Никита Сахно – Охотники на героев (страница 38)

– Эм-м. Да.

– Священников убивать хочешь?

– Не очень.

– Отлично, тогда возвращаемся к Хато, – Рантар поднял ее и, придерживая, повел вперед.

Виктория сопела и покашливала, но не торопилась говорить. А Рантару и не хотелось обсуждать произошедшее. Лучше отсекать все лишнее топором. Даже память.

Соседние улицы будто и не заметили произошедшего или старались не замечать. Гоблины все так же сновали в разные стороны, занятые одним им понятным делом. Люди тоже. Окровавленные топоры были надежно спрятаны под плащом, и Рантар вел их обратно в мастерскую, временами поглядывая, – не потерялся ли амеван. Порой тот вел себя как испуганное животное. Но на этот раз он шел быстро, а его глаза стали бездонными.

– Я слышала голос.

– Не понял?

– В этот раз все было по-другому. Я упала в обморок, и раньше была только темнота. А теперь прибавился голос. Жуткий, противный. Он говорил что-то про детей. Но это не мой голос.

Рантар не был уверен, что Виктория говорит с ним, а не просто рассуждает вслух. Шла она уже увереннее, хотя и продолжила облокачиваться на него. Нос щекотал странный аромат из смеси благовония и ее пота. Рантар предпочел отстраниться – не из-за запаха, а из-за того, чем она была. Он уже понял, что может натворить магия. Ему все не верилось, что он увидел среди трещин.

Хато встретил его такой же кислой гримасой и прищелкнул языком. Оглядевшись, Рантар протянул вперед испачканные кровью топоры, прямо под нос гоблину. Тот даже не моргнул. А вот гоблинка плюнула мастеру под ноги и убежала прочь из мастерской. Хато в который раз лишь щелкнул языком.

– Вижу. Уговор есть уговор. Пусть девка работает. Но я смотрю.

Виктория медленно вышла вперед, на фоне смуглого гоблина, успевшего прокоптиться, она выглядела еще более бледной. Медленно она пробежалась пальцами по инструментам, осмотрела печь. Довольно скоро медлительность исчезла из ее движений и она принялась быстро прохаживаться по мастерской и принялась за работу. Будто не она еще минуту назад еле переставляла ноги.

Даже кривая физиономия Хато понемногу разгладилась, и он стал наблюдать за Викторией с интересом. Его помощники приближаться не стали.

– Мне нужен замок, – вытянула вперед руку Виктория.

Рантар, замешкавшись, достал сундучок и протянул ей. Он лишь смутно догадывался, что она будет делать, ловя каждое движение. А Виктория ловко хваталась за инструменты, меняла их, раздувала меха, била молотком так, будто всю жизнь провела в мастерской. Кажется, даже амеван залюбовался ей.

В груди у Рантара начало жечь – с каждой минутой все сильнее. Хотелось встать и что-то сделать, но он совсем не знал, что. Просто сжимал и разжимал пальцы. Скоро он очнулся от боли – он с такой силой сжал руку, что ногти порезали кожу. По лицу начал струиться пот. Он даже не обращал внимание, что у амевана в штанах начал двигаться хвост.

Когда Виктория выдохнула и вытерла пот со лба, Рантар подскочил к бочке, из которой клубился пар.

– Можешь доставать.

Ключ-монолит выглядел как самый странный ключ на свете. На первый взгляд он напоминал корявую палку, но, приглядевшись, можно было увидеть витиеватый набор углублений или торчавших частей. Рантар мог бы сказать, что несколько ключей просто сплавили друг с другом в беспорядочный комок.

Теплый металл с легкостью вошел в отверстие, с замирающим сердцем Рантар повернул ключ и услышал щелчок. Крышка сундука медленно поползла вверх, обнажая содержимое.

Рантар запустил внутрь свои крупные руки, его переполняла легкость. Перед ним было настоящее сокровище. Аккуратно, но быстро, прямо на месте, он принялся перебирать вещи. Молитвенник, пояса с украшениями, письма.

Послания заинтересовали больше всего. Рантар принялся бегать глазами по расплывающимся строчкам, пытаясь вникнуть в смысл. И вот, наконец, взгляд зацепился за знак – цаплю с рапирой. Предполагалось, что это чей-то герб, но Рантар знал их все и такого никогда не встречал. Только Семер всегда использовал выдуманные.

К сожалению, перед ним было даже не письмо, а небольшой клочок бумаги. Записка и пара желтых листов.

«Дорогой друг, спасибо за помощь. В награду присылаю то, что ты просил».

На желтых листах сотни линий сплелись в причудливый клубок, от которого разбегались глаза. Это было похоже на странный узор, но не более. Рантар еще раз пересмотрел записку, потом остальные письма. Повертел в руках пояса и пролистал молитвенник. Даже двойное дно проверил – есть ли какие-то подсказки внутри сундука – но тот был пуст.

Жар в груди сменился холодом и пустотой. Он ждал информации, того, что поможет выйти на Семера, имена, места, а не дурацкие рисунки.

– Что это такое? – потряс он рукой со смятым листком перед лицом Виктории.

– Похоже на чертеж. Только очень странный. В нем нет никакого смысла. Он сплошь состоит из ошибок.

Хато подошел ближе, прищуриваясь на один глаз. Рантар был так растерян, что протянул листы ему, но тот лишь покачал головой.

– Девчонка права. Смысла нет. Одни каракули. Глупость, – гоблин взялся за новенький ключ и обратился к Виктории. – Не думал, что люди умеют так. Добрая работа.

Рантар разглядывал содержимое сундука, потом скрипнул зубами и швырнул все обратно, отправляясь восвояси. Хватит с него проблем на это утро. Нужно было подумать в каком-то спокойном месте.

Жизнь не бывает такой, как ты хочешь. Оставалось придумать новый план. Может, эти каракули и не имели смысла, но он все равно смог приблизиться на шаг ближе к разгадке. Он найдет Семера и найдет Фило.

Пока они возвращались в дом Гуго, Рантар то и дело поглядывал на своих спутников. Нужно было решить, что с ними делать теперь. Виктория еле шла, покачиваясь из стороны в сторону, а амеван обхватил себя руками.

«Девчонка чокнутая, амеван ненамного лучше. И эта чертова магия. Из-за них развалился целый дом. Я видел… Да, я видел мерцание звезд в разломах внутри дома! А что дальше, весь Фанрайт превратится в руины? С другой стороны, если бы не они, меня бы уже прихлопнули».

Приходилось выбирать между двумя видами опасности: хаотичность магии против потери единственных союзников. Выбор был слишком тяжелым. На эту парочку нельзя положиться. Амеваны остервенелые фанатики, а этот еще и с кашей в голове, а девчонка непредсказуема, как погода на горном перевале. Прежний Рантар избавился бы от них, и Антар сделал бы то же самое. И думать бы долго не стал. Особенно если бы считал, что его приступы связаны с магией. Ибо древние законы написаны не просто так. Вот только теперь он был уже в этом не уверен. Возможно, всему виной то, что сделала с ним Доротея. Рантар подергал головой, отгоняя наваждение, потому что образ королевы оказался слишком ярким и манящим. Но что, если Рантар сам в этом виноват? Каждый раз, когда его охватывал приступ, он приходил изнутри. Похоже на ответ, но вот на какой?

«Если я погружусь в это, то могу уже никогда не очнуться», – сказал Рантар себе.

Риск не пугал его так, как остальных, но сейчас любой неверный шаг мог привести к тому, что он сорвется в пропасть. И тогда Фило останется в плену безумной семейки. И виноват в этом будет именно Рантар. И его жизнь уже никогда не станет лучше. Видимо, придется повременить и не трогать амевана с Викторией.

Когда они вернулись, Гуго благоразумно молчал, давая ему возможность побыть наедине с мыслями. Рантар устроился в кресле прямо на накиданных костюмах, поглаживая прибежавшего Велюра. Забавно все-таки: кот не интересовался ничьей жизнью, и единственное, что ему было нужно, чтобы кто-то уделил ему внимание. Ему не было дел до чужих проблем. Не было дел до того, что происходит вокруг. Счастливый.

К сожалению, даже одиночество не приносило ответов. Листки с каракулями не становились понятнее, как и послание. С величайшей осторожностью Рантар пытался подогреть их над огнем, чтобы увидеть тайный шифр, но ничего не происходило. Но это точно был почерк Семера. Послание еще ни о чем не говорило, но откуда у простого пастора мог взяться такой сундук с новым ключом-монолитом?

Голова начала раскалываться, даже цветные круги переливались перед глазами. Внутри все так бурлило, что очень захотелось что-то сломать. Или кого-то.

Рантар оставил кота на кресле, а сам молча пошел наверх. Путь привел его на вывернутый под углом этаж. Кажется, Гуго прибил доски, которые позволяли подняться по стене наверх. Туда, где накрененный балкон почти превратился в крышу.

Свежий воздух заботливо принял его в свои объятия. Рантар глубоко вздохнул, давая воздуху наполнить легкие. День уже прошел, и низкое солнце пыталось пробиться сквозь серое небо. Гари от мастерских по вечерам было меньше, а ветер отгонял тучи прочь от города. Капли дождя срывало на его уставшее лицо, и Рантар наблюдал, как постаревшие крыши медленно поглощают сумерки. В небольших лужах отражался мир.

Замученные дома и теряющийся горизонт. Он усмехнулся. Какое точное попадание в образ. Это ведь его жизнь. Все позади, а что дальше – неясно. Запах сточных вод подходил моменту как нельзя лучше. Судя по журчанию, где-то совсем рядом проходила канализация.

– Жаль прерывать твои раздумья, мой дорогой тюльпан.

Рантар развернулся с топорами наизготовку. Увидев перед собой Эстебана, позу он не сменил. Но тот прохаживался по балкону так, словно ему до этого и не было дела.