Никита Сахно – Охотники на героев. Цена свободы (страница 23)
«Мда, голос вкрадчивый, не в пример внешности. Таким бы младенцев убаюкивать».
И все же Эфил еще раз бросил взгляд на улицу, в груди защипало.
– Прошу меня извинить, ваше сиятельство, – Эфил отвесил небольшой поклон, сцепив зубы. – Но в городе Рантар Два топора.
– Да. До меня уже дошли слухи.
– Тогда вы понимаете.
– Я бы понял, будь это кто другой. Но вы? Мне приходилось слышать, что ваши методы несколько…тоньше.
– Зависит от обстоятельств. Могу я…
– Святые имена! Вы знаете, жизнь полна иронии. Вы известны под прозвищем Охотник только одни боги ведают сколько лет. Но у вас появились конкуренты, знаете ли. Я слышал, что Рантар со спутниками называют себя «Охотниками на героев». Забавно, да? И все вы решили выбрать полем боя мой город.
«Интересно, о чем он думает больше – о городе или своей репутации?»
– Вот почему, ваша милость, я хочу закончить все как можно скорее. Вы поможете?
Граф почесывал кролика между ушами и глядел в сторону. Эфил начал терять терпение, но он умел подстраиваться под ситуацию. Графу явно что-то нужно, придется повозиться. Эфил сел за стол, не ожидая приглашения, и повторил вопрос.
– Прежде, чем я отвечу, – продолжил граф тягучим голосом. – Хотелось бы внести ясность. Мои люди сообщили, что вы пытались убить Рантара.
– Перечить королеве – было бы верхом глупости, верно?
– Пару недель назад, в депеше, я получил волю королевы. В послании было все предельно ясно – брать живым. Фраза была подчеркнута дважды.
Эфил ощутил, как напрягся стражник рядом. Да и все остальные. Они не шелохнулись, но он был достаточно опытен, чтобы чувствовать такие вещи. Жизнь человека стоит очень мало, кому как ни ему знать об этом? Но свою он ценил весьма высоко. Эфил решил заговорить столь же вкрадчиво, выкладывая на стол королевский перстень:
– Эти приказы мне известны, но я не нарушаю королевскую волю. Я говорил с принцем Себастьяном, а королеве, как мне сказали, нездоровилось.
– Принц слушается королеву.
– Возможно, уже не так, как прежде. Все-таки он взрослый мужчина. А еще, – Эфил наклонился вперед. – Он наверняка знает цену свободы Рантара Два топора. Ваш отец, человек чести, понимал, когда нужно принять непростое решение.
– Мой отец мертв. Было бы странно делать вид, что это не так, правда?
– Разумеется.
– Если Рантар не идиот, то уже сбежал из города, пока мои люди прочесывают окрестности.
– Он приехал сюда не просто так, – покачал головой Эфил. – С ним амеван, и, похоже, они действуют заодно. Хотите дождаться пока он устроит здесь заговор?
– Выходит, я должен ожидать, что сотне-другой героев захочется испытать удачу, а заодно разворотить мой город?
Если граф и беспокоился, то виду не подавал. Такой маске на лице мог позавидовать сам Эфил.
– Этого легко избежать. Я заманю его, вы схватите. Согласны?
– И даже не попытаетесь убить?
Эфил закрутил ус и ухмыльнулся.
– Это зависит от того, что он затеял со своим рогатым дружком. Рантар не тот человек, которого легко остановить. Как знать, что он сможет наделать заодно с хвостатыми друзьями?
Белоозерье издавна подвергалось разорению амеванов. Этот козырь необходимо использовать. Пусть граф понервничает и еще раз подумает. Эфил слегка заерзал на неудобном стуле.
– Забыли добавить, тюльпан, что всё зависит от того, кого я боюсь больше: королеву или ее сына?
– Страх – плохое качество, – пожал плечами охотник за головами. – Предпочитаю здравый смысл.
– И что же он вам подсказывает? – граф больше не сводил с него глаз.
«Может, соврать? А то, чего доброго, придушит».
– Я просто делаю свою работу. Как умею.
– Мой старик говорил, что нет цветка более упертого, чем тюльпан.
– Ваш отец умел подмечать главное, хотя садовник из него неважный.
На безжизненном лице графа в первый раз появилось нечто наподобие улыбки. И кролика он гладить перестал. Энвид поцеловал кольцо с кувшинкой и сказал:
– Сделайте все побыстрее. У выхода вас будет ждать мой человек. Он как раз профессионал в таких…делах. Обсудите детали. Но, Эфил, если захотите разрушить город, сперва спросите разрешения.
– Разумеется, граф.
Эфил кивнул и потянулся к кнуту, когда дворянин окликнул его.
– Почему Себастьян выбрал вас? Если слухи не врут, вы учили Рантара. Да и других тюльпанов тоже.
Граф кивнул на кнут, где красовалось клеймо черного тюльпана. Эфил покрутил ус, но смотрел на навершие в форме ромашки. Жар в груди норовил найти выход. Можно было промолчать, просто заняться делом. Но все эти напыщенные графья должны хоть что-то знать о мире.
– Ваш кролик, – сказал Эфил, разглядывая мягкие уши. – У него есть имя?
– Йолим шестнадцатый.
– Йолим. Зовут прям как человека. Знаете, что мне никогда не нравилось, ваша милость? Когда животным дают людские имена. Будто они и есть люди. Я учил тюльпанов, это правда. И Рантара, когда его еще звали совсем иначе. И знаете, с чего я начинал обучение? Только по-настоящему мужественный человек принимает мир таким, каков он есть. Люди смотрят на нас и видят воинов. Кто-то даже головорезов. К сожалению, даже не все тюльпаны знают, кто они.
– А вы знаете?
– Да, – серьезно ответил Эфил, не отводя взгляда. – Тюльпан первый из цветков появился после войны богов. Он вырос из их крови, как символ нового порядка и закона. Люди рождаются и умирают, короли меняются, а границы королевств передвигают, но тюльпаны остаются. Мы остаемся. Не ради денег или славы. Во благо порядка.
Граф аккуратно положил кролика на стол и сказал:
– Тогда мы с вами похожи. Мой отец был… другой. Все наши истрийские традиции принесли нам куда больше проблем, чем пользы. По количеству дурачья в красных перьях на улицах вы можете догадаться – как много людей не принимают того, что очевидно. Севария победила, война давно закончилась, мы подчиняемся. Мне и без бунтовщиков хватает проблем. Идите и сделайте так, чтобы Рантар не добавлял новых.
Эфилу не нужно было повторять дважды. Он и так засиделся. Кнут оказался на поясе, внизу должны были отдать и другое оружие. Ноги уносили его прочь из дворца. Граф, наверняка, не поверил. Но это не важно – отпустил, считай, развязал руки. А подыгрывать Эфил ему больше не станет. Главное найти Рантара.
Когда все было сделано, оружие возвращено и получены необходимые договоренности, он двинулся выполнять еще одно дело. Квартал, где он учинил небольшой разгром, уже успел прийти в себя. Товары больше не валялись на земле, телега не перекрывала дорогу, пожар потушили, а раненые не стонали. И все же Эфил сжал зубы и выругался.
Мимо проходил паренек, и Эфил ухватил его за плечо.
– Тут недавно была девушка. На нее телега свалилась. Где она?
Хорошо, когда рядом находится мальчишка – они вечно суют куда-то любопытный нос. Паренек смог путанно объяснить куда надо идти, и Эфил не стал тратить время.
Покосившиеся деревянные хибары были похожи на комки грязи, разбросанные по округе. Это даже домами нельзя было назвать, так, ночь скоротать. Люди, что видели его, отшатывались прочь, а он уверенно лавировал между почерневшими от времени стенами.
«Мда, Эфил, тут главное нож между лопаток не схлопотать».
Он уточнил дорогу у бабки, которой было уже всё безразлично, и остановился у хлипкой дверцы в конце улицы. Она была заперта, но он чувствовал исходящее изнутри тепло. Эфил постучал еще раз, но когда никто не открыл, просто вышиб ногой дверь и осмотрелся. В углу сжался комок, пытаясь слиться со стеной.
– Не бойся, – примирительно поднял руки Эфил и сделал пару шагов вперед. Девушка натянула потрепанный тулуп почти до глаз. – Я пришел помочь. Ты ранена?
«Боги, да она еще ребенок».
Девушка смотрела на него, подрагивая, но ничего не говорила. Эфил сжал зубы, наблюдая за ужасом, засевших в ее глазах. Он тюльпан, должен помогать, а не калечить.
Медленно, чтобы не пугать ее еще больше, он достал из мешочка несколько серебряных монет и положил рядом. Здесь было намного больше, чем она могла потратить на врача.
– Пусть твою рану побыстрее осмотрят. А потом сразу же уматывай из города. Скоро здесь всем станет плохо. Да, и еще кое-что – никому не показывай все деньги, поняла?
Девушка не двигалась, продолжая смотреть на него во все глаза.
– Поняла? – с нажимом переспросил он.
Тут она, наконец, задергала головой, и он сразу вышел. Нужно заняться остальными. Рантар мог и подождать, все равно на время залезет в нору.