Никита Киров – Дети Левиафана (страница 17)

Он закрыл глаза от стыда, но, когда открыл, она всё так же смотрела.

— А сейчас ты скажешь, что должен уехать, потому что тебя ведёт твой долг. Но однажды ты вернёшься и заберёшь меня, но сначала мне нужно раздвинуть перед тобой…

— Нет! — вскрикнул Людвиг. — Нет, совсем нет, я… я другое хотел сказать.

— Чтобы вы не говорили, у вас, мужиков, одно на…

— Да постой! Я просто хотел… я не вернусь, никогда. Ещё два дня и я уеду навсегда. Да, это мой долг. Мы не говорили вчера и сегодня, но мне бы хотелось побыть с тобой, пока не уехал. Потому что мы больше не увидимся.

— Заходишь с этой стороны, — Ханна усмехнулась. — Подавить на жалость и…

— Нет, — Людвиг вытер горящее лицо. — Тут дело не в этом. В другом, — он вздохнул. — Я не знаю, как это сказать. Как же всё сложно. Эх… я совершил много плохого, и это не даёт мне покоя. Потому что всё вернётся ко мне и то, что я люблю, погибнет или я это возненавижу. Такова моя расплата за то, что совершил. Может быть, я погубил целый мир, не знаю, но свою жизнь я точно уничтожаю. Но вот эти дни… я спокоен. Я почти месяц боялся уснуть, но здесь я засыпаю. Мне не снятся сны с выстрелами, кровью и трупами, — он вытер глаз. — Может потому, что я хоть что-то сделал правильно. Но это не только моя заслуга. Я пришёл сказать спасибо. Видит Спаситель, вряд ли тебе попадался такой застенчивый идиот, как я, но мне нравились наши разговоры. Ты мне помогла. Вы все помогли. Больше, чем я вам.

Людвиг отвернулся.

— Да что я несу? Я совсем не то хотел сказать. Нет, опять не так… я хочу быть честным с тобой и с собой, поэтому и говорю, что думаю. Просто у меня в голове всегда такой бардак.

Он сглотнул накопившуюся слюну, слишком громко. Ханна смотрела на него, не говоря ни слова. Похоже, в своей глупости он превзошёл сам себя.

— Осталось всего два дня и мне бы хотелось провести их с тобой. В конце концов, я же не рассказал, чем всё закончилось.

— Значит, ты не вернёшься.

— Нет, не буду обманывать и говорить, что однажды заберу тебя. Это неправда. Но ты бы знала, как я этого хочу. Ты мне… — он замер и прошептал. — Ты мне нравишься. Да.

От стыда хотелось развернуться и убежать. Рубашка прилипла к спине. Такое же чувство, как в редких снах, когда он стоял перед всеми голый. Но Ханна не смеялась и не показывала пальцем. Она подошла слишком близко, наклонила ему голову и поцеловала в лоб.

— Прекрасный рыцарь. Как в сказке. Я думала, что так не бывает. Красивые мальчики-рыцари хуже любого бедствия, потому что привыкли получать своё сполна. А ты не такой.

Девушка улыбнулась и Людвиг почувствовал себя чуть увереннее.

— Хотя однажды я могу вернуться. Когда отращу брюхо, обзаведусь роскошной лысиной, гнилыми зубами и отдышкой.

— А я буду толстой тёткой, воспитывающей очередного мелкого лесоруба, — ответила она со смехом. — Как привычные тебе деревенские бабы. И вот мы увидимся и будем вспоминать времена, когда были молодыми и красивыми. Этот самый момент. И нам будет что вспомнить.

Ханна огляделась вокруг.

— Мне понадобится помощь, милорд, — сказала она и грубо запихала его внутрь сарая.

— Какая помощь? — спросил Людвиг. Но догадался, когда Ханна закрыла дверь на засов.

Глава 7.10

Эйнар сидел на пороге, накручивая шнурок на пальцы. Наконец-то прохлада, а то от жары можно сойти с ума. Только что ушли лесоруб и его жена, они подарили новую рубашку и заверяли в вечной дружбе.

— Принесу в подарок я новую рубашку, — тихо пропел Эйнар слова старинной песни и усмехнулся.

До мужа с женой приходил мужчина с вылеченным бедром. А сейчас к дому идёт тот парень, что постоянно выворачивает плечо.

— Что, опять вывих?

— Нет, я вам принёс, — он показал глиняную бутылку. — Мы пиво варили, отличное получилось. Это вам.

— Спасибо, — Эйнар попробовал. И правда, отличное.

Парень ушёл. А как его зовут? И какие имена у бородатого лесоруба и его жены? Так и не узнал. Вообще, здесь живут хорошие люди. Надо было познакомился с ними получше. Если бы не радиация вокруг деревни и мерзкая жена старосты, Эйнару бы тут понравилось. Конечно, если бы он не лечил людей, недовольство выказывали бы и те, кто сейчас улыбается, но благодарность и мелкие подарки, типа фляги и собранных в дорогу сухарей, немного трогали.

Вот только как идти? Обходить далеко, в лесу опасно, а в ущелье могут оставаться бандиты. Разбойники могли воспользоваться другим путём, если бы он был. Идти через Грензен? Очень долго. Нужно обсудить с Людвигом, но лишь бы опять не поругаться.

Вот и он сам идёт к дому. Всё же зря они вчера поссорились, парень даже не пришёл ночевать. Выспавшийся, вымытый и выбритый, он выглядел на свои годы. А в убежище Анхеля Людвиг смотрелся на все тридцать.

Он остановился, улыбка погасла. Боится ещё одной ссоры. Эйнар подвинулся. Вдвоём они едва уместились на пороге.

— Попробуй, отличное пиво.

Людвиг сделал могучий глоток.

— Угу. А зачем этот шнурок?

— Увидишь, — Эйнар поскрёб ногтями по штанам.

Кусты зашуршали.

— Там кошка, — заметил Людвиг.

— Я знаю.

Кот прыгнул с выпученными глазами, ударил Эйнара лапой и умчался, подняв тучу пыли, но недалеко.

— Ты так специально делаешь? — рыцарь следил за схваткой. — А чего он так прыгает?

Эйнар поскрёб ещё раз. Кот в нетерпении переминался, готовясь к прыжку. Эйнар поскрёб погромче. Зверёк подскочил, вцепился зубами в руку и начал драть её задними лапами. Настало время для другого оружия.

Эйнар высвободился из крепкой хватки злобного зверя и встал, разматывая шнурок. Глаза кота засверкали, он начал кидаться на ненавистную верёвочку, пытаясь разорвать в клочья, но каждый раз промахивался.

Людвиг засмеялся.

— Можно мне?

Эйнар подал ему шнурок. Парень начал дразнить зверька. Кот продолжал охоту, размахивая когтями, а рыцарь не собирался ему уступать.

— Почему у нас нет кошек? — Людвиг улыбался и впервые выглядел таким счастливым. — А у вас были?

— Да. У тётки Ульфа была и как-то раз окотилась. Трое серых котят.

Кот, наконец, поймал верёвочку, укусил и тут же потерял к ней интерес.

— Эй, куда ты?

Зверь увидел голубя, сидевшего на заборчике, и пополз, прижимаясь к земле. Хвост в нетерпении дрожал. Людвиг сел на порог, взял бутылку и не отрывал от кота радостных глаз.

— Поймает, как думаешь?

— Посмотрим.

Голубь улетел прежде, чем кот прыгнул. Охотник укоризненно посмотрел на Людвига, вылизал лапку с недовольным видом и куда-то убежал.

— Вернись! Эх, ушёл. И что дальше?

— В смысле?

— Ну ты говорил, кошка была.

— А, это. Ничего хорошего, — ответил Эйнар. — Ходил, играл с ними. Потом Старик узнал, сказал, что я его позорю. Велел мне их утопить. Вместе с кошкой.

Он закрыл глаза на несколько секунд. Из всех воспоминаний детства это одно из самых тяжёлых. Но не самое.

— Мне жаль, Эйн.

— А, ладно, давно было. Всё допил?

— Ага, — Людвиг потряс бутылкой. — Это к тебе.

Поводырь показался издалека, а не подкрался со спины, как делал обычно. Он держал краюху хлеба, но увидев, что Эйнар не один, Васур разломил ломать надвое, отдал им и убежал.

— Он странный, но ты ему нравишься, — сказал парень. — Ко мне не подходит.

— У меня хорошо получается ладить с идиотами, они ко мне так и липнут.