Никита Киров – Резидент (страница 20)

— Давайте-ка сначала расскажите все замеры, а потом покажете напрямую.

— И вы мне поставите оценку? — спросил я.

— Ну сначала покажи, а там посмотрим.

— Да хотелось бы конкретно знать, — настаивал я.

— Сделаешь все замеры и расскажешь показатели верно — поставлю тройку, — сказал он. — Ошибёшься — будешь ждать комиссию, а её сдавать будет сложно.

Ещё бы. Ведь в ней будет декан, а он, говорят, не против отчислить какого-нибудь бюджетника, чтобы на его место пропихнуть кого-нибудь другого по-тихому, за вознаграждение.

— Всё просто, — препод развёл руки в стороны. — Идёт?

— Идёт.

* * *

В это же время. Брюгге, Бельгия...

Уже с раннего утра на площади у собора Синт-Сальваторе было много туристов, разглядывающих внушительную каменную постройку. Но мало кто из них отваживался подняться на высокую башню собора, ведь наверх вело слишком много ступенек. Не каждый американский турист выдержит туда подъём.

Мимо них прошёл мужчина с седой бородкой, одетый в чёрное пальто. Он быстрым лёгким шагом пересёк площадь, обошёл запряжённую карету, ожидавшую богатеньких туристов, и сел за столик в кафе неподалёку.

Сел у окна, откуда видно собор, но на него не смотрел.

— Принесите мне один двойной эспрессо, — на нидерландском, но с местным фламандским диалектом произнёс он молодому официанту. — С молоком, но без сахара.

— Но вам же нельзя кофе, — на английском ответил официант. — Вы от него становитесь слишком невыносимым, господин Ланге. И у вас от него лицо краснеет.

Пожилой мужчина с удивлением на него посмотрел и покачал головой.

— Как тебе удаётся так маскироваться, Зеро? Даже я тебя никогда не узнаю.

— Большой опыт, — отозвался тот, а приветливое лицо тут же стало равнодушным и неживым, как маска.

— Что тебе нужно?

— Я слышал, у вас проблемы, — начал Зеро на немецком и сел напротив. — Большие проблемы с вашим протеже.

— Много знаешь.

Ланге огляделся, но посторонних рядом не было.

— Знаю, что Mist…

Зеро так и сказал — Mist. Причём говорил на немецком, чтобы это прозвучало не как «Туман», а как «Дерьмо».

— …провалился. И что его вообще сжёг упавший высоковольтный кабель. Гибель, достойная того, чтобы это показали в Бондиане.

— Так вышло, — сказал Ланге. — Тебе-то что нужно?

— Отправьте туда меня. Я справлюсь лучше него.

— В Россию? — спросил пожилой и заговорил на русском, глядя на собеседника: — Ты не вывезешь, шкет. Там ты полный ноль.

— Я отлично в этом разбираюсь, — усмехнулся Зеро и продолжил на русском: — Прими таблетки, дед, как говорит тамошняя молодёжь. Я везде могу быть своим. Тем более, вам нужен новый резидент в том месте. Ведь дело не стоит, а «Периметр» всё ещё действует.

— Ты-то откуда о нём знаешь?

— Это моя работа.

— Ничего ты не знаешь, — Ланге усмехнулся. — Просто услышал слово и пытаешься выдавить что-нибудь из меня. Ладно, давай подумаем.

Он потёр виски.

— Туман запаниковал, начал допускать проколы, потом случился провал, — произнёс он, переходя на немецкий. — Но я так думаю: он что-то узнал и хотел выйти из игры. Хотя добытые данные он всё равно пытался передать, чтобы мы его не искали потом, но не успел встретиться с нашим связным. На месте его ждали люди из ФСБ.

— Можно пойти по его следу и выяснить детали, — предложил Зеро.

— Рискованно, ведь пока непонятна причина провала. Лучше подключить тех, кого он нанимал для грубой работы, а через них двигаться в нужную сторону. Он же снимал деньги, вербовал агентов, создал свою сеть! Он был нашим резидентом, чёрт его побери!

— И чем это поможет?

— Никто из его агентов не может знать всю картину целиком, но если допросить каждого, то можно будет составить общий план того, над чем работал Туман. В городе была группировка, которую он использовал, что-то могут знать они. И та компания ещё. Начать надо с них.

— Займусь. Но мне будут нужны деньги.

— Будет, сколько нужно. Только не провались, как Туман. Такое мы не простим, — сказал Ланге и поднялся, положив настол мятую купюру.

Глава 9

Самое сложное в этом экзамене — замеры. Если параметры колёсных пар и прочей механики приходили на ум быстро, и я вспоминал их легко, а название самих узлов я запомнил давно и сам, то мерить шаблонами было сложнее.

Шпион Туман, скорее всего, в жизни даже не видел такой шаблон, не то, что держал в руках. А у меня самого было мало практики с этим. Но я старался.

А пока я мерил высоту гребня колёсной пары, препод Кашин заваливал меня вопросами, при этом что-то записывая в журнал.

— Угу, — протянул он, когда я ответил на очередной вопрос. — А в чём разница между опорно-рамным подвешиванием ТЭД и опорно-осевым? Угу… А что такое свободный ход автосцепки и какая у него норма? Угу… для чего нужны гасители колебаний? Так… минимально допустимая толщина тормозной колодки электровоза ВЛ-60? Это пассажир, если ты забыл… Угу…

Проблема была в том, что Игорь Семёнович никогда не говорил, правильно ты ответил или нет, а слушал ответы и только в конце выдавал вердикт.

Я измазал руки в масле, пока проверял замок автосцепки. Лоб вспотел, но я уже помнил, что руки грязные, и вытирать его нельзя, а то измажешь всё лицо.

— Так, прикрой меня, — вдруг сказал Кашин, подошёл к окну с подозрительным видом и закурил. — Обычно, я только при заочниках курю, но у меня уже все уши опухли…

С заочниками он и выпить мог на сдаче экзамена, это я знал. Но почти все заочники в нашем институте — уже взрослые мужики с большим опытом работы на железной дороге, и многие знают не меньше, чем сами преподаватели. Так что к таким студентам относились иначе. Хотя не все, конечно.

— Никому не сдам, Игорь Семёныч, — пообещал я, пока Кашин торопливо курил.

— Вот и славно. Наш человек, — он пару раз кашлянул. — На железке стукачей не любят, но при этом стучит каждый третий.

— Ого, — я удивился такой смене темы.

— Ну, как стучат? Сплетни там обо всех собирают, и попутно все косяки рассказывают, и начальство сразу в курсе становится. Ну, там такая специфика, — вдруг разоткровенничался он. — Депо — это что-то среднее между армией и тюрьмой, только оружие не дают, а вечером домой отпускают. Зато вокруг все начальники и все орут.

— Меня после детдома такие вещи не страшат, — сказал я и подошёл к рукомойнику у стены, в этой аудитории он был.

Вода была только холодная, а мыла мало, я едва оттёр масло.

Кашин вернулся за стол, а я следил за ним в зеркало. Правильно я отвечал или нет? А фиг его знает, никогда заранее не скажет. Даже внешне не выдаст, чушь ты городишь или даёшь грамотные ответы.

— А вообще, Вадим Саныч, — он взял мою зачётку с корочками зелёного цвета и открыл первую страницу, — ты сам знаешь нашу систему. Справедливость найти сложно, и у каждого свои интересы.

— Мне-то не рассказывайте, — я усмехнулся и проверил в зеркале, что на лице нет пятен грязи.

— У тебя же бюджетное место, а за них идёт такая грызня порой, даже после того, как человек устроился. У всех же есть родственники и знакомые, и все хотят устроить своего.

— В курсе.

— Но если будешь так готовиться всегда, никто не подкопается.

Он открыл зачётку на середине и начал туда что-то записывать. Я аж вздрогнул. Сдал!

— Только не расслабляйся, — Кашин захлопнул книжку и отодвинул подальше. — У нас ещё летом будет экзамен, и там будет сложнее. При этом и старое не надо забывать, я обязательно спрошу.

— А я уже и не забуду, — со смехом сказал я и открыл зачётку. — Я…

Ого! Нифига себе!