Никита Кита – Попаданец в Рой Пожирателей. Том V (страница 5)

«Если столяр воочию узрит процесс обучения, он может лучше понять, что от него требуется вырезать из дерева.» — подумал Фёдор — «Также Миару может тоже обучиться игре в крокодила и дополнить наш словарь своими знаниями…»

Халима медленно аккуратно прикоснулся к алюминиевой плоскости и тут же отдёрнул руку. Пока старик напряжённо взирал на подозрительное новшество, слизевик принёс с постамента целенький пакет теста и шлёпнул его на стол. По реакции деда было заметно, что он, как и жуколов, сегодня впервые видел целлофан.

«Значит ты тоже не знаешь, что это такое.» — подумал человек — «Ладно… Но ведь эта вещь принадлежала твоему прошлому хозяину. Неужели ты, Халима, обучая его, не замечал за ним никаких странностей? Да, он ходил в тёплой меховой шубе в разгар жаркого дня… Но возможно, помимо этого, он любил прилетать в лагерь на грёбаном звездолёте⁈ А может и ты с ним сюда откуда-то прилетел и теперь просто под дурочка косишь, м-м⁈»

К сожалению, из-за скудности словарного запаса разум Роя не мог устроить деду допрос в стиле американских сериалов.

Увидев порцию излюбленного лакомства, Миару вынул трубку из рта и, размахивая ею в руке, отпустил пару комментариев, обращённых к старику. Выслушав собрата, дед бережно взял упаковку и немного помял её в пальцах. Затем он начал пытаться разорвать прозрачный полимер. Тогда жук отхлестал хрыча указкой по рукам. Халима испуганно отбросил упаковку, а инвалид вновь что-то ему сказал. На этот раз столяр показал в сторону своего стола, заваленного деревяшками и инструментами. Наверное, он объяснял старцу, что дабы получить шоколадное тесто, необходимо изготовить фигурку. В общем, ампутант делился собственным опытом взаимодействия с Роем. Но, в действительности, для Халимы уже была выработана другая схема…

Слизевик тюремщик забрал пакет и перенёс его на демонстрационный постамент. Глаза старца опустились на кучки деталек. Он верно всё понимал… Дед пробыл в раздумьях минуты три. А дальше охваченные тремором пальцы замельтешили, выкладывая очередность символов.

Ассистент посадил на стол наблюдателя. Тот увидел, как на рифлёной поверхности рождается одно знакомое слово и одно незнакомое.

«Мирхоа» главенствующее сознание уже знало. Вернее оно знало, что спрашивать его значение бесполезно. А вот другое, можно было попробовать разыграть.

Миару улёгся на трибуну, взял себя за подбородок и молча сосал дым. После того, как Халима начал рисовать палочками и камешками на складном столике, на лице одноного боката застыла гримаса возмущённого замешательства.

Слизевик перенёс одно неизвестное слово в таблицу. В словосочетании оно было первым, а уже за ним шло пресловутое «мирхоа». Старик прочитал символы.

— Хак-ча. — а спустя небольшую паузу, он всё же добавил — Мирхоа…

«Да знаю я, что „мирхоа“! Тебя никто не просил озвучивать „мирхоа“!» — рассердился перерожденец, у которого упёртость деда ломала всю задумку — «Читай только то, что я внёс в таблицу!» — подумал парнишка и агрессивно постучал указкой по слизевой надписи.

— Хак-ча… — повторил учитель и уже было открыл рот, чтобы сказать «мирхоа», но… Вовремя умолк, увидев, как слон зловеще щёлкает клешнёй.

Дальше тюремщик поманил Халиму к постаменту. Тот всё понял, без тягания его за штанины.

Жуколов внимательно проводил взором соседа исполняющего требования насекомых. Было сложно оценить всю ту палитру эмоций, которую одномоментно испытывал покалеченный ловчий. Экстраординарные события в последнее время происходили для него одно за другим.

На полпути старик что-то вспомнил, остановился, развернулся и побрёл к деревянному столу. Среди столярных принадлежностей он взял ложку и пустую миску, из которой Миару недавно ел чужеродный десерт. С ними пожилой бокат взошёл по ступенькам на блок и аккуратно встал над пакетом теста.

С помощью столового прибора и посуды учитель показал будто что-то ест, затем сунул ложку за пояс и освободившейся рукой указал на дно глубокого блюда.

— Хак-ча… — промолвил старец, заглядывая в глаза носатого монстра.

Слизевик уже было собирался кивнуть, но замер на половине движения и растерянно почесал репу. Объяснение было в целом понятным, но хотелось больше конкретики.

Учитель сошёл с постамента, вернул посуду на стол и молча направился к выходу из помещения. Когда его слегка сгорбленная фигура исчезла за поворотом, Миару и слизевик переглянулись. И жук, и гуманоид были озадачены поведением деда, который задумал невесть что.

Глазами рассаженных по бункеру слуг, мыслительный центр следил за перемещением старца. Тот притопал в свою комнату и взял с обеденного стола пару тарелок. С ними он вернулся в кабинет и принялся показывать данную утварь надзирателю.

Указывая на ягоды в деревянной миске, Халима промолвил:

— Хак-ча.

Указывая на яблоки в другой миске, он снова промолвил:

— Хак-ча.

Недоеденный перловичный фарш старик в том числе обозвал словом «Хак-ча». Проделав все эти манипуляции, он подошёл к постаменту и навёл палец на целлофановую упаковку.

— Хак-ча мирхоа… — робко сказал Халима.

«Ясно.» — подумал Фёдор — «Хак-ча означает еда. Причём любая еда. То бишь, абсолютно всё, что можно употребить в пищу. Дед узнал, что вещество из пакета съедобно, потому что Миару всё ему разболтал… Но что же такое „мирхоа“? Почему к описанию чужеродной еды, дед решил добавить именно „мирхоа“? И каким образом корень „мирх“ относиться одновременно и к пластиковому браслету, и к шоколадному тесту, и к статуэтке медведя, и к символу восьмёрки? Не понятно…»

Пока учитель торчал возле постамента, жуколов у него за спиной стащил с алюминиевого стола тарелку с перловичным фаршем и принялся втихаря набивать рот жаренными моллюсками. Управляющее сознание решило не наказывать его за этот поступок по трём причинам. Во-первых, изначально Фёдор готовил пищу на костре для обоих пленников, так что часть фарша и так причиталась Миару. Во-вторых, данное блюдо из морепродуктов, в любом случае, не очень нравилось Халиме. И в-третьих, ампутант уже долгое время провёл в подземелье, выживая на одних фруктах. Поэтому его не помешало бы подкормить более калорийными продуктами, дабы бедолага немного восстановил силы.

На стену с заметками была добавлена табличка с бокатианским словом «хак-ча». В графе перевода парнишка просто написал «еда» на людском языке и не стал дополнять напоминалку рисунками. Герметичную упаковку из полимера, ассистент забрал из аудитории. Молотящий ложкой Миару старался не пропустить ни одного действия насекомых и при этом не отрывался от трапезы. По его ошалелому взгляду было заметно, что мужчина мало что понимает. С первого раза до него вряд ли дошла вся суть игры.

Вернувшийся за стол Халима сочувствующе поглядел на соседа жадно поедающего то блюдо, которое сам старик потреблял с трудом. В дополнение к фаршу дедуля передал покалеченному собрату две тарелки с ягодами и яблоками, за что услышал со стороны жуколова фразу:

— Зи-мита, хали рбока. — произнося это, инвалид закрыл глаза и поклонился.

Фёдор же подметил, что мужчина частенько использует слово «рбока» при обращении к старику.

Следующим предметом для акцентирования стал мини-кейс с четырьмя цилиндрическими капсулами в поролоновом ложементе. Халима долгое время и с глубочайшей вовлечённостью изучал изумительный объект. В этом деле к нему присоединился Миару, который подвинул свой табурет к металлическому столу. Наблюдая сбоку, ампутант периодически отпускал разные комментарии и заинтересовано щупал полимерные материалы. Было видно, что участие жуколова нервировало деда. Он шлёпал молодого собрата по ладони и раздражённо осаживал его острыми фразочками.

Слон-помощник чуть отодвинул инвалида назад, чтобы он мог видеть происходящие, но не лез к кейсу своими культяпками. Гусень-наблюдатель посаженный на стол, подошёл и продемонстрировал пожилому бокату, что капсулы можно вынимать из ложемента.

На изучение продвинутого шприца старик потратил минут десять. Он нашёл и кнопку, и отверстие с другой стороны, и даже надавил пальцем на округлую клавишу. Только из-за излишней осторожности гуманоид не приложил достаточное усилие, необходимое, чтобы вызвать выдвижную иглу.

Фёдор решил намеренно не показывать парочке пленников весь функционал странной штуковины. В процессе он пристально следил за эмоциями мужчин, стараясь уловить в них малейшую фальшь. Управляющее сознание не могло допустить, чтобы залётный оборотень водил его за нос.

В конце-концов Халима описал кейс с инъекциями уже известным Рою словосочетанием «шантуро мирхоа». Точно также он нарёк ободок открывающий доступ к мобильнику Вождя.

«Ну, это уже издевательство какое-то!» — возмутился человек — «Мы топчемся на месте! Ну-ка, показывай, что такое „шантуро“!»

Слизевик вписал одно единственное слово в таблицу, а его ассистент потащил дряхлого педагога к постаменту. Вскоре выяснилось, что в данном случае, дед почему-то не может показать ничего конкретного. Он изображал бурную мыслительную деятельность, а затем разводил руками и пожимал плечами, и так несколько раз.

На фоне этого Миару вообще забил на игры жуков со старцем и с головой погрузился в вырезание новой фигурки. Кажется одноногий мужчина смирился с тем, что такие сложные вещи не для его скудного умишки, и не теряя времени, приступил к добыче дефицитного пропитания.