Никита Киров – Командор (страница 19)
Один из танкистов снял их на карманный фотоаппарат без вспышки.
— Всё, на позиции, бойцы, — сказал офицер, выпрямляясь.
— Да, господин инспектор!
Довольные бойцы стремительно отправились на позиции, обсуждая произошедшее, а их подгонял старшина. Я пошёл к тому офицеру, а тот увидел меня и пошагал мне навстречу, протянув руку.
— Бойцы просили сфотографироваться, не смог отказать, — уверенным твёрдым голосом сказал он и представился: — Офицер-инспектор Кеннет. Приписан к 12-й танковой дивизии Хитланда, но в данных обстоятельствах занимаюсь всеми нашими войсками в районе, раз других моих коллег здесь нет.
— Капитан Климов, имперский десант. Добро пожаловать.
Офицеры-инспекторы — особая каста в имперской армии. Их ещё называют офицерами по работе с личным составом или политическими офицерами, хотя этим их задачи не ограничиваются.
Они приписаны к каждому подразделению крупнее батальона. У нас был такой же, но он погиб. Они подчиняются напрямую имперским штабам и не отчитываются командиру части, где находятся. В основном инспекторы следят за выучкой солдат и боевым духом, а также наблюдают за политической лояльностью, проверяя, насколько все верны империи и императору, и не появится ли в армии один из модных на гражданке политических кружков.
А ещё инспекторы наблюдают за тем, как работает командир, и могут написать рапорт в штаб, если офицер не справляется. Поэтому их обычно не любят как рядовые, так и командный состав.
Но этот явно был другой.
— Если нет возражений, капитан, я хотел бы осмотреть ваши войска, — проговорил Кеннет и огляделся. — Проверю их боевой дух, и как они держатся. Хотя у вас нормальные ребята, можете ими гордиться, — он показал рукой вокруг себя. — Десант себя показал как положено. Не зря вы элита.
Моё разрешение ему в принципе не требовалось, у него собственное подчинение. Но он был вежлив и уважителен и умел себя подать.
— Бойцы у меня серьёзные, — сказал я. — У нас раненые в подвале, можете начать проверку с них. Раз вас все знают, инспектор, то будут рады видеть.
Думал, он будет упрямиться, но, наоборот, Кеннет оживился.
— Отличная идея. К ним я и отправлюсь.
Он пошёл в сторону здания. По пути расписался у кого-то в военной книжке, стрельнул сигаретку у бойца, ещё с кем-то сфотографировался. И что самое странное, его не только узнавали — солдаты будто были рады его видеть. Это странно.
— Это кто-то известный? — спросил я у Ильина, когда тот вернулся. — Его все узнают. И я его сам где-то видел. Но где именно — не помню.
— Да, известный, — он кивнул, — это же офицер-инспектор Кеннет. Он снимался во всех обучающих фильмах, которые показывают в учебках и академии, и на плакатах ещё раньше был. Известная личность, его даже по телевизору показывали, — старшина покосился на меня. — Ну да, вы вряд ли видели. Вы же недавно переехали.
* * *
— Всё готово, Шутник?
— В лучшем виде, — отозвался тот. — Почти как на моих проводинах в армию. Только водки нет.
— И не положено.
Это лучшее, что мы могли себе позволить в таких условиях. В подвальном помещении мы поставили стол с картой и фонарь, направленный на неё. И там же поставили еду, какую нашли. Есть будем прямо во время совещания. На столе стояли вскрытые банки тушёнки — жир застывший, но Шутник разогреет, когда все соберутся.
Тушёнка хорошая, её поставляют в крепость, и за качеством следят, у армейцев она была намного хуже. Я даже видел, как наши десантники тайком меняли банки на сигареты у других солдат.
Хлеб подсох, но мы уже привыкли к такому, съедим на раз-два. А вот канистру со спиртом из грузовика Джамала, которую он, по его словам, стащил у вороватого снабженца, я велел унести в госпиталь. Нам нужно собраться и быстро обсудить, а не напиваться.
Ещё были сухари, паштет, запечённая в золе картошка, правда, уже остывшая. Ну и как главное угощение — найденное где-то сало. Ещё была банка с маринованными огурцами и помидорами, срок годности ещё не вышел. Были банки с рыбными консервами, но их пока не вскрывали. Одну выкинули, она опасно вздулась.
Пока никто не прибыл, кроме двух разведчиков, которые смотрели на стол голодными глазами.
— Осмотрели подходы к банку, — сказал Джамал, гоняя во рту спичку. — Они там серьёзно укрепились.
— Сколько их?
— Не меньше роты. Пулемёты на втором этаже, снайперы на крыше. И сапёры уже возятся у моста. Под ним полно бочек, скорее всего, там игниум. И туда отступили те, кого вы потрепали здесь. Они заняли несколько домов на ближайшей улице, придётся их оттуда выкуривать.
— Срань, — Ермолин покачал головой. — Там ещё стоит боевая ригга. Там темно уже, но она же, гадина такая, огромная, вот и увидел, командир.
— Вот же дрянь. Какая модель?
— Не видно. Древняя, ржавая. Как памятник, видать, где-то стояла раньше. Но завели и нашли боезапас для неё.
— Принято. Я собираю совещание через десять минут, — сказал я. — Вы тоже присутствуете.
— Будем, — Ермолин кивнул.
— Господин капитан, — в комнату забежал Шутник. — Старшина к вам отправил. Там на блокпосте передали, что какой-то штабной сюда едет. Вредный, парни говорят.
— К нам? — я уже пошёл на выход.
— Нет, он из штаба РВС. К танкистам.
И чего ему надо? Здесь командует имперская армия. Я пошёл проверять, пока было время.
Глава 9
Там, где танки разворачивались в боевой порядок для атаки, я увидел нового гостя, который даже не собирался говорить со мной.
Он только что приехал на штабном бронеавтомобиле серого цвета с большой антенной. Все пароли у него были заготовлены, да и связь сейчас была, чтобы предупредить о приезде офицера.
Из машины вылез аж целый полковник. Седой мужик был похож на бульдога: вид грозный, щёки обвисли, ещё тяжело дышал. Форма с иголочки, а ботинки так блестели, что это видно на расстоянии.
Он вылез, наступил в грязь и поморщился. А после накинулся на Зорина, который как раз стоял у своего танка.
— Немедленно возвращаетесь в расположение части! — громко говорил он, чуть вздёрнув нос. — Хватит прохлаждаться, капитан.
— Мне уже отдан приказ, — возразил Зорин.
— Какой приказ? — возмутился штабной полковник. — Генерал Загорский лично приказал вам вернуть батальон и участвовать в штурме дворца!
Вот в чём суть. Командующий РВС Огрании всё ещё пытается захватить тот дворец, чтобы объявить о победе в такой день, а людей не хватает. Представляю, какие там потери, целая мясорубка. Людей нехватает, вот и решили забрать у нас.
— Дворец? — Зорин не выдержал и закричал: — Да вы чего там? Штурмовать дворец? Да там любой танк выносят сразу, едва покажется. У них ракеты управляемые! Да проще ссать против ветра, чем штурмовать ту халупу!
Полковник побагровел, услышав это. Не привык, что уставшие офицеры на фронте могут спорить и ругаться. Большинство всё равно выполнит приказ, но свою точку зрения отстаивают многие.
— Да ты... да как ты смеешь? Это приказ командующего, — проговорил полковник сквозь зубы. — Так что собирай свои танки и срочно езжай на позиции. Или тебя обвинят в дезертирстве!
— Письменный приказ-то хоть? — съязвил капитан.
— Ты чё, самый умный? — полковник злобно прищурился. — Тебе сказано…
— Что происходит? — я уже подошёл ближе. — На каком основании вы вмешиваетесь в операцию имперской армии, полковник?
Тот злобно оглядел меня с ног до головы. Но как имперский капитан я ему не подчинялся. А вот Зорин был из РВС, и ему деваться было некуда. Такие уж особенности в имперской армии.
— Я забираю своих людей, — сказал полковник, смерив меня взглядом. — Всех огранцев.
— Нарушаете приказ верховного командования? — строго спросил я.
— Я не нарушаю, капитан, — торопливо сказал он. — Но приказ генерала Загорского…
— Все войска в секторе перешли под прямое командование имперской армии, — отчеканил я. — В том числе этот батальон и остальные.
— Вы всего лишь капитан и не можете…
— Могу. Я выполняю функции командора и представляю крепость. И на это я имею личный приказ главнокомандующего, генерала Рэгварда. А генерал Рэгвард, если вы забыли, находится в крепости, и рядом с ним присутствует император. Генерал Загорский хочет сам обсудить с ними этот приказ?