Никита Ковальков – Инская Коммуна. Город (страница 4)

Мы замолчали, и каждый стал думать о своем. Прошло в эдакой паузе 2, 3, 5 минут, и я решил прервать ее, поговорить с дедом не как с ходячим справочником, но как с человеком. Узнать его получше. Мне с ним теперь жить, а я даже не знаю, чему он посвятил свою жизнь, хоть и догадываюсь.

– Деда, а расскажи мне немного о себе, а то мне как-то неудобно даже, совсем о тебе ничего не помню.

– А как тебе, Колька, вот так с кондачка рассказать-то целую жизнь. Родился, учился, служил, женился, батя твой родился, потом по выслуге на пенсию вышел в сорок пять, сейчас в совете нашей коммуны сижу, вот приехал внука проведать, а тут такое.

– А почему, кстати, мы за папой не поехали? Он летчик, а значит, офицер. По всем канонам с ним должны быть.

– Да вообще вы с ним и жили почти все время. Мать твоя врач действительно хороший, а они везде нужны. Но сейчас его на север откомандировали на год, а тебе поступать. Вот он вас сюда и отправил. Я по старой памяти с кем надо поговорил, в поликлинику устроили твою мать, а ты в школу пошел доучиваться свои последние полгода. Ох и удивится твой отец, узнав, что ты в летное не пошел. Ты же этим чуть не с первого класса, говорят, грезил, вон и однокашников своих на это дело подбил!

– Да вот, после того, как по башке треснуло меня, интересно мне шибко стало, как работает эта система Содружества. А может, ты и прав, в летное идти. Летать… В общем, главное цель поставить и от этого плясать.

Меня самого воротило от своей нерешительности, но в условиях, когда я довольно слабо представляю себе устройство этого мира, иначе поступать я не мог. А с дедом надо было быть откровенным, я это чувствовал, что это единственно верное решение.

В отличие от многих попаданцев я не имел представления, что будет дальше с этим миром. Понятия не имею, какие его ждут конфликты, где наша страна попадет в очередную дурно пахнущую лужу, не знаю, кто сейчас у руля и есть ли кто-то лучше. Ставить себе в этих условиях классическую цель попаданца типа «убить Хрущева», «поднять по тревоге РККА 21 июня», «не дать Петропавловску подорваться на мине» или «почистить предателей» решительно невозможно. А вот заниматься чем-то типа «придумывания командирских башенок» мне под силу. Но я не ученый и представить в удобоваримом виде условную «Теорию струн» не смогу. Максимум, что мне под силу – придумать для местных скрепку да молнию. Только это сработало бы, если бы меня закинуло еще лет на сто раньше.

Так что в итоге я могу здесь и сейчас? Разве что модернизировать местное народное хозяйство с учетом опыта будущего века. Если сначала я смогу разобраться в том, как оно работает. Можно повлиять и на технологическое развитие, но это будет работать, только если я буду вдохновленно указывать правильное направление движения технического прогресса команде из нормальных ученых и инженеров, а они меня почему-то будут слушать.

Конечно, существует и вариант «ты клоп, зачем тебе все это, все равно ничего не изменишь, тем более, что ты и не знаешь, что менять». Но, вероятно, в силу юношеской горячности такой вариант меня не привлекал. Мне казалось, что, используя мои знания, я могу добиться исполнения варианта первого, который мне почему-то нравится сильно больше.

Что мне нужно для его реализации? Мне нужны ресурсы. Желательно все четыре фактора, по учебнику: труд, земля, капитал и предпринимательская способность. То есть мне нужны люди, деньги и место, где все это можно на благо использовать. Хотел бы я превратить это в слова маршала Тривульцио про «деньги, деньги и еще раз деньги», но в этот раз они работают плохо за отсутствием в жизни простого человека этих самых денег. По сути, единственный способ собрать все нужные ресурсы – это поставить под контроль коммуну или кооператив. Что для этого нужно? Для начала закончить АКС (академию коммунарской службы), без ее диплома занять управленческую должность не получится. После я буду распределен в одну из коммун кем-то типа «младшего управленца». Дальше уже по обстоятельствам. Нужны связи с нужными людьми, чтобы быстро выбраться из «замзамычей» на оперативный простор.

Естественно, этот, с позволения сказать, «план», выдуманный на ходу, имел с реальностью мало общего. Но да и самый продуманный план перестает работать, как только начинается работа, а в качестве общего ориентира приемлемо.

Недолго думая, я узнал у деда адреса академии и библиотеки. Отсутствие интернета придавало всем действиям некоторый шарм и большую осмысленность. Я шел по городу и разглядывал его. Я смотрел на совершенно другую архитектуру, других людей. Совершенно иные вывески. Казалось бы, вывеска – обычная деталь, каких можно еще с сотню найти. Но по ней видно очень многое. И самое важное, что видно то, на чем люди делают акцент. Здесь были простые вывески, и часто встречалось упоминание той или иной территории. Проходил я по Красному проспекту мимо вывесок «Казанское кафе», «Омское мороженое», на каком-то крупном здании вдалеке можно было прочитать «Московский технологический консорциум». Шел я по проспекту в сторону реки к библиотеке. Перестав рассматривать вывески, я посмотрел на людей, и они показались мне счастливыми! Нет, конечно, не все, но общая атмосфера казалась весьма радостной. Люди вторили погоде, солнце освещало тротуар теплым желтым светом, по дороге изредка проезжали новенькие волжанки пополам с газонами. Фасад какого-то домика резво реставрировали какие-то рабочие, а я шел, дивясь такому великолепию. Навстречу мне шли красивые и не очень девчонки в сарафанчиках пастельных тонов, тут же веселились студенты, снявшие в жаркий день свои форменные пиджаки, дети радостные выбегали с мороженым из лавки, а их родители степенно выходили, жмурясь то ли от солнца, то ли от удовольствия лицезреть столь благостную картину.

Город жил полной жизнью, кажется, не замечая того, что вообще-то он должен быть грустным и угрюмым, думать о своих вечных-бесконечных проблемах, осознавать всю угнетенность и все то прочее, что просто обязано быть в мире, столь схожим по первому впечатлению с иными антиутопиями.

И вот, наконец, библиотека. Была она весьма небольшая, за стойкой меня встретил заспанный типичный библиотекарь – круглые очки на узком и длинном лице врезались в узкий и сухой нос, опирающийся на козлиную бородку. Его взгляд, весьма водянистый, блуждал где-то около меня.

– Я вас слушаю, молодой человек. У вас имеется какое-то конкретное желание или вы нуждаетесь в моем совете?

– Здравствуйте, уважаемый, хотел бы у вас приобрести… или получить… карту нашего города, телефонный справочник и записную книжку с карандашом.

– Отлично, ваш паспорт, пожалуйста.

Я отдал ему паспорт, он пометил в нем мое приобретение и отдал мне его вместе с запрошенным. Я подписал что-то типа чека, который остался у него.

Надо сказать, что это моя первая успешная «покупка» в этом мире. Как вообще это тут происходит? Все довольно элегантно. Товары и услуги распределены здесь по категориям и уровням доступа (для «товаров роскоши»). У каждого гражданина всегда с собой паспорт, а в нем, помимо привычных нам разделов, есть раздел, занимающий большую часть этого весьма немаленького документа, отвечающий как раз за получение благ. При получении какого-то блага (например, заданной порции мяса в мясной лавке) у человека в паспорте закрывается часть нормы на эту категорию (в вышеописанном примере закрывается часть нормы в категории «продовольствие»). У продавца же отдаваемый товар также записывается, и уже покупатель подписывает «да, я это купил» для отчетности.

Подобным образом организовано получение почти всех видов товаров и услуг. Так называемые товары роскоши (это то, что не может в силу количества доставаться всем) делят на категории, и они открываются гражданам в соответствии с занимаемыми ими должностями. Так же и нормы на обычные товары могут отличаться у разных людей.

Это чем-то похоже на выдачу продуктов по талончикам, но в отличие от них в рамках категории у человека есть выбор. Он может на всю продовольственную норму купить мяса, а может муки и, конечно, может составить нормальную корзину себе по вкусу. Коммуны, как и кооперативы, соперничают друг с другом за кадры именно так: одна коммуна предоставит на определенную должность норму побольше, другая поменьше.

Чем в таком случае это отличается от денег в своей сути? Да многим. Тем, что они именные, тем, что распределены по категориям, тем, что выдаются только коммуной за занимаемую должность. Нельзя вот так просто передать кому-то норму, социальное расслоение приобретает четкие рамки и становится предсказуемым, а оттого вроде даже и менее вредоносным: директор завода имеет норму 20 по товарам роскоши категории А, а инженер – 10. При этом другие нормы у них могут отличаться иначе. По сути, нормы – просто способ отразить людям границы потребления, которые может себе позволить предоставить им их коммуна. Это система распределения общей собственности. Да, социальное расслоение сохраняется, но при грамотных законах и руководстве оно будет сохраняться ровно в тех масштабах, в которых оно стимулирует людей расти над собой.

В этой системе гораздо проще становится планировать производство: ты точно знаешь, сколько будет выдано норм. Эти нормы отменяют и цыганские фокусы с деноминациями, инфляцией и так далее.