Никита Красильников – Рикардо милос и его друзья (страница 1)
Никита Красильников
Рикардо милос и его друзья
The Creator filled and filled until he erased his first creations. Now they want revenge.
— Из песни-лейтмотива
Об этой книге
Плачущие Леса. Тихий, уютный городок для своих. Для всего мира — проклятое место, чья главная легенда носит имя Рикардо Милоса. Его ищут у мрачного озера «У Мистера Джо». Его боятся как огня.
Но настоящий кошмар начинается не в лесу. А на окраине города, в пиццерии «Casper». После кровавого инцидента 2014 года проклятие перестало быть просто страшилкой. Оно стало правилами жестокой игры на выживание.
В эту игру против своей воли попадают любовная парочка — Мико и Пятый — и случайно оказавшаяся с ними подросток Мали. Чтобы выжить, странной троице предстоит раскрыть связь между древней легендой и современным насилием.
Но вырваться из города — не значит спастись. В ноябре 2020 года игра перетекает в огромный мегаполис. Тени Плачущих Лесов настигают героев в самом сердце большого города.
Финал этой истории будет огненным и беспощадным. А его эпицентром станет аттракцион «HORROR LAND» в парке «FUN HOUSE».
Жанры: ужасы, триллер, современная проза.
00| MandoPony - Survive the Night
01| Black Gryph0n - I CAN’T CONTROL MYSELF
02| Sub Urban - Cradles
03| Stargazer - Сделака
04| Darkhaus - Second Chance
05| CG5 - 1 OF US
06| Madame Macadre - Welcome to Freddy’s
07| Madame Macadre - Showtime
08| Roomie - Five Nights Only
Внимание !
Всем привет!
Рад обратится к вам со страниц книги и хочу предупредить читателей, которые могли посчитать, что это легкий роман. Книга написана в жанрах ужасы, триллер, современная проза а поэтому повествование содержит ряд тем и мотивов, которые могут показаться некоторым чрезмерно жестокими, морально тяжёлыми и кровавыми. Напоминаю что это роман и события вымошленые, все совпадения просто совпадения, присутствуют скримеры, людям с неустойчивой психикой не читать.
Также повествование будет обрывистым да бы больше углубится и для показания глубины событий, хочу сказать что в начале есть кусок перевода доктора Алланы Вирджи ( в будущем будет играть важную роль ) перевод трактата «De Ossibus et Silicibus », приписываемого «Братству Молчаливой Кости » это нужно для понимания вымоленного явления как ритуал Катра, в финале будет полностью представлен перевод трактаты «De Ossibus et Silicibus » 7 главы ( также хочу сказать что это не кого не обидит и не несёт религиозного подтекста, сам трактат вымышлен как и доктор Аллана Вирдж ( доктор не основан на реальной личности ) ) .
●Многочисленные и подробные описания смертей;
●Жестокие убийства с пытками (вырывание конечностей, зубов, органов, физические истязания с применением посторонних предметов, удушье);
●Нецензурная лексика;
●Курение и употребление алкоголя.
Переведенно доктором Алланой Вирджой
( Из трактата «De Ossibus et Silicibus », приписываемого «Братству Молчаливой Кости », глава VII ).
Катра ( от арам. «Qatra» - капля, суть) - переселение, извлечение animuos (жизненной энергии ) и заключении её в выбранный сосуд. Культисты полагают что с помощью этого ритуала можно продлить жизнь человека, просто перенести его душу с одной оболочки в другую.
Холод здесь был иным. Не сырым, пронизывающим холодом норвежских фьордов, а сухим, яростным, хватающим за лёгкие, словно ледяной коготь. Наша крошечная колония, последний вздох скандинавов в этом неведомом мире, который мы все ещё упрямо называли Винландом, вымирала. Скверные урожаи, стычки с скрелингами — туземцами, чьи души казались высеченными из того же гранита, что и их берега, — и тихая, неумолимая работа цинги. Мы умирали, и наша вера в старых богов и нового Христа трещала по швам, как лёд на реке весной.
Именно тогда пришёл Хальгрим. Не на драккаре, а пешим, через бесконечные леса, одетый в выцветшие от путешествий шкуры. Он называл себя «отцом», последним хранителем знания, утерянного конунгами. В его глазах горела не просто решимость, а странная, затаенная ясность, будто он смотрел поверх наших жалких хижин и дымных очагов на что-то иное. Он говорил на нашем языке, но слова его были чужды: Катра. Суть. Капля.
Он пришёл к ярлу Торвальду, моему отцу, чьё тело мощное когда-то, теперь было истощено лихорадкой. «Твоя оболочка тлеет, — сказал Хальгрим без тени подобострастия. — Но пламя внутри ещё можно спасти. Не для рая в Вальгалле1 или на небесах. А для твоего народа».
Ритуал не требовал алтарей из золота. Требовались две вещи: сосуд и воля. Сосуд должен был быть живым, полным жизненной силы, но… пустым внутри. Хальгрим называл это vacuis anima. Таким был мой младший брат, Бьорн. С детства тихий, отрешенный, живший в своём мире. Туземцы, с которыми мы иногда обменивались, шептали, что такие дети — дома для многих духов. Хальгрим сказал проще: его оболочка была чистой, готовой к перезаписи.
Я противился. Как летописец колонии, я, брат Эйнар, видел в этом безумие, отвратительную ересь. Но я видел и лица наших людей. Голодные, безнадежные. А потом я увидел, как после шёпота Хальгрима и напитка из горьких корней... отец, Торвальд, встал с постели. На день. Цвет вернулся в его щеки. Цена? Бьорн впал в глубокий, не похожий на сон ступор.
Это была не магия в духе саг. Это была хирургия души, грязная и ужасающая. Ритуал Катры проводился в пещере у моря, при свете масляных ламп. Хальгрим чертил на полу узоры, похожие на спирали галактик, но также и на внутренности человека. Он пел на том арамейском наречии, что, как он утверждал, было языком ангелов и демонов до Вавилонского столпотворения. Воздух сгущался, пахнул озоном и медью.
Он не вызывал духов. Он извлекал. Из Торвальда, лежавшего как измождённая оболочка, будто вытягивалась невидимая серебристая нить — animus, жизненная энергия, суть. Её было видно лишь краем глаза, как движение теней. А потом эту дрожащую, каплевидную сущность — ту самую Катру — он направлял в грудь Бьорна. Тот не кричал. Он просто… изменился. Его детский взгляд помутнел, а затем в нем вспыхнул холодный, расчётливый огонь Торвальда. Когда «Бьорн» заговорил, голос был хриплым, голосом старика, но исходил из юных уст.
Колония ожила. Наш ярл был снова с нами, в теле, полном силы и молодости! Он помнил всё: каждую битву, каждый закон. Мудрость конунга в теле воина. Мы отстроили палисады, заключили выгодный мир со скрелингами. Но я, Эйнар, не мог смотреть в глаза «брату». В них плавало что-то чужое, двойное. Иногда по ночам я слышал, как он бормотал, и голоса спорили — низкий старческий шёпот и испуганный детский лепет, вырывавшийся из одного горла.
Хальгрим стал настоящим правителем. Он начал готовить новый ритуал. Старая Ольга, наша знахарка, была слаба, но её знание трав было бесценно. А сирота-скрелинг, живший среди нас, был крепок и молчалив… идеальный vacuis anima.
Тут моя вера, смешанная с ужасом, пересилила. Я понял истину. Это не продление жизни.
Это паразитизм. Пирамида, где каждый слой питается тем, что ниже, а на вершине вечно пребывает Хальгрим, меняющий сосуды, как перчатки, копящий энергию не для жизни, а для чего-то, что я не смел постичь.
В ночь перед ритуалом я пробрался в пещеру. Не с мечом — против такого знания сталь бессильна. Я взял ёмкость с тюленьим жиром и факел. Когда стража задремала, я вылил жир на священные спирали на полу, на сушёные травы и пергаменты Хальгрима. Я не стал молиться ни Одину, ни Христу. Я просто крикнул в темноту: «Бьорн! Если ты там есть — беги!»
И я поджёг всё.
Огонь взметнулся не жёлтым, а сине-зелёным, костяным пламенем. Раздался не крик, а визг, будто рвалась сама ткань мира. Из пещеры выбежали фигуры. Хальгрим, с лицом, искаженным нечеловеческой яростью, его рот был чёрной дырой немого вопля. И… «Бьорн». Он остановился, глядя на меня. И в его глазах на миг не было ни отца, ни брата. Была только бездонная, одинокая боль двух запертых в одной клетке душ. Потом он отвернулся и скрылся в лесу.
Колония сочла это катастрофой, божьей карой. Хальгрима не нашли. Возможно, он сгорел. Возможно, ушёл искать новый сосуд.
Я пишу это, уже старый и седой, в тишине монастыря в Гренландии, куда добрался чудом. Я описал нашу историю, но никто не верит. Говорят, я сошёл с ума от холода и лишений.
Но по ночам мне снится одно и то же. Я иду по берегу Винланда. Вдали стоит фигура — не человек и не тень. И с моря дует ветер, несущий шепот, похожий на скрип застывших волн и далекий детский плач: Катра… Катра… Катра.
Вечное падение без дна и конца. И я знаю, что Хальгрим, в каком бы теле он ни был, все ещё ищет. Ибо голод души, познавшей вкус вечности, сильнее любого голода плоти.
Перевод этой книги взорвало общество историков на два лагеря, одни говорили что это заставило их призадуматься и назвали этот перевод самым лучшим и жутким фактом. А другие начили критиковать доктора и спрашивать зачем она это сделала и перевела, что это чушь и противоречит истории человечества. Через месяц после релиза женщине на её электронную почту пришло письмо где говорилось от лица сообщества историков что они исключили её из этого сообщества, за якобы подрыв репутации.
После этого девушка не выдержав и решившись наконец взять и переехать жить в Испанию.