Никита Киров – Командор – 2 (страница 2)
Началась рутина. Моя задача сейчас — присутствовать, чтобы сразу узнать о любых возможных задержках и тут же отдать приказы на случай, если внизу ожидается бой или кто-то попытается захватить крепость. Десант в этот момент всегда находился в состоянии полной боевой готовности.
С отдельной стойки, где были закреплены трубки переговорной связи со всеми отсеками и палубами, приходили доклады, связист только и успевал слушать и передавать всё старпому:
— Все самолёты в ангаре, закреплены!
— Орудия переведены в походное положение!
— Весь личный состав занял позиции для приземления!
— Все подъёмники закрыть, — спокойным голосом произнёс контр-адмирал. — Проверить готовность к посадке.
Старпом нажал кнопку, и на потолке загорелась красная лампочка. Следом заорала сирена. Гул двигателей стал громче.
— Земля докладывает, — произнёс офицер связи, глядя в сторону командного поста. — Ветер северо-западный, три метра в секунду, порывы до пяти. Поле свободно, расчёты на местах, готовность к приёму подтверждена.
Контр-адмирал откинулся в кресле и положил руки на подлокотники. Затем поднял правую и медленно вытянул сверху блестящий командирский перископ. Здесь была сложная система оптики, и эти перископы позволяли смотреть в любую сторону крепости, куда необходимо. Даже вниз.
— Машинное отделение, доложить о готовности, — произнёс старпом.
Офицер связи тут же взял трубку:
— Машинное, подтвердите готовность к снижению.
Он прижал трубку к уху, затем повернулся:
— Машинное докладывает: давление системы подачи топлива в норме, температура реакторной камеры три тысячи двести градусов, двигатели к манёвру готовы.
— Подтверждаю полную готовность, — заявил главный инженер Максимов.
Старпом сделал пометку в журнале, затем доложил:
— Господин контр-адмирал, корабль на точке посадки. Шасси готовы к развёртыванию, все системы подготовлены. Разрешите начать снижение.
Извольский медленно кивнул:
— Начать снижение, — сказал он спокойным голосом.
— Есть начать снижение! — громко прокричал старпом. — Высотный, малый ход вниз, сто восемьдесят!
Высотный оператор, светловолосый лейтенант уверенно положил руки на рычаги тяги и плавно сдвинул их на себя, глядя на приборы.
— Есть малый ход вниз, сто восемьдесят!
Стрелки манометров начали качаться, гул двигателей изменился, будто стал громче. В ушах начало понемногу закладывать.
— Снижаю тягу. Пошли вниз. Скорость снижения — двести… сто восемьдесят...
— Рулевой, держать позицию, — приказал старпом.
Второй офицер взялся за штурвал:
— Есть удержание. Курс стабильный.
— Балансировщики, доклад по отклонениям!
Тон старшего помощника звучал механически, будто он привык ко всему этому. Но за внешним равнодушием скрывался большой опыт, и в случае нештатной ситуации офицер отреагировал бы быстро.
— Крен ноль, стабильно, — отозвался один балансировщик.
— Дифферент ноль два на нос, в пределах допусков, — добавил второй.
Штурман смотрел на карту, но от него сейчас ничего не требовалось. Он просто отмечал время начала снижения в журнале.
— Высота две тысячи шестьсот… две тысячи четыреста, — докладывал высотный оператор.
— Свяжитесь с базой, пусть подтвердят, — потребовал старпом, обернувшись к пункту связи.
Связист схватил трубку, прослушал ответ и доложил:
— Вышка подтверждает, идём ровно, смещения не наблюдают, скорость допустимая.
— Две тысячи двести… две тысячи…
— Дифферент ноль пять на нос! — доложил один из балансировщиков.
— Компенсировать, — приказал старпом.
— Есть!
Оператор сдвинул рычаг на пару делений, и через несколько мгновений наклон пола почти исчез.
— Тысяча восемьсот… тысяча шестьсот!
— Машинное отделение докладывает! — крикнул второй связист, держа в руке трубку. — Расход игниума четыреста двадцать пять килограммов в минуту, температура камеры три тысячи сто, всё в пределах допусков.
— Принято, — сказал Извольский, взглянул на манометры и чуть поморщился.
Расход был выше нормы, но это считалось допустимым.
— Тысяча четыреста… тысяча двести…
— Выпустить шасси! — рявкнул старпом.
— Есть!
Карандаш на столе штурмана покатился к краю стола, тот едва успел его схватить.
— Выровнять дифферент, — произнёс Извольский и устало скривился.
— Выровнять дифферент! — проревел старпом, перекрикивая гул двигателей.
— Есть!
— Тысяча! Девятьсот!
Мы продолжали снижаться. Кеннет в этот момент с восторгом смотрел, как работает экипаж. Контр-адмирал снова выдвинул перископ.
— Вышка передаёт! — крикнул связист. — Шасси выпущены, визуально готовы к касанию.
— Восемьсот… семьсот… шестьсот, — продолжал докладывать высотный оператор.
Я крепче взялся за поручни. Флетчер тоже. Крепость начала подрагивать, не сильно, но ощутимо. Это восходящий поток горячего воздуха от поля бил снизу.
— Снос на юг два метра, — доложил рулевой. — Компенсирую.
Он потянул рукоятку, и двигатели загудели громче. Тяжёлая крепость начала сдвигаться, продолжая опускаться ниже.
— Продолжать снижение, — сказал старпом.
— Снос компенсирован, позиция стабильная.
— Четыреста пятьдесят… четыреста.
— Уменьшить скорость снижения, — приказал контр-адмирал.
— Высотный, скорость снижения сто!
— Есть сто.