Никита Киров – Командор (страница 39)

А кроме того, на аэродром прибыл офицер-инструктор Кеннет. Он сразу встал на нашу сторону и добавил свой рапорт.

— Ну что, ребятки, мажьте лоб зелёнкой, — пообещал он побитым. — На этом не закончится.

И угроза не пустая, ведь выяснилось, что пехотинцам из РВС поставили автоматы из забракованной партии: у них были деревянные приклады, которые повело от влаги, что было явным заводским браком.

А новенькие АВР-49 со складными металлическими прикладами, ещё в смазке, остались лежать в дальнем углу склада. Для чего они там лежали — неизвестно, но если выяснится, что их готовили к продаже сухарям, то причастных расстреляют.

Так что зря они сожрали наши посылки, а то бы и не выяснили.

Когда всё уладили, остатки двух десантных батальонов — те, кто был не ранен и готов продолжать службу — расположились рядом со взлётной полосой. Мы не требовали от бойцов стоять строем, пусть отдохнут. Многие просто завалились на землю, обессиленные что-либо делать.

Казалось бы, нашему батальону досталось больше испытаний и боёв, но потери оказались меньше, чем у соседей. И это хорошо, много хороших ребят уцелело.

Вместо касок у всех сейчас были тёмно-красные береты, форма чистая, оружие наготове. Некоторые спали, некоторые смотрели, как на посадку заходит грузовой самолёт с гербом Нарландии — гибким мечом-хлыстом, оружием одного из Небожителей прошлого.

Старшина Ильин был напряжён, нервно расхаживая среди бойцов. Слишком устал, ведь совсем не отдыхал уже больше суток, а, скорее всего, и того больше.

— Расслабьтесь, Сергей, — спокойно сказал я, чтобы никто не слышал. — Когда вернёмся, можете отдохнуть.

— Ещё много дел, — возразил он.

— Это приказ. Сколько суток вы на ногах?

— Достаточно, — признался Ильин и с лёгкой усмешкой добавил: — Не знаю, как это работает, но пока под ногами твёрдая земля, чувствую себя неуютно. А когда на палубе крепости — всё намного проще.

Он кивнул в сторону севера, где вдали должна быть крепость. Странно, но я больше не видел того светящегося огонька, как ночью. Да и силы, которые у меня появились после поглощения духа, уже пропали.

Душа предка усиливает способности Небожителя, но временно, это теперь я знал твёрдо. И не каждый дух захочет так исчезать. Хотя мне казалось, что именно тот обрёл покой. Да и узнал, что победили.

— Крепости атакуют редко, а на земле повсюду одна опасность, — сказал я. — Вот и кажется, что там спокойнее.

— Так и есть. Пойду их разгоню, — он заметил, что несколько бойцов стояли в стороне от строя, собравшись кучкой.

— Отдохните, старшина. Сам схожу.

Потому что Ильин едва стоял на ногах от усталости. Бойцы всё время недовольно косились на него из-за его криков, но некоторые из них живы только благодаря ему. Потом это поймут, молодые сейчас ещё.

Я знал, что Ильину давно предлагали стать офицером и закончить ускоренные подготовительные курсы, но он отказывался. Его всё устраивало и так.

А ещё я знал, что вечером, если всё будет спокойно, он напьётся вусмерть в одиночку в своём закутке. Надо бы его прикрыть, чтобы не попал под раздачу, ведь на крепости очень много проверяющих.

Я подошёл к солдатам. Они толпились возле ящика, на котором стоял включённый радиоприёмник, откуда тихо играла музыка. Среди них был Пашка Шутник. Вымывшийся и свежий парень активно жестикулировал, что-то рассказывая.

— А знаете, кого мы там ещё видели? — спрашивал Шутник у десантников второго батальона. — Кеннета! Помните, инспектора из учебных фильмов? Как бросать гранату, как отдавать приветствие командиру, как искать укрытие. Столько фильмов было!

— Так мы тоже его видели, — один из бойцов показал рукой. — Вон он ходит, у ангара.

— Мы-то с ним воевали! — возразил Пашка. — Он вообще зверюга, ножом двух сухарей разделал.

— Да не придумывай, Шутник.

— Да я вам говорю, сам видел! Сапёров спросите, они подтвердят. А ещё я танкистов видел, которые в «Волках с Севера» в массовке снимались. Смотрели же?

— Третья мардаградская, ха! В кино сниматься умеют, а воевать не очень, — широкоплечий курносый десантник усмехнулся.

— Чё сказал? — Шутник тут же напрягся. — Ты мне тут не вякай. Ребята грамотные, таких дел там натворили, я теперь танкистам всегда наливать буду. Мужики — во!

— Тихо! — крикнул один, наклоняясь к приёмнику. — Слышали? Вот сейчас будет! Вот, это нам! Пацаны, слушайте!

Я уже подошёл ближе.

— Чего столпились? — спросил я.

— Господин к-капитан! — бледный боец с прыщами на лице по прозвищу Конь выпрямился и поправил берет. — Тут программа идёт, слушаем песни по-по радио.

От волнения он начал заикаться. На щеке был виден след от порохового ожога.

— И что?

— А это для нас играет, — боец показал на приёмник. — В смысле — нам. Мне и пацанам… товарищам, им тоже заказали.

— Нам? — не понял я. — Ты о чём?

— Мне брат из дома песню заказал, вот мы и слушаем. Для меня и пацанов, так и передал, он же тоже десантник! — Конь заулыбался. — Он обещал в письме, что именно сегодня закажет для нас. И вот она! Вот!

Что-то играло из хриплых динамиков. Я не мог разобрать, потому что сигнал совсем слабый, много помех. Но понятно, что это песня, какая-то весёлая, но не молодёжная, а на военную тематику, про солдат, возвращающихся домой.

Я замолчал, они тоже, вслушиваясь и глядя на приёмник такими взглядами, будто видели там дом. Один из молодых, совсем ещё пацан, шевелил губами, будто подпевал.

— Три минуты — и в строй, — приказал я спокойным голосом.

— Есть! — отозвались все разом.

Тут не только наш десант. На поле начали выстраиваться гвардейцы-«шарфы», которые охраняли крепость, и по регламенту они встречали нас.

Чистенькие и свежие парни в новенькой униформе с золотым шитьём стояли линией. Лица с наивными детскими взглядами. Вооружены не АВР-49, а устаревшими карабинами со штыками. Это красивое оружие с лакированными прикладами, но оно для парадов, а не для современной войны. И даже оптики нет, но это и не снайперы, как нерские стрелки.

Они таращились на нас, явно не веря, где мы побывали. И некоторые будто чувствовали себя неуютно под нашими взглядами.

А транспорт вот-вот прибудет. У имперского десанта много путей для высадки с крепости.

У нас были планеры — неуправляемые, деревянные, но такими мы пользовались редко, ведь они устарели. Была пара десантных самолётов, но их загружали на борт редко, ведь они не очень вместительные, и крепость предпочитала самолёты-разведчики или истребители для обороны.

Ещё были десантные вертолёты, на них мы и прибыли в город, они нас и заберут.

А вообще, мы могли прыгать с парашютами или даже высаживаться прямо с крепости на тросах. Вот только крепость никогда не зависала над позициями врагов, поэтому мы обычно пользовались другими средствами.

Но этому учили, и всеми способами высадки должен был уметь пользоваться каждый десантник, от рядового до генерала. Хотя наш генерал последние пару лет уже не прыгал, ведь ему семьдесят, и в прошлый раз он сломал ногу, которая толком не зажила до сих пор.

— Летят, — кто-то показал на горизонт.

Там уже показались приближающиеся вертолёты.

Сама крепость пока не подходила к городу, только отправляла свои самолёты бомбить укрепрайоны врага на юге Фледскарта и стреляла из мощных батарей. До нас то и дело доносились взрывы. Иногда она пускала ракеты большой дальности куда-то в пустыню, но у тех была слишком крутая траектория и летели они очень высоко, мы их не видели.

Гул вертолётов уже было слышно хорошо, и оба батальона по приказу начали строиться.

Майор Беннет — самый старший по званию среди оставшихся на земле офицеров, поэтому командовать возвращением будет он. По традиции командор или замещающий его офицер, высаживается первым, а возвращается последним. Ну а следующий по званию офицер — наоборот. Это на случай гибели одного из них.

Поэтому сейчас я, как капитан, буду возвращаться первым, а Беннет, раз уж командора нет, и теперь он за него, останется на поле и проследит, что всё в порядке, а после улетит на последнем вертолёте.

Вертолёты начинали садиться. Это толстые, пузатые модели МВ-12 — транспортные вертолёты с широким фюзеляжем и двумя винтами. Корпус клёпаный, пятнистый и серый, как наш камуфляж. Краска на брюхе облупилась.

Внутри умещается почти двадцать человек с оружием, а при необходимости и больше. Вооружения нет, зато они прочные.

Я надвинул берет глубже, чтобы не слетел. Один из вертолётов уже приземлился на поле перед нами. Мощные винты не прекращали крутиться, поднимая пыль и мусор. По жёлтой траве, оставшейся с лета, шли волны.

В кабине за мутным бронестеклом видно двух сидящих пилотов в шлемах с тёмными стёклами, лица не разглядеть.

— Слетаю с вами, капитан, если нет возражений, — услышал я, несмотря на шум винтов. — Меня тоже туда вызвали.

Ко мне подошёл Кеннет, придерживая фуражку, и посмотрел на меня. Порывы воздуха трепали полы его шинели.

— Внутрь, — без лишних церемоний я кивнул на машину и приказал: — Первый взвод, на посадку!

И сам сел в вертолёт. Поместились мы там быстро, ведь тренировались много раз, да и бойцы будто хотели как можно скорее уйти отсюда. Расселись по лавкам. Некоторые смотрели на транспортный самолёт, из которого выгружалось свежее пополнение.

Вертолёт начал быстро взмывать вверх, когда я дал знак пилоту, что мы готовы. В животе сразу появилось это своеобразное ощущение подвешенности, но я к нему давно привык. Ещё заложило уши, и к этому привыкнуть было сложнее.