Никита Киров – Командор – 3 (страница 26)
Но копия такая полная, что даже платформы для вертолётов десанта были на тех же местах. Но я велел пилоту воспользоваться другой, технической, для грузовых вертолётов, а не десантных.
Иначе не пройдём к реактору через несколько отсеков. А так будет шанс.
— Я подбит, я подбит! — кричал пилот на дискренто. — Упаду. Теряю управление.
Он дёргал штурвал, будто и правда мог упасть. Машину дёргало из стороны в сторону. Опасное делает, но зато выглядит убедительно.
— Посадка запрещена, — отозвался диспетчер крепости. — Посадка запрещена. Уходите к земле!
— Упаду сейчас! — заорал он. — Упаду на радар. Вижу площадку. Мне нужно сесть, я подбит.
— Садитесь на техническую площадку, — нехотя согласился диспетчер.
Пилот уклонился в последний момент, потому что крепость начала выпускать ракеты, которые скрыли её в дыму. И вскоре начали палить зенитные пушки куда-то в сторону острова.
У меня каждая минута на счету. Ведь чтобы у нас всё получилось, чтобы диверсия удалась, наша собственная крепость прямо сейчас подходит ближе, чтобы атаковать вражескую всеми своими силами и всей авиацией.
Поэтому каждую минуту будут гибнуть люди не только на земле, но и в небе.
Станислав Варга отнёсся к этой операции серьёзно и сам разработал план атаки, и адмирал по этому плану подвёл крепость ближе. А у меня было понимание, что если нас здесь положат, все смерти будут напрасны.
Мы сели, и закреплённые в тележках бомбы чуть не покатились по полу. От них бил жар, ведь я, пока мы летели, держался за них, отдавая свою силу, как тогда делал Моктар.
Реакция внутри началась. Она не происходит быстро, но когда рванёт...
Платформа опустилась внутрь, мы высадились и вышли на площадку. На нас смотрели матросы из охраны крепости. Оружие было наготове.
Мой берет с головы покойника упал, я нахлобучил его назад. Его окровавленное лицо было туго стянуто бинтом, будто он получил туда пулю или осколок.
— Мы взяли их командора! — воскликнул я на дискренто и толкнул тележку с трупом к ним. — Уведите его на мостик, пока он не сдох! Он уже без сознания.
— Есть, господин майор! Медика туда! — рявкнул сержант, а один из его бойцов повёз тележку сам.
Ну а тележки с бомбами выкатили из вертолёта. Мои бойцы встали рядом со мной. Враг ещё не понял, в чём подвох, но уже догадывался, что что-то идёт не так, и что якобы пленный офицер не похож на потерявшего сознание.
А я оглядел технический ангар. Полная копия нашего, а это значит, что реактор уже рядом. Бомбы грелись, от них шло тепло. В них бурлил игниум, а во мне — сила Небожителя.
— Работаем, парни, — сказал я, дождавшись, когда тележку с трупом и подарком для врага подвезут к лифту. — Огонь!
И мы начали нашу диверсию…
Сапёр из нашего отряда нажал на пульт.
Бах!
Глава 12
— У них большая фантазия, брат, — заметил капитан Саиф, разглядывая столбы. — Даже мы, когда шли бои в нашем городе, такое себе не позволяли.
— Вернуться на пост, — бросил генерал Дайрин и подошёл к группе офицеров Чёрной Стражи. — Что это значит, полковник?
— Генерал, — полковник Накамура обернулся. — Не мешайте. Ваша задача — взять базу. А моё — политика и всё остальное.
— Это не очень логичный поступок, — возразил генерал и посмотрел на столбы, где висели ещё живые люди. — Если бы их отпустили, другие бы тоже ушли. И мы бы взяли базу без проблем.
— А теперь их боевой дух сломлен, и они сдадутся, — Накамура хмыкнул. — Это политика, говорю же. Занимайтесь своим делом…
Он собрался было отойти туда, где стояли журналисты, старательно не замечающие столбы с кричащими людьми, которые снимали только то, что нужно.
Все они из земель рода Накамура, и делали всё, чтобы снять полковника в героической позе. Сейчас журналисты делали сюжет о том, как варвары из Юнитума убивают собственных пленных и отправляют необученных молодых солдат в лобовую атаку на пулемёты, а благородный полковник спасает тех от своих же.
Ведь он же один из кандидатов в императоры. Нынешний уже стар, и все пятеро выходцев из Высших Домов делают всё, чтобы занять его место. Ну а в Дискреме в последнее время становились популярны антивоенные настроения, и вид будущего императора, не дающего погибнуть молодым срочникам врага, приносил ему баллы.
— Это усложняет работу, — сказал ему вслед генерал. — Всю работу. Теперь северяне будут держаться до конца. Насмерть. Это их не сломит. Наоборот, обозлит. Я их хорошо знаю.
— Вы, Дайрин, — Накамура развернулся и посмотрел на него, нахмурив брови, — живёте только потому, что вам это позволяют. Вам дают деньги на вашу якобы независимость, чтобы платить этим пустынным бандитам, а то разбегутся.
— Я сражаюсь за свободу, — отчеканил Дайрин.
— Ты сражаешься за право поцеловать императора в зад, — грубо сказал Накамура, — чтобы он позволил тебе и дальше командовать. А когда я стану императором, а я им стану, ты будешь целовать в зад меня. Иначе я найду другого командующего. Желающих много. Хорошего дня, генерал, — он улыбнулся. — Готовьтесь к атаке.
— Никакой политики тут нет, — произнёс Дайрин. — Тебе просто нравится слышать вопли людей. Я тебя насквозь вижу. И это ещё нас называют жестокими.
Накамура уже не слушал его, а пошёл дальше готовить свой сюжет, чтобы северяне расстреляли своих пленных, и чтобы это попало на картинку. Он контролировал эту картинку целиком.
Генерал вернулся в штаб.
— Саади, — обратился к нему майор разведчиков. — Мы взяли их офицера. Он хотел убежать, но далеко не смог.
Дайрин рассмотрел капитана Ларина, переодетого в форму рядового. Это он вёл взвод, якобы уводя его из оцепления, но когда началась стрельба, он убежал, бросив всех.
Генерал сплюнул, а динамики шатунов всё ещё надрывались:
— …генерал Дайрин даёт слово имперского офицера, что все смогут выйти из окружения…
— Верните его к ним на базу, — распорядился генерал злым голосом. — Пусть отвечает сам за трусость. В империи их вешают. И ещё верните тех, кого взяли в плен мы сами, тоже, раненых и прочих. Свяжитесь по рации, пусть заберут… но чтобы Накамура этого не слышал.
— Но саади… — майор собирался возразить, но посмотрел на него и вытянулся. — Слушаюсь!
А снаружи началась стрельба.
* * *
— Полковник, — генерал Эрик Хардален навис над столом с картами. — Вы обещали, что к обеду высота будет взята.
— Господин генерал, они закрепились, — робко произнёс седой полковник, — и удерживают…
— Я сам вижу, что удерживают.
— Но пустынники воюют слабо, а нас очень мало.
— Возьмите второй полк и захватите точку, — распорядился Хардален. — Пока Накамура там красуется, всю работу сделаем мы. И не забудьте взять журналистов, чтобы они засняли наши танки, а не Чёрную Стражу. И пусть снимут, как они издеваются над пленными. Это нам тоже поможет.
— Слушаюсь!
Полковник ушёл, а в штабную палатку вскоре вошла женщина в военном мундире. Генерал Хардален криво усмехнулся и пошёл ей навстречу.
— Ты никак уговорила седого толстячка Загорского сидеть на мягком месте, сестрёнка?
— Верно, Эрик, — сказала Анна Хардален и поправила амулет. — Взамен на обещание, что мы его поддержим, когда он сам захочет стать императором, он будет откладывать основную атаку, сколько сможет. Ещё я пообещала ему, что мы ограничимся только одним островом, но… какой вес имеют мои обещания? — она улыбнулась. — Я же для всех никто.
— Отлично, — Эрик кивнул. — В таком случае, я продолжаю. Вряд ли ему разрешат сидеть долго. Скоро столица начнёт задавать вопросы, почему он не атакует. Но к тому времени…
— А что насчёт тебя, Эрик? — спросила Анна. — Так и будешь подбирать объедки со стола отца?
— Какие объедки? — удивился он. — Этот стол весь будет моим.
— Ты сам знаешь, что не станешь императором. Никто не позволит одному Дому занять титул два раза подряд. Но… всегда есть обходной вариант.