Никита Мамонов – Побочный ущерб (страница 9)

–Серый, че там,–донесся голос его напарника из каморки.

–Да, дятел один приперся, по русски не понимает. Ща я его угомоню.–Сергей вышел из-за стойки, идя навстречу мужчине с намерением вышвырнуть его восвояси.

–Я расплатиться пришел,–незнакомец внезапно нарушил молчание. За долг. Мне Игорь Валентиныч нужен.

Сергей недоверчиво осмотрел пришельца. Хоть его разум и был затуманен изрядным количеством выпитого, что-то его смущало в этом парне. Закрытое лицо, старая куртка, которая ему велика или то, что он приперся почти в двенадцать ночи. К чему такая срочность? Ни на наркомана, ни на алкаша не похож, стоит на ногах твердо, даже вызывающе. И своими глазами смотрит будто сверлит.

–Ты кто? Какая сумма долга?

–Игорь Валентиныч, здесь?

–А какая тебе разница?

–Я с ним должен расплатиться.

–Ну отдай деньги мне. Я тебе даже расписку выпишу, что ты ничего не должен.

–Так не пойдет.

Сергей растянул рот в мерзкой улыбке. Борзый какой попался.

–Значит так, последний раз говорю: оставляй свои деньги мне и вали нахер отсюда. Всосал, Вася?

–Сергей, что за суета. Че там за фраер приперся?–из каморки донесся прокуренный голос мужчины, перешагнувшего пятидесятилетний возраст.

Алена поняла, что, похоже, упустила шанс на побег. С другой стороны, обстановка накалялась: всем сейчас явно будет не до нее. Можно будет прошмыгнуть мимо, пока они будут разбирать свои разборки, и больше сюда никогда не возвращаться. Даже зарплату за этот месяц забирать не придется – пусть подавятся.

Тем временем из кабинета вышел Валентиныч с напарником Сергея. Человек, проведший почти пятнадцать лет за решеткой, выглядел соответствующе: морщинистые руки, покрытые размытыми тюремными наколками, редкие жиденькие седые волоски по бокам лысой головы. Валентиныч курил так много и так долго, что буквально пропах сигаретным дымом. Даже без сигареты во рту от него ощущался резкий запах, режущий глаза окружающим. Прищурившись, он внимательно пригляделся к новоявленному гостю.

–С чем пожаловал?

–Вы Игорь Валентиныч?–невозмутимо спросил посетитель.

–А ты что не знаешь того, кому бабок должен,–Валентиныч рассмеялся хриплым отрывистым голосом, похожим на карканье вороны.–Гони деньги, чудила.

То, что Алена увидела дальше, останется с ней навсегда. Пассивный на вид посетитель молниеносно выхватил из кармана своей огромной куртки пистолет и выстрелил Сергею прямо в лицо. БАХ! Кровавые брызги разлетелись по стене, как мазок ярко-красной краски. Время одновременно растянулось и сжалось – мгновение длилось вечность. Тело Сергея бесчувственно рухнуло на пол. БАХ! БАХ! Второй помощник Валентиныча, Кирилл, получил пули в грудь и завалился на стойку с алкоголем. Бутылки грохотали и разлетались, а Алена, выкарабкавшись из оцепенения, упала под столешницу.

Она увидела, как глаза Кирилла выпучились, он безуспешно пытался вдохнуть, но дыхание было прерывистым и хриплым, словно рыба на суше. Из отверстия в горле хлынула кровь, а руки безуспешно пытались прикрыть пробоину. Это была агония в чистом виде. Алена сжала согнутые ноги, тряслась от ужаса, ощущая, как время растянулось на вечность.

Сзади стойки послышался скользкий звук – кто-то пытался встать, но ноги не держали, и он со скрипом соскальзывал, ища опору. Все происходило так быстро и одновременно так медленно, что Алена не понимала, куда деться и как пережить это.

–Постой,–она услышала хриплый, дрожащий голос начальника. На секунду она даже испытала удовлетворение.–Там… Там деньги есть.. Я скажу тебе код от сейфа, только не…

БАХ! Алену оглушило ударом, она рухнула ничком на пол. Перепонки ушей горели от контузии, мир стал глухим и одновременно острым – каждый удар пули ощущался как вибрация, пронизывающая тело до костей. Под ней расползалась лужица крови, тёплая и липкая, сливаясь с каплями, что стекали с тел убитых мужчин. Всё это ощущалось словно кошмар, от которого невозможно оторваться.

Он идёт. Тяжелые, неторопливые шаги, но каждая вибрация пола отзывалась в груди Алены как эхо грозы. Она почувствовала его дыхание, едва различимое, но холодное, будто оно пронизывало её тело. «Это конец», – подумала она и, странным образом, ощутила облегчение: длинное, мучительное ожидание смерти казалось менее страшным, чем момент расправы, которую она только что видела.

С трудом подняв взгляд, Алена встретила его глаза. Зеленые, мутные, но живые – и в них была не просто холодная безразличная жестокость. Там была игра, почти детская радость, как будто убийство – это шутка, и он спешит похвастаться. Каждое движение его тела излучало удовольствие от контроля и страха, которым он наполнял пространство вокруг.

Он наклонился над телом Кирилла, проверяя, убедившись, что жизнь покинула его, и словно удовлетворённый результатом эксперимента, отошёл к стойке. Алена слышала, как обувь скользит по полу, как будто звук шагов – это музыка для его глаз. Его присутствие ощущалось даже после того, как он исчез: воздух оставался густым, напряжённым, с запахом крови и пуль.

Глава 5.

Ксюша сидела в машине у подъезда и не знала, зачем вообще приехала. Настроения не было, особенно после встречи с новым владельцем: она корпела всю ночь над презентацией новой концепции, а Морозов ввалился после дикого похмелья, уснул в кресле и даже не взглянул на её работу. В итоге он ограничился одной фразой: «Половину персонала нах. Итак одних колхозников набрали». Теперь ей предстояло раздавать неприятные новости и думать, кого нанять на место, а она торчит здесь, в бессилии.

Но традицию не нарушила: несколько раз в год она приезжала в родной детский дом №15 в Октябрьском районе, чтобы привезти детям вещи и игрушки, но важнее было другое – показать им, что о них кто-то заботится. Особенно старшие выпускники, которые после выхода из детдома не знают, что с собой делать. Полгода она не была там из-за работы, а сегодня нужно съездить. С Марком, с которым они росли вместе и внезапно встретились год назад, они уже ездили вместе два раза, и сегодня план был тем же.

Ксюша не понимала до конца: Марк искренне проникся её волонтерством или просто не мог отказать из вежливости. С детства у него непроницаемое лицо, невозможно понять, когда он злится или радуется. Любая эмоция давалась ему с трудом, и он показывал её только тогда, когда осознавал, что этого ждут окружающие.

Она остановилась у двери, не нажимая на звонок. Может, поехать самой? Зачем она вообще навязывается со своей благотворительностью, которая ему, наверняка, чужда? Он ездил с ней только из вежливости. Ещё и вчера была вечеринка, хотя Марк точно не появлялся ни на одной за её память.

Ксюша нажала на звонок. Противный дребезжащий сигнал растянулся во времени, и она уже собралась уходить, как скрип половиц разрезал тишину. Кто-то приближался медленно, будто проверяя каждый шаг.

—Мар́к, привет, – крикнула она, сжимая ладони от нервного напряжения. «Может, это соседка… или что-то хуже».

Дверь приоткрылась. Марк выглянул с напряжённым взглядом, глаза бегло обводили подъезд, фиксируя каждый звук и движение. Он едва прикрыл дверь за собой, оставив щель, через которую выглядела лишь голова. Каждое его движение говорило о готовности отскочить, если кто-то появится с другой стороны. Тонкая дрожь в плечах и сжатые кулаки выдавали скрытое напряжение.

Его взгляд задержался на Ксюше, и только тогда лицо Марка расслабилось – почти незаметно, но достаточно, чтобы она это ощутила.

—О, привет, – выдавил он коротко, словно пытаясь проверить, что здесь никого лишнего.

—Мар́к, извини, я тебя, наверное, разбудила? Мы же договаривались сегодня, я писала, но ты не ответил… Блин, не знаю, зачем вообще приехала.

Он глубоко вдохнул, отпустил плечи и слегка отступил назад, чтобы открыть дверь шире, одновременно всё ещё держа тело готовым к мгновенной реакции.

—Да нет, что ты. Ты же знаешь, что я с удовольствием. Подождёшь две минуты, я быстро вещи соберу и поедем.

Мелкая дрожь в его руках исчезла. Он виновато улыбнулся, последний раз окинул подъезд беглым взглядом и закрыл дверь.

–Да, хорошо,-Ксюша почувствовала облегчение. Марк будто искренне был рад отправиться с ней. Когда он так напряженно выглянул, ей хотелось провалиться сквозь землю со своими дурацкими просьбами к человеку в нерабочее время, но, кажется, он действительно рад с ней поехать.

Через пять минут они уже ехали к детскому дому.

–Завтра Морозов придет на знакомство с коллективом, а мне нужно предоставить ему список тех от кого надо избавиться. И не двух, трех, а сразу половину всех сотрудников он хочет уволить.-Ксюша поделилась последними новостями и собственными переживаниями.-Как мне им в глаза смотреть, не знаю.

–Ну одного перца ты можешь слить, не мучаясь совестью. Увольняй Макса, он постоянно че-то бодяжит на баре. Хеннеси сливает себе, а заливает туда Армянский за 500 рублей.

–Чтоооо? И я узнаю об этом только сейчас?

–Ну ты же хотела не мучиться совестью, не благодари,-Марк усмехнулся, довольный тем, что хохма зашла.-Что ты им сегодня везешь? Весь салон коробками забила.

–Фонд передал вещи зимние ну и там по мелочи: шоколадки, соки и т.д.

Когда они подъехали и припарковались у входа, Ксюша пересилила себя и все таки задала откровенный вопрос.