Никита Киров – Командор (страница 40)

Вибрация от двигателей шла по телу, скамейка мелко дрожала. Машину качнуло, потом ещё раз, когда она набрала высоту, и мы полетели дальше.

Наушники нам не полагались, поэтому из-за грохота винтов почти ничего не слышали. Но у меня было столько тренировок внутри, что на шум я не обращал внимания.

Я сидел наблюдал за бойцами. Кто-то закрыл глаза, кто-то говорил с соседом, громко крича на ухо. Шутник смотрел на меня, но сразу отвёл взгляд.

Он же понял, что я сделал ночью, когда уничтожил здание. И всё же это боевой соратник, на которого я могу положиться. Да и на весь батальон готов поставить, что они пойдут куда угодно, если потребуется. Но, конечно, не хотелось их подставлять, особенно после пережитого.

И всё же большинство выжило, когда всё было против нас, и я сделал для этого многое. Некоторые теперь дослужат свой срок и вернутся домой, а новобранцы будут со мной ещё долго. Кого-то надо будет ещё назначить сержантами…

Я усмехнулся своим мыслям. Ставки выросли, я в центре заговора, куда меня затащил дух, не дав умереть, а я всё думал о текучке, работе и бойцах.

Так что делать с этим заговором? Надо будет решать, когда я увижу всё, раз уж я всё равно втянут в это дело.

Потому что лезть куда-то без разведки — это смерть. Это я выучил ещё в академии.

Крепость не приближалась к городу, для неё там всё ещё было слишком опасно, вот мы и летели к ней сами на вертолётах.

На этой высоте было облачно, и мы пока ещё не видели и не слышали ничего. Но это из-за винтов вертолёта, так-то гул реактивных двигателей крепости, маршевых и маневровых, можно почувствовать с нескольких километров. Хотя на самой крепости к этому быстро привыкаешь.

Затем сквозь облака мы увидели, как светятся раскалённые сопла двигателей и следы реактивных струй, поддерживающих огромную машину в воздухе.

— «Императрица» — самая красивая крепость, — прокричал Кеннет мне на ухо, сразу повеселев. — Хотя и норовистая в управлении, говорят.

— Вы видели все три?

— Да, был на «Молоте империи» и на «Северном Копье». Хотя они похожи. Жаль, что такие больше не строят, — добавил инспектор.

Да, не строят. Кто-то говорит, что это слишком технически продвинутая машина, и империя не потянет ещё одну. В какой-то степени это было правдой, ведь они очень сложные.

А кто-то называет другую причину. Якобы в реакторе стоит свеча настоящего Небожителя, вроде той, что была у меня в руках. Прям как на старинных танках и шагоходах.

Будто дух давно мёртвого Небожителя, живущий в свече, позволяет сгорать игниумной пасте в нужном объёме и с нужной температурой. И этих свечей в империи осталось якобы всего три. Про мою они явно не знали.

Паста сама по себе сгорает очень сильно, чтобы гигантская машина парила на реактивной тяге, но с такой свечой сгорание выходит не только мощнее, но и намного экономнее, иначе всё топливо сгорало бы ещё на запуске.

Но всё, что касалось двигательной части, было засекречено, вход в реактор охраняли не хуже, чем в покои императора, и, возможно, всё это было просто слухами.

Хотя ночью я видел свет со стороны крепости, серо-синий, как очень яркую звезду. Так что, возможно, что-то такое было.

А вообще, слишком многое на этой крепости находится под грифом «Совершенно секретно».

— Вот она, — Кеннет усмехнулся. — Красавица. Ну и огромная же!

Я кивнул, потому что кричать не хотелось.

Крепость уже видно в иллюминатор. Она и правда огромная — несколько сотен шагов в длину, больше сотни в ширину, и очень высокая, почти как многоэтажное здание.

Её огромные орудийные батареи видно издалека.

— Огромные пушки у нас всегда умели строить! — прокричал Кеннет и усмехнулся.

Вот это точно. Четыре трёхорудийные башни, две впереди, и две в корме. И каждая — 406 мм. Говорят, на старых Исполинах, особенно огромных шагоходах, были орудия и побольше, но столько огневой мощи они нести не могли. Отдача такая мощная, что при каждом залпе включались двигатели для её компенсации, чтобы крепость не болтало, и всё равно внутри в этот момент сильно трясло.

Мощное оружие, и это не считая пушек поменьше, как и бесчисленного числа скорострельных зенитных орудий и направляющих для ракет ПВО. Если какой-то самолёт увидит крепость, то близко он подойти не сможет из-за сплошной стены заградительного огня. А пока он докладывает в свой штаб, где находится крепость, его или собьют наши самолёты, или ракета, или сама крепость сменит позицию. Скорее всего, собьёт.

А самолётов крепость несла достаточно. Для них была взлётно-посадочная палуба с новейшими стартовыми паровыми катапультами и улавливающими тросами в конце взлётной полосы для посадки. И ещё были подъёмники, ведь сами самолёты располагались в ангаре внутри крепости.

И это не считая самолётов сопровождения, которые базировались на аэродромах. Без них крепость никогда не выходила в поход.

Кроме того, на ней были места для взлёта и посадок вертолётов, так что десант мог покинуть крепость быстро и атаковать врага при необходимости.

Сейчас крепость не стреляла, а медленно плыла вперёд, и яркие реактивные струи были хорошо заметны вблизи. Вот так крепость легко увидеть своими глазами, особенно ночью.

А вот технику её маскировочные системы обманывали легко.

Вблизи видно множество наблюдательных постов, потому что она полагается не только на продвинутые приборы и радары, но и на самый надёжный прибор, который сложно обмануть — человеческий глаз.

Я и сам порой стоял на вахте в одном из таких постов с биноклем в руках.

— Читал мемуары императора Константина Романовича, — снова закричал Кеннет. — Он своим военным талантом пошёл в отца, это точно. И писал хорошо.

— Вы про кампанию на архипелаге Меркато? — догадался я.

— Ага! — он закивал. — Тогда сделали неожиданно.

Ещё бы. Армия Дискрема считала, что победит, а наши крепости пересекли море и ударили им в тыл, когда враг этого не ждал. А их радары даже не увидели это. Думали, что это просто звено самолётов, и не успели подготовиться.

Маскировка — главное оружие крепости. Её можно увидеть только своими глазами, особенно ночью, и услышать своими ушами. Но глаза и уши не видят так далеко, особенно в масштабах целого фронта, а крепость может маневрировать и пользоваться особенностями местности. Когда надо, то прячется за горами, или опускаясь выше или ниже.

А ещё я видел на учениях, как крепость выбрасывала в воздух мелкую отработанную игниумную пыль из особых форсунок, и по какой-то причине эта пыль влияла на работу радаров.

Возможно, связано с Небожителем, дух которого мог находиться в реакторе, ведь документально известно, что их силы могут глушить радиосвязь. Возможно, влияют и на излучение радаров. Потому что сама по себе игниумная пыль хоть и содержит частицы металла, но такого эффекта не даёт. Даже наоборот, это облако замечали бы быстрее.

Да и не только в обычных радарах дело. Игниумные радары здесь вообще бесполезны, ни один на сегодняшний день не может определить сигнатуру выхлопов двигателей крепости.

А ещё продуманная система маскировки могла обманывать ракеты с тепловым наведением, сбрасывая ловушки и снижая расход топлива, попутно охлаждая раскалённые сопла реактивных двигателей жидким азотом. Ну и своё ПВО успешно сбивало такие ракеты.

Ещё воздушные шары с игниумными сжигателями, которые иногда ставили в местах, где может появляться крепость, сильно отвлекали внимание на себя. Техника ещё не научилась определять разницу.

Конечно, крепость можно было обнаружить пеленгаторами или увидеть своими глазами. Но если крепость подобралась так близко, что её можно засечь подобным способами, то лучше бежать, ведь она готова нанести сокрушающий урон.

Да и она никогда не подходит близко. Это авианосец и артиллерийская платформа, способная нанести удар по захватчику из любого места, но ей нужна развитая система обслуживающих баз и снабжения.

Так что её не используют, как атакующее оружие, только как ставку для верховного командования и для поддержки наземным армиям. Особая тактика применения, чтобы сохранить ценное оружие.

А её маскировочная система — один из самых важных секретов империи. И если Крыс прав, и на борту появились офицеры Дискрема, о чём я слышал тревожные слухи ещё до высадки, то следующую войну у них может появиться оружие против нас.

Толку от всех этих пушек, если при каждом взлёте крепость будут видеть и закидывать ракетами. Ни одно ПВО не сможет отбиваться бесконечно, поэтому и придумали такую маскировку. И если её не будет, когда мы…

Мы… Думаю «мы» и говорю так же. Ведь я считаю это место домом с того самого дня, как сошёл на берег где-то в Нарландии. Пусть и родился в другом месте, но здесь родились предки, и здесь моё место.

Я уже сражаюсь за империю, и заслужил называть эти края своим домом.

Крепость уже рядом, до её бортов будто можно дотянуться рукой. Видно её серо-песочный корпус и бронеплиты, прикрывающие важные места.

«Одна минута», — второй пилот показал мне условным жестом.

Вертолёт поднялся на самый верх, и уже видно гигантский радар на башне, что медленно крутился вокруг своей оси. Когда крепость подходила на позицию для стрельбы, его выключали для маскировки — разведку могли сделать и самолёты.

Видно посадочную палубу. Там уже ждали техники. Все одеты в особые герметичные костюмы для работы на высоте, ведь там очень холодно.