и сможет принять мои идеи о двоичном коде и как он работает, так это он. А конструктором машины вызвался выступить сам Сергей Палыч. Уж его агитировать за создание вычислительного аппарата для расчета полета ракет не нужно было. Он как никто иной понимает, насколько это важно.

— Теперь главное, чтобы он не отказался, — выдохнул я. — Но если все получится…

У меня аж дух захватило от открывающихся перспектив. В это время аналоговые вычислители были, но в основном заграницей и то, очень уж они отличались от тех компьютеров, к которым я привык в будущем. Точнее — вообще были абсолютно другими устройствами. Мало того, что их настраивать каждый раз нужно было для вычисления конкретной задачи, так и никакого запоминающего устройства в них не было. Да и вычислительная скорость… она вызывала лишь тяжелый вздох сожаления.

— И у меня для тебя еще один подарок, — сказал Королев и показал из-за спины руку с зажатыми в ладони двумя журналами. — Вот, достали свежую иностранную научную литературу по их техническим новинкам. Ты как, тезка, в английском понимаешь?

Глава 6

Сентябрь 1932 года

— М-да, — протянул я, — интересно, но тема не совсем наша.

— Согласен, — тяжело вздохнул Королев и отложил первый журнал, который мы бегло просмотрели.

Самый толстый по объему и с самыми большими нашими надеждами на него. Однако назывался он «Telephone Engineer» и связан был в основном с достижениями американцев в телефонной индустрии и как заказать себе такой полезный аппарат. Там же кратко описывалось, как устроено покрытие телефонной связи, почему стоит переходить на нее, и в какую цену будет стоить это удовольствие для простого американца. Немного улыбнуло меня, когда одного инженера, некоего Ральфа Рено, в заголовке назвали «пионером». Ну так-то все логично. С английского «пионер», значит первый. А уж быть первыми американцы любят, особенно подчеркнуть это в любых СМИ и желательно на как можно большую аудиторию.

Второй журнал хоть и был потоньше, однако разнообразие технических новинок там было шире. «American Engineeryng and Industry» порадовал нас с Сергей Палычем новостями о щитовом методе прохождения туннелей, новом чувствительном сверлильном станке и двумя разновидностями подъемных механизмов: с подвесным краном-бобиной на барже и краном стрелового типа на автомобиле.

— Ну кто бы сомневался, что в открытом доступе будет что-то из военной техники, — мрачно подвел я итог. — Или особо прорывное.

— Главное — начало положено, — не разделял моего пессимизма Сергей Палыч. — Вспомни, в предыдущем номере мы про слуховой аппарат читали. А сейчас, со мной Паша поделился, его как подслушивающее устройство применяют. Так и здесь — мало ли где пригодится? Да тот же кран стрелового типа — для боевой установки его подъемный механизм приспособить можно. Или вот этот барабан подъемный — для монтажа ракеты на стенде неплох был бы.

— Ну, может ты и прав, — вынужденно согласился я.

Видимо я что-то слишком узко мыслю, а это плохо для аналитика. Даже фатально. Надо исправляться.

Этот случай натолкнул меня на мысль, что не стоит пытаться все сделать самому. Это я про отчет. Вон как Королев сразу нашел применение новинкам к своему делу. Так почему я должен думать над тем, как развиваться нашей военной машине, если объективно говоря — я в этом ни черта не понимаю? Даже не служил. Ни в прошлой жизни, ни в этой. Когда только начал работу, там хоть с Михаилом Николаевичем мог общаться, спрашивать у него его мнение, что меня наталкивало на новые мысли. Хотя Тухачевский и топил за то, чтобы увеличить количество техники в войсках, ради чего в том числе и началась «инвентаризация», но все равно — наше общение давало мне хотя бы общее понимание нужд армии. Сейчас для Тухачевского из-за недавних событий я мертв. Но неужели нельзя найти другого командира достаточно высокого ранга, который бы не имел прямого отношения к институту и умел держать язык за зубами? И к тому же был достаточно компетентен, а также желательно с боевым опытом.

Примерно эти мысли я и изложил в записке, которую передал через Грищука «наверх».

Ответ мне принес молодо выглядящий, лет на тридцать, военный с лычками командира полка. Черноволосый, открытый взгляд, копна густых волос и чисто выбритое лицо.

— Здравствуйте, товарищи, — сказал он, входя в мою палату, и озадаченно огляделся. — Меня сюда направили, сказали, здесь Сергей Огнев лежит.

— Да, это я, — встал я с кровати и протянул ему руку. — Сергей.

— Александр, — обескураженно пожал он мне ладонь в ответ.

После чего достал из нагрудного кармана бумажку и перечитал ее.

— Кхм, тут указано, что я должен помогать вам в анализе действий нашей армии при возможной агрессии противника и в мирное время. Это так?

— Да, все верно, — тут я понял, что его смутило — мой возраст. Но тут уж ничего не поделаешь. — А как вас по отчеству?..

— Александр Михайлович. Василевский, — добавил он в конце. — Заместитель командира сорок восьмой Тверской дивизии. Недавно переведен на штабную работу в Управление боевой подготовки нашей армии.

А серьезного человека ко мне направили. Как и просил. Это радует.

— Сергей Федорович Огнев. Глава института анализа и прогнозирования. С недавнего времени — официально считаюсь погибшим в результате диверсии при проведении испытаний нового оружия. Институту была поставлена задача — провести анализ развития нашей армии и сделать прогноз — способна ли она выполнять возложенные на нее задачи и, если нет, какие меры нужно предпринять, чтобы исправить ситуацию.

— Так это из-за вас во всех частях шухер стоит? — весело хмыкнул Василевский.

— Да, — кивнул я. — Чтобы что-то анализировать, нужны данные. Причем правдивые. Вот и получаем их, как можем.

— Понял. Что требуется от меня?

— Почитайте, — протянул я ему свой черновик, — и выскажите свои мысли. А после я хотел бы узнать, в чем я не прав и на что нужно обратить внимание. С вашей точки зрения.

Александр Михайлович взял протянутые листки, вернул бумажку с предписанием о помощи мне обратно в нагрудный карман и уселся за стол. После чего погрузился в чтение. Я же внутренне напрягся, как перед экзаменом. Передо мной командир, да на немаленькой должности. Скорее всего и боевой опыт имеет, как минимум, в гражданской войне участвовал. Поэтому его мнение для меня было важным. Он — специалист с практическим опытом, а я — дилетант, поставленный проанализировать неизвестную мне тему.

— Эк, вы замахнулись, — сказал он, закончив читать. — Но критиковать ваши мысли я не могу. Не мой уровень. Вот если бы вы здесь написали про подготовку красноармейцев, или как необходимо комплектовать тот же стрелковый полк и дивизию — я бы мог подсказать. Но создание оборонительных сооружений — не ко мне. Да и странно об этом читать, учитывая, что мы не собираемся воевать у себя. Завернут ваши предложения, — посмотрел на меня Василевский. — Уж не обижайтесь.

Конец ознакомительного фрагмента.

Продолжение читайте здесь