Никита Красильников – Рикардо милос и его друзья (страница 3)

Друзья звонили редко. И каждый раз звали «проветриться», «оторваться», «встряхнуться». Ричард обычно отказывался. Но в этот апрельский вечер сказал «да».

Не умел говорить «нет». Никогда не умел.

Они заехали за ним затемно. Джип друга это был Jeep Grand Cherokee (WJ)⁴ — грязный, с наклейкой рок-группы The Rolling Stones на бампере — урчал. Ричард вышел на крыльцо, запер дверь, сунул руки в карманы старой куртки. В машине было шумно. Пахло табаком, дешёвым пивом и мальчишеским азартом, который давно должен был выветриться, но не выветрился.

— Рич, да брось! — кричали из открытого окна. — Выходные, весна, надо проветриться!

Он сел на заднее сиденье. Молчал. Смотрел на деревья, мелькающие за окном. Думал о холсте. О красках. О том, как замесить синий с чёрным, чтобы передать глубину апрельской ночи для следующей работы.

— Ты вообще слышишь? — толкнул его приятель. — Мы о тебе заботимся. А ты всё в своей башне.

Ричард улыбнулся. Кивнул. Друзья хорошие. Просто не понимают.

У озера развели костёр. Жарили мясо, пили пиво, смеялись — громко, по-мальчишечьи, будто старались заполнить тишину леса голосами. Ричард сидел на причале, спустив ноги к воде. Она была тёмной, почти чёрной в апрельском вечере, холодом и чем-то древним, что спало на дне.

— Не умеешь плавать — не сиди над водой, — хохотнул кто-то.

— Он вообще никогда не плавал, — добавил другой. — С детства.

— Да ладно?! А почему?

Ричард пожал плечами. Не объяснять же. Вода всегда пугала. Её глубина. Её молчание.

Костер догорел. Друзья разошлись по домикам — хлопали двери, слышались приглушённые голоса, потом тишина. Ричард остался на причале один. Смотрел, как луна дробится в озере на тысячи осколков.

Он не слышал шагов.

— Рич, — голос сзади был мягким, почти ласковым. — Ты чего здесь?

— Смотрю.

— На что?

— На воду.

Тишина. Потом — толчок. Сильный, точный, в спину.

Ричард не закричал. Просто упал. Вода сомкнулась над головой — холодная, как лезвие. Он пытался грести, но руки не слушались. Ноги тянули вниз.

Наверху кто-то смеялся.

— Эй, Рич! Ты где? Вылезай, хватит прикалываться!

Он погружался. Свет луны исчезал.

Вода не принимает всех. Некоторых она держит.

Ричард чувствовал, как она просачивается в лёгкие, наполняет их, становится тяжелее земли. Он пытался крикнуть — изо рта вырвался только воздух, пузыри, серебряные в лунном свете.

А потом он услышал её.

— Тихо, — сказала вода. — Тихо, Ричард.

Она обвила его, как мать обнимает ребёнка. Тёплая. Ласковая.

— Ты не должен был умирать. Ты хороший. Ты никому не сделал плохого.

Он открыл глаза. В темноте воды что-то светилось. Женщина. Её волосы струились, как водоросли, кожа была бледной, почти прозрачной. Она улыбалась.

— Хочешь остаться? — спросила она. — Я сделаю тебя сильным. Никто больше не посмеет тебя тронуть.

Он не мог ответить. Но вода слышала его мысли.

— Хорошо, — сказала женщина. — Тогда запомни. Ты теперь мой.

Она коснулась его лица. Пальцы холодные, но нежные.

— Месть.

И вода сомкнулась над ними.

Тело нашли не сразу. И не там, где он утонул.

Ричард Милос, тридцать два года, художник, меломан. Добрый, ответственный. Тот, кто никогда никому не отказывал. Тот, кто не умел плавать.

— Несчастный случай, — заключил следователь. — Утонул по неосторожности.

Спустя 2 месяца у озера начали пропадать люди. Подростки рассказывали, что видели фигуру в белой маске — она бродит по берегу и насвистывает детскую песенку. Ту самую, которую Ричард часто напевал в мастерской.

Его называли Рикардо Милос.

Полиция не верила. Списывала на выдумки.

Но тела продолжали находить.

Ричард вернулся. Но уже не Ричардом.

Акт 1 “Золотое время”.

Мали снился кошмар, где она была в больнице. Там она лежала в своей палате и как она вышла из палаты, чтобы сходить в туалет. Ноги, которые держали её, очень сильно болели, руки тоже болели. Каждый шаг ей давался с трудом и болью, голова раскалывалась. Было темно, и даже несмотря на доносящийся свет от уличных фонарей, в больнице было холодно несмотря на работающие батареи, ей было холодно. И дойдя до регистратуры, из-за спины послышались шаги. Мали не поворачивалась, она боялась увидеть нечто не из нашего мира. Мали стояла, чтобы оно не заметило её. В голове появился вопрос: а как она оказалась здесь? И мигом в голову словно пуля ударили воспоминания о 2 Марте 2014 года.

Как она с родителями куда-то ехала и на них налетел грузовик. Последнее, что она помнила, — это то, что её доставали из машины и её родители, со слов медиков, они были мертвы, как и водитель грузовика. Затем как её уже в больнице катали в операционную и вкололи наркоз. Как потом её дети булили, мальчики смеялись, а девочки называли её ведьмой и всем говорили, что кто будет с ней разговаривать, то будут климить. Пока она стояла, её уже заметили, и поняв это, она бежала по коридору, и кто-то бежал за ней. И она бежала, ноги ещё болели, но она добежала, и тогда она увидела, что за ней бежал Красный человек, и закрыв дверь перед его носом, она почувствовала себя в безопасности.

Мали обернулась и поняла, что забежала в морг. Свет в коридоре мерцал, и было тихо как в гробу. И идя по коридору, из комнаты охраны показалась чёрная человеческая тень, и произошёл скример, и Мали, проснувшись у себя в комнате, поняла, что это снова был кошмар.

Сегодня для Мали это был обычный учебный день. Она, как обычно, встала с кровати и заправила её, почистила зубы и пошла на кухню, чтобы приготовить поесть. Бабушка уже хлопотала у плиты, дедушка сидел за столом с газетой. Они перебросились парой фраз — о погоде, о том, не забыла ли Мали сменку. Ничего особенного. Обычное утро.

Мали после произошедшего в тот злосчастный день (2 Марта 2014)… Ведь в тот день она думала, что хорошо проведёт время с родителями. Но отец почему-то был очень злым, произошёл семейный конфликт, хорошо, что они не стали кричать при людях. Отец взял её за руку и потащил на выход, мать в тот момент побежала за ней — она не хотела, чтобы отец втянул дочь в их конфликт.

Мали обожает Ала и Каспера. Она с дня открытия любит ходить в пиццерию Каспера. У неё в комнате есть плюшевые игрушки Ала и Каспера.

И когда бабушка рассказала, почему в тот день отец был злой — а причина в том, что у него на работе сгорело четыре дедлаина и босс сказал: «Если сгорит ещё один дедлайн, то вылетишь, как пробка от вина», — после этого она не держала злость на отца, она его простила.

Мали после ДТП живёт с бабушкой и дедушкой. Они заботливые, но стараются не лезть в душу. Каждый сам справляется со своей болью.

Мали взяла свою сумку и побежала в школу. Там она встретила свою лучшую подругу Эми. С ней Мали чувствовала себя счастливой. На уроках, как всегда, было скучно. После уроков они решили погулять. Эми была не местной и не знала про тот «Случай у Каспера».

Она предложила Мали пойти в пиццерию Каспера, и они согласились.

Придя туда, девочки удивились, что всё закрыто. Но подруга сказала:

— Не переживай.

И достала ключи от пиццерии. На вопрос, откуда они у неё, она просто промолчала, сказав, что потом расскажет.

Зайдя, Мали удивилась: казалось, пиццерию не закрывали, а просто не работает. Девочки достали фонарики и разбежались. Для Мали это было прекрасно — пройтись ещё раз и понастольгировать. Эми же наоборот изучала это место.

Когда девочки собрались в зале рядом со сценой, где стояли роботы, Эми заметила большую кнопку. Она была рядом со сценой. Эми решила нажать — и свет в зале погас, и прозвучал голос диктора.

— Вам скучно, нет друзей, а в холодильнике нет еды, а кушать хочется? Не беда! Добро пожаловать к Касперу! Только здесь найдёте друзей, самую лучшую пиццу, и вам не будет скучно!

После слов диктора со сцены открылся занавес, включились прожекторы, и ранее стоявшие роботы начали своё выступление. Но это продолжалось недолго — где-то на середине проводка дала о себе знать. Шоу резко закончилось, и свет в зале снова включился.

Эми спросила у подруги:

— А что с ними?

— Это всё из-за проводки, — ответила Мали.