Никита Гузь – Глаза цвета неба (страница 6)

Когда спектакль закончился, я нашел ее у края сцены, сидящую на ступеньках и прикрывшую ладошками лицо.

– Что-то случилось? – взволнованно обратился я к ней.

Светлана шмыгнула носом, что меня удивило. Неужели ее так сильно затронула гибель главного персонажа, что она даже заплакала? Я присел рядом. Нужно было девушку успокоить, и лучший способ для этого – объятия. Лучший, но не в нашем случае. Светлана объяснила мне, что мы происходим из разных миров, поэтому желательно избегать физического контакта, особенно инициированного мной. Она же, исполняя роль Ангела-хранителя, могла прикасаться ко мне, но очень аккуратно, чтобы, не дай Бог, это не привело к серьезным осложнениям.

– Он ее любил, поэтому не мог поступить по-другому, – как можно мягче заговорил я. – В книгах у писателей бывает такая вот любовь, когда ради любимой герой готов жертвовать всем. На деле, а не на словах. Это просто выдумка автора.

– Такая любовь существует, – перебила меня Светлана. – Ее нужно только увидеть.

Она серьезно посмотрела на меня своими чудесными глазами, которые от слез сделались светлее, ярче и, казалось, даже прозрачнее, словно чистая родниковая вода где-то в райском саду. В этот взгляд было сложно не влюбиться, и я утонул в нем, чему, признаться, был безумно рад.

– Не знаю, я никогда не любил, но всегда хотел, чтобы такое со мной произошло, – сказал я наконец.

Сознание начало постепенно ко мне возвращаться. Я что-то бормотал о любви, о чувствах, только это было так, словно слова срывались с языка без моего ведома. Все, что я видел, – это ее глаза, которые заполняли меня до края. Причем не было желания ее целовать, не возникало телесного влечения, просто внутри звенел восторг от чистоты и такой удивительной глубины глаз.

– Ты обязательно полюбишь! Главное – не бояться этого! – она протянула ко мне руку и осторожно провела по волосам.

Меня в очередной раз словно ударило сильным разрядом тока, однако теперь получилось удержать себя и не вскочить с места, не подать вида. Я боялся, что если вдруг она узнает, какова сила ее прикосновений, то перестанет так делать.

– Знаешь, как я влюбился в первый раз? – проговорил и невольно усмехнулся.

Она улыбнулась.

– Это было в школе, в седьмом классе. Мы сидели на перемене перед уроком музыки. Я что-то, как всегда, рисовал в своем блокноте, мечтая стать художником. Моя рука выводила образ девушки, какой-то нереальной, выдуманной. Один из одноклассников подсмотрел и сделал вывод, будто это девочка из нашего класса. Он принялся смеяться над тем, что, мол, я влюбился. Мне ничего не оставалось, как ответить ему, что все это вздор и глупость, что она мне совсем не нравится. Девочка вскочила из-за парты и выбежала в коридор вся в слезах. Я почувствовал свою вину и после этого начал обращать на нее внимание. Делал отчаянные попытки с ней подружиться, но она меня избегала. В какой-то момент я поймал себя на мысли, что, кажется, люблю ее. Взаимностью она не отвечала, но я все равно дарил ей подарки, писал стихи, помогал донести портфель. Смешно.

– Это была влюбленность. Ты учился любить, и это замечательно! – похвалила Света.

– Наверное, ты права, я хотя бы вспоминаю об этом с теплом, без каких-либо обид. Мне вовсе не хочется ее найти или… Просто вспомнил из жизни интересный момент.

После признания я замолчал, припоминая в деталях свою юношескую влюбленность, но рассказать пережитое оказалось трудной задачей.

– Это произошло в классе восьмом, перед самым Новым годом. Для нас устроили дискотеку в актовом зале и елку. Я тоже туда пришел. Сейчас уже забыл, пытался ее пригласить или нет, но отчетливо помню, что она пошла с кем-то танцевать, а я сгорал от ревности. Затем выскочил на улицу и стал бродить по снегу, представляешь, в одном костюме. Через какое-то время меня разыскали мои друзья. Я пытался их прогнать, догадывался, что один из них нравился моей возлюбленной. Может быть, она даже с ним танцевала. По-моему, да. Знаешь, я запомнил этот момент потому, что именно тогда понял, что такое дружба. Друг – тот, кто готов поддержать и быть рядом, когда тебе плохо, пожертвовать чем-то ради тебя. Друзья ведь пришли туда танцевать, а не успокаивать меня, но я был для них важнее. Нас жизнь раскидала, но я это запомнил.

Поделился наболевшим и грустно улыбнулся.

– Дружба – это и есть любовь, – нежно произнесла Светлана.

– Не думал об этом, – заключил я в ответ. – Так, хватит грустить. Пойдем. Спасибо, что выслушала.

Театр уже опустел, и даже двери успели запереть, но для нас, к счастью, это не было помехой. Светлана хотела и дальше говорить обо мне, но я всеми правдами и неправдами пытался этого избежать. И я завел разговор о постановке, которую мы смотрели, – что понравилось, а что нет.

9 глава

Отныне я решил тщательно продумывать наши дальнейшие маршруты и избегать места, связанные с множеством моих воспоминаний, особенно те, где я совершал то, за что должно быть стыдно. Поэтому из театра мы возвращались окольными путями. На улице шел крупный снег. Пушистые хлопья падали с неба и в освещении ночных фонарей создавали сказочное настроение. Водители стояли в пробках и, скорее всего, проклинали ненастную погоду. А вот дети, молодежь и некоторые взрослые, наоборот, восторгались всем сердцем. Мы никуда не спешили, потому времени для рассматривания лиц прохожих было предостаточно.

– Знаю, куда нам нужно пойти! – произнес я и радостно потер руки, после чего изменил намеченный маршрут.

Мне показалось, что Светлане город казался чужим, вернее, только сейчас, находясь рядом со мной, она постепенно знакомилась с его достопримечательностями. И я был этому рад, так как рассказывал ей все, что знал, и одновременно старался показать свои самые любимые места.

Парк был открыт, а вот аттракционы не работали, но все равно поток желающих отдохнуть не ослабевал. Одни просто прогуливались, другие спешили на каток, а третьи проходили сквозь запорошенный парк, не обращая внимания на то, что творится вокруг. К моему счастью, колесо обозрения работало.

– Сейчас ты увидишь этот сказочный город с высоты птичьего полета! – похвастался я своей идеей.

Мы забрались в ближайшую пустую кабинку.

– Вот это – Нижнее озеро, а там – Верхнее. Помнишь, мы гуляли? – я показывал пальцами то в одну сторону, то в другую. – А вон там – музей Янтаря. А это…

Светлана с любопытством слушала меня. Чтобы все получше рассмотреть, мы прокатились около десяти раз. Никто не мог нас прогнать, разве только какая-нибудь парочка, но, к счастью, этого не произошло.

– Спасибо тебе! Это и правда очень красиво, как в сказке! – восхищенно поблагодарила Светлана.

– Да, я очень люблю колесо обозрения, хотя и боюсь высоты. Но это другое. Словно у тебя вырастают крылья, – я осекся от промелькнувшей мимолетной мысли. – Стоп. Они же у тебя есть?

Светлана взглянула на меня, как мать на ребенка, который придумал очередной план, связанный с детскими фантазиями, совершенно не думая о реальности.

– У тебя же есть крылья?! – не унимался я.

– Есть, но я и так нарушаю все что можно.

– Ну, пожалуйста! Нарушать – так нарушать! Живем один раз! – начал я уговаривать свою спутницу, но быстро осознал, что только что сболтнул лишнего и тут же умолк.

Светлана посмотрела на меня.

– Пойдем на озеро, там должно быть сейчас красиво! – предложил я.

И мы пошли, и гуляли там так долго, как хотели, а потом я решил показать ей парк с немецкой кирхой, которая в такую погоду должна была выглядеть, словно мы оказались в семнадцатом веке. История про крылья постепенно забылась, и я рассказывал все, что помнил: про кирху и какие-то сказки, связанные с Рождеством и чудесами. Светлана внимательно слушала меня и не перебивала, хотя порой приходилось либо что-то придумывать, либо опускать, так как детские книги остались в далеком прошлом.

– …Вот, и значит, Снежная Королева заморозила его, и она отправилась за мечом Короля Артура, – последнюю сказку я плохо помнил и не раз уже пожалел, что заговорил о ней, поэтому приходилось как-то выкручиваться. – Кружила метель. Огромные снежинки летели прямо ей в лицо. Гэндальф сбился с пути и переживал, что рано отпустил Горбунка и… Тебе интересно?

Я повернулся к Светлане, понимая, что фантазия иссякла, и в озвученной «Снежной Королеве» неожиданно для меня скоро может появиться даже хоббит с кольцом, правда, непонятно откуда и зачем там взявшийся. Надежда была лишь на то, что спутница ответит отрицательно и тем самым спасет меня от ужасного позора.

Но… она пропала.

Я покрутил головой по сторонам и наконец увидел ее. Светлана стояла рядом с лавочкой, на которой кто-то лежал. Или это был огромный сугроб? Подойдя поближе, я понял, что первая догадка оказалась верной – на лавочке лежал бездомный, свернувшийся калачиком и дрожащий под снегом, быстро покрывающим его толстым слоем. Холодно было или нет, мне сложно сказать, так как я ничего не чувствовал. Но, скорее всего, мороз пробирал до костей, обычно у нас в городе холода наступали именно в январе, и люди начинали потеплее кутаться в зимнюю одежду.

– Ты чего? – обратился я к девушке.

Светлана взглянула на меня. Выражение ее лица выдавало сильное волнение и тревогу, словно произошло нечто ужасное.