Никита Сахно – Охотники на героев. Цена свободы (страница 5)

– Так же, как и все остальные в Истрии. Вероятно, захотят убить меня.

– Не драматизируй. Часть из них точно относится к тебе иначе.

– Да, планирует сдать за вознаграждение. Для них я мясник, выполнявший волю королевы.

– А как же то, что ты убил несколько ее героев, включая командира войск – Феликса? Разве это не изменит их мнения?

– Да. Решат, что я просто спятивший мясник.

Имва крепче сжал в кармане нат. Возвращение направляющего камня – единственная надежда на то, что его примут и выслушают. У амеванов была беда, он знал это и надеялся помочь.

– Мы справимся, – сказал он, желая всех подбодрить. – Уверен, в лесу все пройдет хорошо.

Глава 3. Липкие сны

Ребятня галдела и кричала, наблюдая за тем, как один парень толкал другого, более пухлого. Рыжий не давал подняться пухлому и бросал его на пыльную землю. А когда тот пополз в сторону на четвереньках, пнул его в бок. Озлобленная толпа детей одобрительно загудела.

– Отвалите! – сказал Антар, и все повернулись в его сторону.

– Олаф проиграл по закону силы, – улыбнулся Рыжий.

– Он тебе ничего не сделал. Поединки так не проводятся. Ты просто мучаешь его каждый день! – Антар чувствовал усиливающийся жар, наблюдая за тем, как Олаф, лежащий на земле, глотает сопли.

– Иди куда шел, Антар! Или хочешь оказаться на его месте?

– Наверное, ты хочешь.

– Это что, вызов? – оскалился Рыжий, подходя ближе.

Антар ничего не ответил, просто ударил его в челюсть. Рыжий не ожидал, его повело в сторону, а Антар продолжил его преследовать, осыпая ударами. Народ вокруг кричал, но Антар слышал только глубокий стук своего сердца. Рыжий был крепким и выносливым, пытался взять его в захват, но Антар вырвался, пнул его, отправляя на землю и сел сверху, осыпая градом ударов. Рыжий слишком часто нарывался, слишком часто бесил его и избивал тех, кто не мог дать ответа. Антар бил и бил, ничего не видя перед собой, пока какая-то крепкая рука не ухватила его и не отшвырнула в сторону. Парень ничего не разбирал вокруг, хотел кинуться снова, но рука безжалостно сжимала до боли его плечо и тащила прочь. Только теперь все прояснилось перед глазами: его отволок в сторону пекарь Ва́льфор, рука у него была одна, зато очень крепкая. Ребятня молча таращилась на Антара, а на земле лежал отделанный Рыжий, чьи волосы стали еще ярче из-за крови. Даже Олаф смотрел на Антара в ужасе, уносясь прочь, он не выразил и тени благодарности. Жар внутри Антара сменился холодом. Пекарь продолжал тащить его за собой, но Антар откинул руку.

– Все нормально.

– Это ты скажешь родителям Рыжего, когда будешь извиняться?

– Не буду я извиняться! Он издевается над мелкими!

Однорукий пекарь возвышался над ним и хмуро смотрел из-под кустистых бровей.

– Да ты его чуть до полусмерти не избил.

Антар повел плечами и поборол желание оглянуться. Он упрямо повторил, опуская взгляд:

– Он сам виноват.

– В твоей обиде и злости? То, что твой отец оставляет тебя одного не повод срываться на остальных.

– Это тут при чем?!

– Я однорукий, а не безмозглый. Идем.

Антар чувствовал, как краснеет до корней волос. Он хотел спорить, брыкаться или просто убежать, но вместо этого только сжимал кулаки и плелся за Вальфором.

– Твоей отец не берет тебя с собой, чтобы не приучать тебя к плохому. Он считает, что тебе здесь полезнее.

– С чего вдруг?

– Спроси у него сам, – вздохнул Вальфор и кивнул на окраину.

Антар моргнул, а дальше бросился вперед, чувствуя, как ветер гудит в ушах. Он мчался изо всех сил, чтобы скорее добраться до дома – отец вернулся! Он так много должен ему рассказать! В последнее время он тренировался вдвое, нет, втрое больше обычного! Теперь отец точно заметит результат.

Антар приближался к дому, но радостное воодушевление резко исчезло, когда он понял, что лошадь не привязана у сарая, как это бывало обычно. Он осторожно подошел к двери и приоткрыл ее. Знакомая фигура сгорбилась в комнате над загадочным свертком. Пара досок в полу была разобрана, парень никогда не догадывался, что у них что-то спрятано.

– Отец?

Грузная фигура повернулась, и у Антара что-то зашаталось внутри, когда он увидел потерянный взгляд отца.

– Ты вовремя. Вальфор всегда держит слово.

– Почему ты так рано? Я думал ты приедешь как обычно, после сбора урожая.

– Подойди, – глухо сказал отец вместо ответа.

Антар послушно подошел, глядя за тем, как отец разворачивает сверток. Там оказалось оружие – два топора, красивых и смертоносных. А еще на них были простые клейма с цветками. Антар приблизился и понял, что у него перехватило дыхание.

– Черные тюльпаны?! Откуда это у тебя?!

– Помолчи, Антар. Слушай, – отец скривился и покачал головой. – Проклятье. Ты не готов.

Ни один удар Рыжего не мог отдаться такой болью, как эти слова. Отец почесал густую, черную бороду, не сводя взгляда с топоров, будто там лежали ответы на все вопросы в мире. Антар послушно ждал, когда отец продолжит, хотя сердце норовило выпрыгнуть из груди. Случилось что-то плохое, он еще никогда не видел отца таким.

– Антар, я кое-что сделал. И теперь должен заплатить за это. За свои поступки надо отвечать, да. Запомни это хорошенько и не повторяй моих ошибок.

– Я не понимаю.

– Помолчи, мальчик. Бери эти топоры. Бери, мать твою!

Антар вздрогнул, забрал топоры, из-за которых руки налились тяжестью. Махать такими наверняка непросто. Загадочное оружие выжидающе смотрело на него. Раньше он был бы в восторге, взяв такую вещь, а теперь его всего сжимал страх.

– Представь, что эти клейма глаза богов, мальчик. Они всегда следят за тобой. И будут следить. Обещай, что вырастишь достойным человеком, что заслужишь эти топоры.

Антар ощутил, как в горле застрял огромный кулак. Он не сводил взгляда с лезвий топоров, которые почему-то все это время лежали под их домом.

– Говори!

– Я об-бещаю. Отец, что происходит?

– Расплата. Я уеду, Антар, и больше мы не встретимся. Разве только под престолом богов. Идем.

Крепкие руки подтолкнули его к выходу, а Антар не переставал дрожать, глядя на топоры. Отец уходит? Почему? О чем он вообще говорит?

– Я сделал что-то не так, отец? Это из-за Рыжего, да?! Я сейчас же пойду и извинюсь! Не надо уезжать! Ты же только приехал!

– Молчи, мальчик, и слушай. Ты дал обещание перед глазами богов: стань достойным человеком, помни об этом всю жизнь или жди расплаты. Эти цветки на топорах здесь не просто так, ты сможешь стать настоящим Тюльпаном.

Они зашли за дом, и Антар увидел всадника, а рядом коня отца. Мужчина в седле пристально его разглядывал и покручивал ус.

– Его зовут Эфил, и он «черный тюльпан». Он научит тебя всему, что нужно. Слушай его во всем как меня, ты понял?

– Не уходи, отец! – Антар готов был бросить топоры и обнять отца или оттолкнуть его, но руки сжимали рукояти как приклеенные. Отец бы очень рассердился, если бы он бросил подарок.

– Расплата, Антар. Она всегда наступает. Сделай так, чтобы я гордился тобой.

Отец сжал ему плечо и сел на коня, даже не глядя на Антара, пришпорил животное и понесся вперед. Эфил поскакал следом. Только тут до Антара дошел весь ужас его положения, он бросил топоры и побежал по дороге следом.

– Отец! Подожди! – кричал он до хрипоты, а в глазах стояли слезы. Он несся что было сил, но отставал все больше с каждым шагом. Пока всадники уносились все дальше, даже Эфил обернулся. Но только не родной отец.

– Отеец!

Рантар вздрогнул и открыл глаза, чувствуя, как грудь ходит ходуном. Один и тот же сон стал повторяться слишком часто. Рантар слегка приподнялся, чтобы проверить спутников: Имва спал, обнявшись с петухом, а Виктория лежала, подрагивая во сне. Значит, он все-таки не кричал, иначе бы они проснулись. Он испустил вздох облегчения и лег, рассматривая мерцающие звезды, пока повозка мерно покачивалась. В последнее время прошлое преследовало его слишком настойчиво, и он не знал, что с этим делать. Рантар проверил топоры и ворочался еще целую вечность прежде, чем уснуть снова.

– Ты мой, Рантар, – сказали полные губы.

Он пытался отвернуться, а заодно успокоить шумящее сердце. Но Доротея держала его голову крепко, заставляя смотреть себе прямо в глаза. От теплого дыхания кружилась голова.

– Ты мой.

– Нет, – сквозь стиснутые зубы проговорил он. Он хотел отвернуться, но хватка на лице сжималась стальными клещами.