Никита Максимов – Черника в масле (страница 38)

– Это верно. Поужинать успею?

Смирнов сделал неуловимое движение подбородком, как будто у него заболел зуб.

– Ты хозяин, Анатольич, тебе решать.

– Ладно, согласен. Нарублю бутербродов, пожую по дороге. Мне понадобится помощь…

– Марина…

– …Нет, помимо неё. Мне нужна будет операционная сестра, безотрывно. Помолчите минуту, сейчас звякну кое-кому.

Артамонов достал телефон, набрал номер.

– Здравствуй, Леночка. Ты почему ещё не спишь? Ага, понял. Бабушке дай телефон, пожалуйста. Валентина Дмитриевна, добрый вечер, это Виктор Анатольевич. Валюша, скажи мне, пожалуйста, у тебя есть неотложные дела на пару ближайших дней? Да, есть срочная работа на выезде. Хорошие люди. Да, попросили помочь. Насчёт оплаты… – он покосился на Андрея. Тот кивнул головой, – проблем не будет. Заберут, отвезут и привезут. На месте накормят и напоят. Когда выходить? Прямо сейчас. Точнее, давай так. Через полчаса подходи к моему дому со стороны леса. С вещами. Я тоже пока соберусь. Спасибо, Валюша.

Виктор Анатольевич отключил телефон, задумался на минуту.

– Милейшая женщина. Прекрасный специалист. Работала со мной почти везде, пока её сын не погиб в полевом госпитале под обстрелом. Тоже хирург был, талантливый юноша. Оперировал какого-то гвардейца, когда их «Градом» накрыли. После этого Валя досрочно вышла на пенсию, забрала невестку, внучку и уехала сюда. Потом и меня сманила.

Он побарабанил пальцами по столу, посмотрел на серого Кузьму, развалившегося на Лёшиных коленях.

– Ладно, это всё лирика. Мы же с вами поступим следующим образом. Вы, молодой человек, здесь раньше бывали?

Лёша покачал в ответ головой.

– Сможете остаться на время моего отсутствия? Прекрасно. Тогда стряхните, пожалуйста, с коленей эту продажную тварь и прогуляйтесь со мной. Будем разыгрывать легенду «дальнего родственника». Вы, стало быть, мой двоюродный племянник, коего я сто лет не видел, но которому почему-то ужасно рад. По такому случаю мы купим ящик водки и ударимся в беспробудное пьянство. Андрюша, ты не откажешься выступить спонсором этого семейного праздника?

Смирнов усмехнулся, выудил стопку денег, протянул Артамонову.

– Очень хорошо. Вам, Алексей, сейчас говорить ничего не нужно, только кивать и нести выпивку. А вот потом, когда мы уедем, придётся отыгрывать свою роль. Если понадобится. Поскольку Кузьме после сегодняшнего случая я не сильно доверяю, вы будете присматривать за моим скромным жилищем и заодно посылать всех, кто явится в моё отсутствие. Мол, доктор пьян в стельку, ни ходить, ни говорить не в состоянии. Ну и заодно вот это серое чудовище будете кормить. У вас как, с алкоголем проблем нет? Можно вас оставить наедине с ящиком водки? Великолепно! Тогда идёмте.

Уже походя к дверям, Артамонов оглянулся.

– Андрюша, хочу тебя кое о чём попросить. Ради экономии времени. Ты не нарубишь мне бутербродов, пока мы ходим и распространяем порочащие меня слухи? Спасибо. Холодильник вон там.

Дверь открылась и закрылась, пропустив наружу двух мужчин, а внутрь порцию прохладного вечернего воздуха, пропитанного запахами сирени, отдалённых дымов и близкого леса, исходящего смолой после тёплого дня.

Глава 13

Сна не было ни в одном глазу. Вот ведь гадство! Сандрин испробовала все проверенные способы. Вернувшись домой, приняла горячий расслабляющий душ. Завернула чёрные волосы в чалму из пушистого полотенца, накинула мягкий халат. Подогрела кружку молока, выпила не спеша. Ушла в спальню, плотно занавесила окно, завалилась в кровать. Минут через десять поняла, что чем старательнее она зажмуривает веки, тем больше видит на их внутренней стороне строчек кода из ночных записей «НАПС». Выругалась, перевернулась на другой бок. Потом на живот. Снова на бок. Через десять минут такого вращения чалма из полотенца окончательно свалилась с головы и Сандрин метнула его в угол комнаты. Спустя минуту следом улетел халат. Она пыталась ещё примерно четверть часа крутиться под одеялом голышом, выискивая удобное положение. Тщетно. Выбралась с проклятьями из кровати, натянула топик на тонких бретельках и пижамные штаны, прошлёпала босиком на кухню. Достала из холодильника ополовиненную бутылку ирландского виски, нацедила в стакан примерно на дюйм янтарного напитка. Вернулась с ним в спальню, поставила на тумбочку, переложила подушки в изголовье кровати в позицию «для чтения». Бросила через плечо:

– О кей, новости.

Матовая панель в тонкой металлической рамке на противоположной стене превратиласьиз чёрной в тёмно-серую. Потом снова потемнела, в правом верхнем углу появилась смешная картинка с удивлённой совой – иконка её личного профиля.

– Громкость, двадцать пять.

Внизу экрана возникла дорожка из оранжевых ячеек, обозначила уровень в четверть от полной громкости. Запустилась подборка новостей, отобранных по её личным приоритетам: программирование, свежее компьютерное железо, видеоигры, большой теннис, виндсерфинг, местные и главные новости. Не обращая особого внимания на то, о чём рассказывал диктор на экране, Сандрин забралась в кровать, устроилась полусидя среди подушек в изголовье, набросила на ноги одеяло. Взяла с тумбочки свою электронную книгу, нашла роман, который читала сейчас, открыла нужную страницу. Не глядя, протянула руку за стаканом, сделала маленький глоток виски, покатала во рту языком горьковатую ароматную жидкость. Проглотила и погрузилась в чтение истории о приключениях новоиспечённого ангела и его подопечного.

Спустя минут двадцать она скомандовала уменьшить громкость до пятнадцати. Ещё примерно через полчаса виски, книга и бормотание телевизора наконец-то начали оказывать нужный эффект. Рот непроизвольно растягивался во всё более частых зевках, веки отяжелели, строчки путались и наползали друг на друга. Сандрин полистала страницы в поисках конца главы, поняла, что не дотянет до него, а момент нужно ловить прямо сейчас, положила читалку на тумбочку рядом с пустым стаканом, скомандовала телевизору «отбой» и сползла по кровати в лежачее положение. Растолкала лишние подушки, подтянула одеяло на плечи, свернулась калачиком и закрыла глаза. По внутренней стороне век пробежала было полупрозрачная строчка кода из ночных записей «НАПС», но её быстренько стёрли высвобожденная виски усталость, остаточный информационный шум от новостей и обрывки истории трудов начинающего ангела. Только на самой дальней периферии сознания почему-то остались крутиться три цифры, которые что-то наверняка значили. «Четыре», «один», «два». Четыреста двенадцать. Четыреста двенадцать, и сверху – двадцать. Что за двадцать, почему сверху? Неизвестно. Осколки чего-то, фрагменты незнакомой мозаики, непонятно откуда взявшиеся.

Четыреста двенадцать.

Через пять минут Сандрин Чанг крепко спала.

В поисках воздушных судов есть одна общая черта. Если вы потеряли самолёт, бесполезно искать его в небе. Это не корабль, который может дрейфовать по морю годами, а то и десятками лет. Как говорится в известной мрачной шутке: «Все самолёты рано или поздно возвращаются на землю». Всё зависит только от места и способа возвращения.

Есть, правда, печальная история, когда аэроплан встречается в конце пути не с сушей, а с водой. В этом случае поиски тоже могут затянуться надолго и иногда не дать никаких результатов. Но сути дела это не меняет. Потерял самолёт – не смотри в небо. Ищи под ногами.

Карл стоял у стекла галереи, опоясывающей здание аэронавигационного узла Стокгольма, и смотрел на туманную дымку бесконечного северного летнего рассвета, по которому практически невозможно угадать, который сейчас час. Он чувствовал, что начинает выдыхаться. Отказ от перелёта в пользу поездки на машине сэкономил ему пару часов времени, но потребовал затрат физической энергии. Приехав в Стокгольм, в оперативный штаб поисковой операции в субботу вечером, он всю ночь провёл в изучении массива информации и опросах диспетчеров. Предварительный вывод оказался неутешительным. Борт NP412 явно потерпел крушение вдали от своих «официальных» координат. Помимо очевидных соображений – отсутствие на экранах радаров и любых сообщений о катастрофе в районе поиска – майора Рихтера в этом убеждали ещё два момента: измеренное посредством «пинга» бортового компьютера расстояние до самолёта и сообщение о неопознанном истребителе.

Конечно, принимать за реальное расстояние ту чудовищную цифру, которую вычислила автоматика, было бы опрометчиво. В конце концов, получена она была экстремальным способом в экстремальных условиях. Тут возможны любые погрешности. Но всё же, если уменьшить эту дистанцию хотя бы наполовину или даже втрое, окажется, что предполагаемое место инцидента выходит далеко за границы четырёхугольника Йончёпинг—Линчёпинг—Кальмар—Векшё. В котором сейчас были сосредоточены основные поисковые усилия. Следовало бы как минимум отодвинуть западную границу района поиска до побережья: к линии Хальмстада и Гётеборга. Или вообще переносить его в другое место. Например, севернее линии Осло—Упсала. Для такого соображения имелось веское основание в виде второго фактора – контакта с неизвестным истребителем.

Дело в том, что по докладу капитана шведских ВВС Свенссона, ни с южной авиабазы Блекингского авиакрыла в Роннебю, ни с западного аэродрома в Лидчёпинге, где базировалось Скараборгское крыло, в субботу не поднимался в воздух ни один самолёт. Только самая северная база в Лулео отправляла истребители в тренировочные полёты. Причём, поскольку зона ответственности Норрботтенского авиакрыла распространяется практически на половину Швеции, три их самолёта долетали до района немного южнее Остерсунда. А ведь как раз вокруг него и южнее, до самой линии между Карлстадом и Упсалой, местность представляет собой именно то, что описал пилот рейса во время обрывка сеанса связи: «Лес, только лес и ничего больше». Следовательно, можно предположить, что инцидент произошёл значительно севернее. Принять это предположение мешало одно – отсутствие подтверждения со стороны пилотов этих истребителей. Точнее, невозможность такое подтверждение получить. Шли выходные, и двое из трёх лётчиков были попросту недоступны.