Никита Хмарский – Секунды, которые изменили всё снова (страница 2)
– Нет, – сказал он. – Не возвращался.
Аня кивнула, но не отводила взгляда.
– И не пытался?
– Нет.
Она выдохнула, как будто отпуская что-то, что держала всё это время.
– Я иногда думаю… – она замолчала, подбирая слова. – Что если бы можно было. Ну, знаешь. Чуть раньше. Чуть по-другому.
Никита сел рядом.
– Я тоже думал, – сказал он тихо. – Очень долго думал.
– И?
Он посмотрел на имя на камне, на даты, которые больше не менялись.
– И понял, что если начать снова… то это уже будет не жизнь. А попытка не чувствовать.
Аня усмехнулась – криво, но без злости.
– Ты всегда умел сказать так, что вроде и правильно, и больно.
– Прости.
– Не за что. – Она помолчала, потом добавила: – Я просто хотела убедиться, что ты… не застрял там.
Никита покачал головой.
– Я здесь.
Она посмотрела на него внимательно, будто проверяя, действительно ли он стоит рядом, а не где-то ещё.
– Хорошо, – сказала она наконец. – Значит, всё правда закончилось.
Он хотел ответить сразу, но слова не пришли. Вместо этого он лишь кивнул.
– Я иногда злюсь на себя, – сказала она, не глядя на него. – Думаю: а вдруг ты мог. И просто… не стал.
Никита медленно выдохнул.
– Я пытался, – сказал он.
Аня резко повернулась к нему.
– Что?
Он не отвёл взгляд.
– Пытался всё исправить. Не один раз. Не аккуратно. Я зашёл слишком далеко.
Она молчала, давая ему пространство. Никита провёл ладонью по колену, будто проверяя, здесь ли он.
– И что потом?
– Потом время перестало быть… направлением. Меня начало метать. День, ночь, годы – всё смешалось. Я просыпался и не знал, сколько мне лет и кого я уже потерял. Был момент, когда я всерьёз думал, что больше не выберусь.
– Господи… – прошептала Аня.
– Я выбрался случайно, – сказал он честно. – Или потому что устал бороться. Не знаю. Но тогда я понял одну вещь.
Он посмотрел на имя на камне.
– Если начать жить ради того, чтобы ничего не терять, – ты перестаёшь жить вообще. Ты просто всё время отматываешь назад.
Аня вытерла глаза тыльной стороной ладони, злясь на себя за слёзы.
– Почему ты никому не говорил?
– Потому что это не подвиг, – ответил он. – Это ошибка, за которую мне повезло расплатиться и остаться здесь.
Она медленно кивнула.
– Значит… ты правда больше не полезешь туда?
Никита ответил сразу. Без паузы.
– Нет. Даже если снова смогу.
Он чуть усмехнулся.
– Особенно если снова смогу.
Они посидели ещё немного. В этот раз тишина была другой – тяжёлой, но честной. Аня первой встала.
– Спасибо, что сказал, – произнесла она. – Теперь я знаю, что ты не сбежал. Ты просто остался.
Никита кивнул.
Когда он уходил, кладбище осталось позади – неподвижное, спокойное, без обещаний. И впервые за долгое время он был уверен:
некоторые двери лучше не держать даже приоткрытыми.
Потому что выбрать настоящее —
иногда самый тяжёлый выбор из возможных.
Глава 2. Отец
Отец напомнил о себе без предупреждения.
Не звонком – сообщением.
«Я в городе. Если не занят, давай посидим где-нибудь. Просто так».
Они встретились в небольшом кафе недалеко от парка. Место было простым, почти безликим – светлые столы, негромкая музыка, окна, в которых отражались прохожие. Отец пришёл раньше и уже пил чай.
Никита узнал его сразу – и всё же на секунду замешкался.
Отец постарел. Не резко, не болезненно – просто по-настоящему. В его волосах появилась ровная, спокойная седина, не та, что приходит от бессонных ночей и дешёвого алкоголя, а та, что остаётся после прожитых лет. Лицо стало суше, строже, но взгляд – чище. В нём больше не было той мутной расфокусированности, с которой Никита когда-то боялся встречаться взглядом.
Отец был одет просто: тёмная куртка, аккуратная рубашка, чистые, но уже потёртые ботинки. Ничего лишнего, ничего показного. Человек, который научился не прятаться ни от себя, ни от мира.
Он держал чашку обеими руками – спокойно, без дрожи. Никита поймал себя на том, что именно это замечает в первую очередь.
– Привет, – сказал отец, поднимаясь.
– Привет.
Они неловко пожали друг другу руки и сели. Некоторое время молчали – не потому что нечего было сказать, а потому что оба знали цену словам.
Отец выглядел… хорошо. Не молодо, не идеально – просто хорошо. И именно это пугало Никиту больше всего.
– Как ты? – спросил отец первым.
– Нормально, – ответил Никита. – Правда.