Никита Киров – Волк 3: Лихие 90-е (страница 28)

— А откуда ты знаешь, что он не узнает, если ты к Крюкову явишься? — спросил Слава. — И где гарантия, что Крюков тебе поверит?

— Не поверит, но будет держать ушки на макушке.

— Ага, — со скепсисом произнёс Слава. — Я его потом не достану, а тот сразу поймёт, что я проболтался. И… кх-х! — он склонил голову набок и выпустил язык. Вышло красноречиво.

Женя усмехнулся и вздохнул.

— Эх, не говори ему, — попросил он. — Может, и правда пусть лучше Крюкова грохнет и в бега. Деньги ему дам, у меня есть.

— С таким грузом найдут. Это только кажется, что страна большая. Найти-то везде могут. Да и заказчик сам Славу убьёт сразу. Надо нам работать.

— К ментам тоже не иди.

— У Лёни спросим, — сказал я. — Он опер тёртый, подскажет. Тем более, мы все в одной лодке. Если он вычислит заказчика… нам будет проще думать дальше, верно, парни?

— А вообще… — начал было Слава, но я перебил:

— Я этим делом занимаюсь. Ты меня один раз чуть не убил, но спас. Спас во второй раз, да и остальные за тебя готовы на всё. Я тут тоже всё сделаю, чтобы с нас всех эту угрозу убрать. Слово тебе даю.

— Ну раз так, — он затушил сигарету. — Пошёл я тогда дальше лежать. Надо чё ещё?

— Мы к Лёне, потом вернёмся. Но так, чтобы его никто не засёк. Всё, отдыхай. Завтра открываемся, потом на комбинат едем. Мы ещё это дело вспоминать будем, годами, под пивко, — пообещал я. — Как отсюда выпутались. Надо только так вопрос закрыть, чтобы Славку вообще никогда не дёргали. Ты с нами в охране, а не киллер.

— Ну да, — Слава усмехнулся. — Лучше сидеть в форме на посту и в потолок плевать, чем под пули лезть.

Слава вернулся в палату, а мы поехали, правда, пока я просто ездил по пустынным с утра улочкам, чтобы подумать и спокойно обсудить то, что узнали.

— Да что это за падла? — в чувствах спросил Женя.

— Одно из двух, — сказал я. — Или Фрол проболтался кому-то в мясокомбинате, когда ушёл туда. Или кто-то из пивзаводских был в курсе, а сейчас нашёл момент, чтобы избавиться от шефа.

— Ты же знаешь Студента и… да ёпта, опять, — он снова уронил пепел на штаны и отряхнул. — Короче, ты знаешь Крюкова и Душмана лично. Хотя опасно им говорить.

— С этим надо аккуратнее, Женька. Если заказчик узнает, сразу поймёт, в чём дело. Тоже самое с милицией, сразу выяснят. Надо хитро придумать. Сначала выяснить, кто это, потом решать. Времени мало будет.

— Ну да, — он что-то промычал про себя, будто прикидывая. — Ого, ты к нашему главному детективу приехал. Я даже не понял сначала.

Я тем временем остановил джип рядом с подъездом дома Лёни Леснякова.

— Да, пока к нему. Давай подумаем. Две головы хорошо, три лучше.

Лёня ещё спал, вчера они крепко гудели в отделе. Но, похоже, он был настолько привыкшим к возможным вызовам на работу, что проснулся сразу, как только его жена сказала, что приехал начальник.

— А, Макс, — он пришёл в прихожую, громко топая босыми ногами. Лицо всё ещё опухшее. — А я думал, Игнатьев заявился. Хотя скоро ты нашим боссом будешь, ё-моё.

— Верно, дядя Лёня, — Женя усмехнулся. — Будем с тобой коллегами, кхе!

— Давай покурим, Лёня, — сказал я. — А то тут у нас вопрос один с другим нашим коллегой. Надо бы подумать, что и как.

— Ща, — он напялил тапочки. — Или там надолго?

— Скорее всего, надолго.

— Понял, тогда ждите. Оденусь.

Он спустился минут через десять, напялив рубашку и свою старую жилетку. Но он взял её не просто так, под ней была кобура. Лёня сел на переднее сидение и достал пистолет.

— Это тебе вчера дали? — удивился я, разглядывая гравировку на затворе ПМ.

— Угу. Табельный-то я сдам, — Лёня передал пистолет Жене. — А наградной останется. Правда, стрелять в кого-то нельзя, сразу вычислят. Но мало ли. Это мне за другое дело обещали ещё год назад, но вручили к пенсии.

— Да ты оказывается крутой опер, дядя Лёня, — Женя осторожно взял оружие и прочитал выгравированную надпись: — Леснякову Л. В. за отличную службу от министра внутренних дел, семнадцатого августа девяносто шестого года. За прошлый год, значит. Постреляем потом?

— Надо патронов набрать у Гаврилыча, — Лёня убрал оружие в кобуру. — Ну и само собой, применение незаконно. Его и таскать нельзя, по сути, но кому до этого дело сейчас? Да и мало ли. Так, что там опять случилось?

— Дело такое…

Я начал рассказывать всё, что мне передал Слава, стараясь вспомнить всё. Лёня слушал, кивал, иногда вздыхал и едко матерился в неопределённый адрес. Иногда ругался на Женю, который уж очень хотел помочь другу.

— Гусара убил, надо же, — он присвистнул.

— Очень круто?

— Очень. Серьёзный был бандит, почти как Богатов, но тот ещё зверюга. Говорят, это он тогда на вокзале народ пострелял, но отмазался. В одиночку не вывозил, пошёл под Крюкова. Но не я это дело вёл. В общем, никто по нему не скучает. И что, надо выручать?

— Надо, Лёня, обязательно. Если сейчас вытащим, к нему уже никто не подберётся. Он с нами работает, ему все эти прошлые дела нахрен не нужны. Но его тянут назад. И мы все проблемы ловим.

— Тут смотри ещё какая тема, если официально будем делать, — Лёня задумался. — Если Славка даст показания и выдаст заказчика, со Славы уголовную ответственность снимут. Но надо понимать, что если мы на этого заказчика выйдем, он поймёт, кто его сдал и проговорится. А бывшие гусаровцы отомстят, причём Славе тоже.

— Да, но сам заказчик затаился. И, — я почесал затылок. — Блин, всё равно он может понять, откуда выплыло. Надо как-то аккуратно сработать. И очень быстро.

— Угораздило же, — пробормотал Лёня. — Поехали тогда к нему. Узнать надо, кто приезжал, раз ты меня уболтал на это.

— Да, узнаем и от этого пляшем.

— Он не помнит, — сказал Женя. — Или ты его бить будешь, чтобы вспомнил? Или слоника делать?

— Насмотрелся телевизора, Женька, — Лёня укоризненно на него посмотрел. — Брата твоего спросим, Максим, он же видел. Не боись, я так, ненавязчиво. Но сначала со Славой поговорю. Ох, куда же я лезу.

— Договорились. Попрошу Кирилла выпустить, чтобы с нами покатался.

В больнице мы вызвали Славу в курилку, но он не вспомнил ничего нового. Лёня его поспрашивал, что-то подумал, потом отпустил. По словам Славы, больше крупных авторитетов у него на счету не было, только бандиты из конкурирующих группировок.

Не думаю, что Слава тут врёт, говорил он без прикрас, как есть. Были бы другие цели, кто-нибудь случайно пострадавший, вряд ли бы Леня взялся помогать. Одно дело бандиты, по многим из которых могила плакала, другое обычные люди. И тот барыга с рынка тоже был тот ещё тип, завязанный на проституции и выбивании долгов с продавцов.

Как только закончили, я отпросил брата у дежурной медсестры, чтобы он с нами покатался.

— Ну и тачка, — Кирилл обошёл её дважды. Он видел её раньше, но всё не мог насмотреться. Да и мы с ним ещё не ездили. — Пустишь за руль?

— Потом обязательно, а пока садись так.

Он уселся на переднее сидение, Лёня сзади, Женя остался в больнице со Славой. Я выехал на улочку и немного покружил по окрестностям, отвечая на вопросы брата про машину. Лёня о чём-то думал, только потом начал спрашивать.

— Слушай, Кирюха. А кто сегодня приходил к Славе, ты помнишь?

— Не, — он осторожно помотал головой. — Обычный браток, никак не выделялся. Я его не видел раньше.

— Ага, — Лёня смотрел на него. — Славка говорит, ты какой-то анекдот рассказывал.

— Да, в газетке был! — Кирилл оживился. — Там, типа, Ельцину плохо стало, к нему врача вызвали. Врач в кремль приезжает, спрашивает, что случилось? Ельцин такой — да вот, тяжело мне, доктор!

Ага, не просто так Лёня спрашивает. А чтобы немного освежить память, вспомнить обстановку. Сам опер молчал, выжидал.

— А доктор отвечает, тяжело вам? А кому сейчас легко?

— Ага, — Лёня кивнул. — И тут бандит явился, анекдот прервал.

— Да-да, в кожанке был, она ещё ободранная сбоку, ключами крутил, — вспомнил Кирилл. — Там брелок от тойоты. А снаружи торчал серый марковник, немного битый. Трещина ещё на лобовом.

— Какая модель? — Лёня напрягся.

— Марк два! У него ещё дверь белая задняя, новая, будто перекрасить не успели. Только сейчас вспомнил. К окну как раз подходил, там банка с колой стояла! Вот и увидел. Там ещё один сидел, на заднем сидении, спиной ко мне, лица не видел.

Машину с такой приметой найти проще, нужно только сделать звонок. Этим мы и занялись, когда я вернул Кирилла в палату, забрал Женю, а Лёня позвонил кому-то из знакомых руоповцев из автомата.

— Пивзаводская тачка, — сказал он, возвращаясь в машину. — Значит, кто-то из своих Крюкова хочет грохнуть.

— Стало понятнее, — я кивнул. — А чья это машина, известно?