Никита Кузнецов – Ковен (страница 3)
— Пошли.
— А я не буду там лишней?
— Я тебя умоляю. Ты нравишься Кристине.
Последнее было явным преувеличением и Мостов сам не понял зачем это сказал. Но Вероника отвлекла его словами о крупном заказе, который она нашла.
— Вечером будет что отпраздновать.
День пролетел быстро.
Кристина курила рядом с входом в заведение, где для их компании был снят весь второй этаж, и одновременно встречала прибывающих гостей.
— Заходи, — резко сказала она.
— Я с тобой постою. Подожду Веронику.
— Посмотрите на него, — Кристина расцвела, — а ведь отнекивался сначала. Заходи, я проведу её к тебе. У неё дел много, опоздает немного.
— Ты знаешь про заказ? Она же всё равно из дома поедет.
— Заказ? О чём ты?
— А ты?
— Вероника сильно занята сегодня, но я, — Кристина подозрительно сузила глаза, — я её всё-таки убедила приехать. Ради тебя.
— Ты про свою Веронику?
— Моя? А ты про... Мостов, твою мать. Ты что позвал Веронику со своей работы?
— А зачем ты позвала другую, ещё и конкретно ко мне?
— Ты сам говорил: не против!
— Я говорил: хорошо, подумаю.
Кристина хотела сказать ещё что-то, скорее всего что-то обидное. Но посмотрела через плечо Мостова и сказала совсем другое.
— Вон она идёт.
Мостов обернулся и сдавленно пробурчал: “Замечательно”.
А в голове, помимо его воли, пронеслось ещё два слова. Вероника Два.
Вероника, которая в голове Кристины явно была не номером два, поздоровалась.
— Приветик.
Мостов и Кристина хором ей ответили.
В этот же момент из-за угла появилась другая Вероника. Мозг Мостова предательски проскандировал: “Вероника Один, Вероника Один”. После ненужного скандирования мозг и его хозяин сообразили взять на себя более разумную и подобающую случаю задачу. И представили девушек.
— Привет, знакомься. Кристину ты знаешь. А это Вероника. Вероника, Вероника. Вероника, Вероника.
Последние слова представления, целиком состоящие из одного имени, он проговорил с каким-то странным удовольствием. Почувствовав себя на секунду героем старого ситкома. Вероники тем временем успели немного оценивающе оглядеть друг друга с ног до головы. Кристина поспешно отвлекла их приглашением внутрь.
— Я вас провожу. Мы зарезервировали зал на втором этаже только для своих.
“Вероника из праздников” одобряюще кивнула и тихо добавила: “Неплохо, неплохо”.
Пока Вероники занимались своими вероничьими делами, Кристина за шкирку, но незаметно для остальных, загребла Мостова в неработающую гардеробную на приватный разговор.
— И что будешь делать? — недовольство Кристины сочилось в каждой букве сказанных ею слов.
— Я что-нибудь придумаю. Иди к ним и остальным, я скоро приду.
Кристина ушла, сама не понимая, верит она или нет, что её старый знакомый Мостов что-нибудь придумает в такой патовой ситуации. Тем временем Мостов остался в одиночестве, окружённый одной неловкой ситуацией и двумя Верониками. Для своих двадцати трёх Мостов выглядел зрело. Особенно это подчёркивалось некой мудростью в глубине глаз. Но в тот момент его глаза были единственным местом присутствия мудрости в его теле. Он аккуратно пошёл к выходу, чтобы не наткнуться на знакомое лицо, у которого, очевидно, могли возникнуть вопросы по поводу такого скорого убытия. Судьба, рок, небеса или что ещё дали ему возможность незаметно улизнуть из здания. Где он мгновенно поймал такси, завернув за угол.
Поездка на такси до дома могла стать более разговорчивой для Мостова, если бы он ответил на звонки Кристины, обнаружившей его пропажу. Таксист, в свою очередь, не затыкался ни на минуту. А Мостов только рассеянно поддакивал, в мыслях предаваясь разочарованию от своей трусости. Когда он добрался до дома, на улице окончательно потемнело. Обоюдное пожелание удачи с таксистом. А с подъездной дверью Мостов разминулся, надумав сделать небольшой крюк до магазина, чтобы дома утолить свою печаль в дешёвом виски.
Дома, отойдя от ноутбука, после нескольких изрядных порций, полных сожаления, у него едва хватило сил плюхнуться на застеленную кровать. Он покормил кота по приходе, но новую порцию еды на ночь коту получить было не суждено. Мостов отключился мгновенно. Не поставив будильника, не почистив зубы, даже не положив под голову подушку. Так и закончился его день. Который по роковому стечению обстоятельств оказался его последним днём на Земле. Он провёл его почти бесцельно, даже в некотором смысле некрасиво. Но в его защиту он не мог и предположить, что проживал накануне последнее утро своей жизни.
Ночью его разбудил звонок. Попытавшись взять телефон, спросонья увидел Кристинино имя. Сначала к удивлению, а когда повторил сие действие, то уже к полнейшему недоумению и непониманию, близкому к ужасу, увидел, как его рука проходит и сквозь телефон, и сквозь тумбочку. Такого у него с похмелья раньше не бывало. Похмелье ли это вообще или странный сон? Слишком реалистично для сна, слишком легко и свободно для похмелья. Он как будто парит с прозрачными руками. Мостов оглянулся назад и увидел, что сидит на своём теле, которое, к сожалению, совершенно очевидно погибло.
Звонок от Кристины стал пропущенным. Настоящая жизнь стала призрачной. Он почему-то думал, что призраком становятся те, у кого есть незавершённые дела на Земле. И хоть он и не был из числа законченных прагматиков, которые на третьем десятке покупают место на кладбище, откладывают деньги на похороны и никогда не носят шикарный костюм тройку с парочкой блестящих лакированных оксфордов, чтобы в этом одеянии отправиться в последний путь на городском погосте — у него не было явных дел и планов на дальнейшую жизнь. Незаконченный медицинский или глупейшая ситуация, случившаяся накануне, явно не из категории из ряда вон выходящих призрачных дел. Кот облизывает холодеющие пальцы ног. Уже не щекотно. Если пройдёт больше суток до обнаружения, подумал он, то пальцам вместо гроба суждено будет отправиться в желудок кота. Мостов попробовал улететь прочь из своей квартиры и что-либо предпринять. Не вышло. Он обнаружил словно невидимую резиновую нить, связывающую его с телом. Уйти от него далеко он не мог.
— Прекрасно, просто прекрасно, — подумал призрак, не имея возможности не только повлиять на своё скорейшее нахождение, но и не имея буквально никаких занятий и развлечений. Он попытался расслабиться и начал парить под потолком. Тщетная попытка расслабиться в комнате с его собственным трупом на кровати. Но с каждой минутой после потери физического тела ему было всё больше и больше наплевать на... Да практически на всё. И в момент, когда его не волновала даже собственная скоропостижная смерть, он вдруг оказался в запущенном офисе посреди странных личностей.
Глава 3
Забегая вперёд, надо отметить, что Мостов не был единственным запланированным на тот день человеком, пребывающим в несколько подвешенном значении самого слова “человек”.
Был ещё один. В юности он утверждал, что его первым словом было не просто одно слово, а целое предложение. Он посмотрел на приёмных родителей и с весьма серьёзным видом, с каким только серьёзным видом может быть двухлетний малыш, сказал:
— Называйте меня, дорогие друзья, Тадеуш Бордовски.
Опровергнуть эту историю никто не мог, лишился он и приёмных родителей. Если заглянуть в наше время, то легко можно было подумать, что человек он больших причуд. Жил обособленно и никогда не выходил из дома. Только бабушка соседка, из нежного сочувствия доброго сердца, оставляла продукты под его дверью. А он там же — свои рассказы, которые она по почте отправляла издательствам и вычитала из гонорара ей причитающееся. В доме не было ни компьютера, ни телевизора. Не было зеркал, и даже ножей. Все окна были заклеены обоями. Эксцентричный человек с ворохом странностей, но если его историю начать рассказывать издалека, то можно попытаться понять эти странности.
Началось всё двадцать лет назад. Он только окончил институт и, отмечая, сильно перебрал. Предупредил бы кто утром того злополучного дня, что он по пьяни нагрубит не тому человеку, Тадеуш бы подумал, что лишится зуба после размашистого хука бескомпромиссного спортсмена или потеряет возможность найти работу на какое-то время из-за важной шишки. Ему бы и в голову не пришло, что неправильным человеком окажется простая цыганка. Что она простая, он думал только первые сутки после происшествия. Тем тёмным, летним, но прохладным вечером он... Нет смысла пересказывать грубости, сказанные им, но для дальнейшего понимания истории, есть смысл привести примерный пересказ слов старой цыганки.
С похмелья, смутно вспоминая это странное проклятие, сдобренное непереводимым ворожейным лепетанием, он ухмыльнулся сам себе, глядя в зеркало во время чистки зубов. Обычно утренней церемонии, но из-за загула накануне, перенесённой на вечер. Но отражение в зеркале не изменилось. Не ухмыльнулось вслед за ним. Он почти счёл это одной из форм похмельных галлюцинаций и продолжил чистить зубы. Но отражение вдруг вынуло щётку изо рта и беззвучно проговорило два слова. Понять которые он почему-то смог. Из-за движения ли губ, или слова просто должны были быть поняты им. Отражение сказало: “Моя очередь”. Тадеуш начал слабеть. Последним усилием воли, сам не зная, сработает ли это — он со всего размаха расколотил зеркало ударом кулака. Силы в течение нескольких секунд вернулись. Из руки пошла кровь.