Никита Киров – ДМБ 1996 (страница 23)

— Решил не рисковать, да? — я остановился у столика, где стоял Шустрый. — А то непонятно, что там за мясо.

— Нормальное там мясо, говорят, но дорого сильно.

Шапка у него, как всегда, сбита набекрень, куртка расстёгнута, тельняшка на всеобщем обозрении. В руке он держал завёрнутую в белый бумажный лист пирожок с капустой, на столе перед ним стоял белый пластиковый стаканчик с чаем, откуда шёл пар.

— Прикинь, за эти деньги можно было мяса взять, целую курицу, — пробурчал он. — Вот я и не стал. Вот Халява богатый, пусть он и берёт.

— Видел его?

— Ага. Ща приедет, в банк ездил, говорит. Кстати, я тут выяснил кое-что… О, вон он, Халявыч, — Шустрый помахал рукой.

В этот раз Славик приехал не на отцовском БМВ, а на праворульной «Тойоте». Но не на «Марк 2», которые встречались в городе повсюду, а на относительно редкой в нашей области «Кресте» бежевого цвета.

Когда он проезжал, стало слышно песню, которую Халява слушал в машине. Помню, клип по ней, рисованный и неприличный, но забавный.

— Хелп ми, доктор Дик…

Славик пристроился между «девяткой» и побитым джипом «Ниссан», стоящими у шашлычной, и пошёл к нам.

— Все уже здесь?

Халява остановился, подумал и подошёл к окошку прицепа, чтобы сделать заказ, и вернулся к нам, пока там всё готовили.

— Лишь бы не пронесло, — сказал он. — Хотя я после армии всё могу съесть. Мы когда весной под Моздоком были, я вот пробовал такую, с Самоваром одну на двоих съели.

— Вкусно? — спросил Шустрый.

— Тогда всё вкусно казалось после армейской баланды, — Славик хмыкнул. — А желудок всё бы переварил, даже гвозди. Помните, тогда в магазе разбитом шоколадку нашли и съели одну на семерых?

— Толстый-толстый слой шоколада, — пропел Шустрый с улыбкой, — всё, что для счастья нам надо. В армии думал — вернусь, так каждый день шоколадки жрать буду. Так в первый день съел сразу три штуки и больше не тянет.

— Куда тебе три? — Халява посмотрел на него. — Жопа не слипнется? А чё, может, внутри посидим? — он показал на шашлычную. Холодно, так-то.

— Дубак, — согласился Боря.

— Попозже, — сказал я. — Или здесь, или в машине у тебя. Разговор есть, надо, чтобы не подслушали.

Три шаурмы сделали быстро, есть мы их ушли в машину, где я рассказал о сегодняшнем визите опера. Парни призадумались.

— Ты говорил, что что-то получилось узнать? — спросил я Шустрого. — Сейчас капнет.

— О, точняк! — он подхватил бумажку, пока соус не капнул на колени. — Короче, побазарил с пацанами, пробил ту тему. Помнишь Ваську Моржова? Из десантников, с нами тогда стояли, их потом отправили под Урус-Мартан.

— Я же в госпитале тогда лежал.

— Да ты его там видел! Я же тогда заглядывал к тебе, он этажом выше лежал, в офицерской палате. Ему тогда пулю в сраку прилетела! Помнишь, Халявыч? — Шустрый засмеялся. — Он зашёл за угол, сидит — серет, жопа-то высунулась, а ему кто-то туда пальнул и попал.

— Самовар бы сказал — в большую ягодичную мышцу, — Халява захихикал.

— Увижу его — вспомню, — сказал я.

Откусил кусок и подумал, что совсем не похоже на ту шаурму, которая будет потом. То ли курица совсем другая, то ли в приправах дело, то ли в чём-то ещё, но мясо сочнее. Соуса мало, но вкус у него ярче, овощей тоже не очень много, и они острые. Надо будет потом ещё взять, пока не поменяли рецепт.

— Ну короче, — продолжал Шустрый. — Короче, Васька Моржов, летёха, вернулся оттуда, и его взяли в ментовку опером. У него же вышка была, вот в отдел один попал, который то ли по кражам, то ли с чем ещё связан, не помню, — Боря откусил кусок и продолжил с набитым ртом: — Так вот, короче, виделся я с ним, покурить вышел, — он проглотил, — и он мне сразу говорит, что следак военный всех гоняет, спрашивает про наших пацанов из-за какого-то журналиста. Вроде как показания даже есть от свидетеля.

Вот это новость неприятная. Но с ней можно работать.

— Опа, — удивился Халява, перестав есть. — И чё за гадина настучала?

— Спокойнее, — сказал я. — В живых из всех, кто там был, остались только мы. Но будь у следака твёрдые показания от одного из нас, он бы к нам не ходил, а нас бы к себе дёргал или вообще бы закрыл в изоляторе.

— Ну так-то да.

— Значит, кто-то из пацанов, кто погиб, случайно где-то рассказал, и следак это выяснил, или кто-то что-то видел. Говорю — конкретики у него нет, но зацепки есть. Вот он и долбит, чтобы раскололись. Хитрит.

— Ну да-а, — протянул Славик, явно расслабляясь. — А ты чё, Шустрый, больше не расспросил. Что за показания? Ну камон, ты чё?

— Так Старый же говорит — не рискуй, чтобы не спалиться… вот он мне сам всё сказал, а я дурачка включил, хе-е, типа не догоняю, а сам запомнил. Но если чё…

Шустрый доел шаурму и хотел было вытереть пальцы об штаны, но Халяву от такого чуть не передёрнуло.

— … если чё, Старый, могу вас свести завтра.

— Давай так сделаем, поговорю с ним. Славик, ты ещё про адвоката утром вспоминал. Можно держать его при себе, на всякий случай.

— Будет наш семейный, матёрый, — Халява призадумался. — Я тут ещё о чём думаю. Вот насчёт бабок на компьютеры. Вот у бандитов занимать опасно, а в банке ссуду хрен дадут. Но… давай на днях к моему отцу сходим, чтобы он занял, хотя бы десять тонн гринов, компов на пять-шесть хватит. Я бы сам сходил, да он подумает, что я их на бухло тяну или на тёлок, и не даст.

— А меня выслушает? — спросил я.

— Так ты говорить умеешь лучше. Не Шустрого же отправлять, — Славик засмеялся. — А ты объяснишь всё по уму, выделит средства. Особенно если там главным не я буду, — он снова хихикнул. — Согласится, скажет, всё лучше, чем по клубам ш***ся. Он же не по доброте душевной, а конкретную сумму в займ, ему гарантии нужны, чтобы накидали: что, куда, зачем.

— Умный у тебя батя, — Шустрый хмыкнул.

— А то.

Сейчас много проблем, но появляются новые контакты и новые возможности. И они всегда были здесь, просто надо было посмотреть. Хотя ладно, конечно, с клубами и компами меня выручило знание из будущего. Выручит и другой опыт.

Но мы ещё собрали не всех.

— Ладно. Поехали к Самовару, — сказал я. — И чего вид такой тягостный стал?

— Да с ним тяжело стало, — всегда весёлый Шустрый помрачнел. — Сам же понимаешь.

— Ничего, всё хорошо будет. Он же всегда с нами был, и сейчас без дела не оставим, не забудем. Как раз я придумал, чем ему можно заняться. Поехали.

Глава 11

— Вы чё, проблем хотите? — возмущался усатый офицер, высунувшись из грязного «уазика». — Я майор Петренко! Пропусти, сержант! Живо!

— Приказ, товарищ майор, — невозмутимо сказал я. — Запрещено пропускать без особого распоряжения.

— Да ты как со старшим по званию разговариваешь?!

Не нравился он мне, но чем именно я пока понять не мог. И дело не в рёве, орать-то много кто любит. Просто было в нём что-то странное.

Газон смотрел на меня, стоя у лежащего на земле бетонного блока, выкрашенного в чёрно-белые косые полосы. Недалеко от него закрытый шлагбаум. Ручной пулемёт наготове.

А Самовар засел за мешками с песком и следил за нами.

— Я сейчас позвоню полковнику Михайлову! — надрывался майор. — И он вас тут разнесёт! Я выполняю его важный приказ! Пропусти, сержант! Это срочно!

Я понял, что мне не нравится. Машина грязная, и все мы тут грязные, сейчас погода такая: вместо нормального снега повсюду эта грязюка.

Но форма у майора идеально чистая. Он будто только что выбрался из уютного помещения. Или переоделся перед самым блокпостом. А ведь возвращался он со стороны ущелья, где чистых штабов быть не могло.

— Самовар, — позвал я, видя, как он мается, явно что-то заметив, но пока молчал.

— Должно быть, товарищ майор напутал, — тут же отозвался Самовар. — Но у нашего полковника фамилия не Михайлов, а Михаленко.

— Да перепутал-перепутал, — майор поморщился и показал лежащий на переднем сиденье чемоданчик спутниковой связи. — Какая разница? Я ему позвоню сейчас! Он меня ждёт! Или ты позвони в штаб и всё выясни! — он хмыкнул, явно думая, что я не осмелюсь. — Но если так и будешь меня задерживать, то он вас всех…

— Но он же попал в госпиталь ещё три дня назад, — продолжил Самовар, с намёком глядя на меня. — И все вопросы решает его заместитель, подполковник…

И мы оба посмотрели на майора. Тот замялся с таким видом, будто что-то прикидывает про себя.

Не знает он этого факта, хотя уже все в курсе. Но мы уже видели раньше, что значит такой взгляд. Хочет дать по газам, чтобы прорваться, потому что понял, что его раскрыли. Такие умники уже попадались, он не первый.

Так что мы без лишних слов вскинули оружие, и я направил ствол калаша в наглое лицо водилы. Растерявшегося «майора» мы вытащили на землю, а Газон умело, как заправский гопник, полез по его карманам.