Никита Гузь – Глаза цвета неба (страница 12)

– Ты знаешь, что, когда страус прячет голову в песок, его тело остается на поверхности? – решил я поделиться своими знаниями, продолжив медленно идти вдоль озера.

– Я не знаю и не могу по этому поводу ничего сказать. У тебя есть право выбора, которым ты можешь распоряжаться по своему усмотрению, – тихо ответила Светлана, догнав меня.

– Понятно, – протянул я. – Пойдем, погуляем.

17 глава

На удивление, моих родителей дома нам застать не удалось. Решив их немного подождать, мы заглянули в мою комнату. Светлана с любопытством прохаживалась по ней, рассматривая мои детские фотографии на стене, коллекцию дисков и кассет, плакаты кумиров тех времен, когда я был еще подростком.

Увидев смерть мужчины, я долгое время пребывал в размышлениях о том, что в любой момент так же могу покинуть этот мир. Поначалу даже накрыла волна депрессии, но затем я успокоил себя: чему быть, того не миновать. Как потратить то время, которое было отведено, мне никто не мог сказать. Как правильно это сделать? Светлана на все пытливые расспросы молча опускала глаза и говорила о том, что это мой выбор, что она не вправе что-то советовать и тому подобное. Поэтому, придя в себя, я выработал план – сперва повидать дорогих мне людей, а потом продолжить путешествие по миру самолетами и таким образом побывать почти во всех странах.

Мои родители жили далеко в области и очень редко куда-то выбирались. Мать все время хотела купить частный дом, но постоянно откладывала, считая, что незачем тратиться, хотя ее тянуло жить на природе. Во дворике она хотела разбить свой небольшой сад. Мы виделись с ними очень редко. Обычно я приезжал только на семейные праздники, а в последние годы вообще просто звонил и отправлял деньги на подарки. Но я редко появлялся в родном доме не только из-за большого расстояния – у нас складывались довольно непростые отношения с отцом, человеком с трудным характером. Он был военным до мозга костей, служил верой и правдой Отчизне до самой пенсии. Он искренне считал, что это самая достойная профессия для мужчины – военнослужащий. А я даже в армии не был. Обратившись в правовую фирму и заплатив им пару месячных окладов, получил справку о болезни, согласно которой меня не могли призвать. Естественно, никакой болезни и в помине не было, просто мне не хотелось терять целых два года своей жизни. Отец, узнав об этом, долгое время со мной вообще не разговаривал, стыдился. В каждый мой приезд он напоминал о том, что настоящая профессия мужчины – защищать Родину, а все остальное – для слабаков и трусов.

– Какой ты милый! – нежно произнесла Светлана, всматриваясь в фотографию. – Я помню этот день. Тебе купили пистолет, а ты ходил хмурым. Таким тебя и сфотографировали.

Я проследил за ее взглядом. На черно-белой фотокарточке был изображен щекастый мальчуган в фуражке и костюме летчика. С самого моего рождения отец считал, что сын пойдет по его стопам, поэтому на всех утренниках я был то летчиком, то моряком, то еще кем-то военным. Даже когда остальные дети наряжались Микки-Маусами и Черепашками-Ниндзя, я был недовольным пограничником с автоматом. Так порой хотелось всех их расстрелять… или застрелиться самому.

– Да, помню. Я хотел мороженого, а отец сказал, что его едят только девчонки, и купил мне пистолет, – вздохнув, отозвался я.

– А потом твоя мама купила мороженое для себя, а скормила почти все тебе, – улыбнулась Светлана.

Я кивнул. Это правда. Мама уважала папу, но старалась меня баловать. В тот день она купила себе мороженое и, откусив пару раз, отдала мне. Отец бурчал всю дорогу, напоминая, что сладкое из мальчишки сделает девчонку.

– Ты был хорошим мальчиком, пока не познакомился с Денисом, – мой ангел-хранитель продолжила осмотр фотографий.

Я взглянул на фотоснимок и удивился, как отец не сорвал его, ведь это был именно тот период, когда я почувствовал себя взрослым и в первый раз в жизни ушел из дома, громко хлопнув дверью. Сказал тогда, что лучше умру, чем буду таким, как он. Щекастый мальчуган исчез, как и одежда военного. Теперь со снимка в компании ребят смотрел худощавый парнишка с длинными волосами и бутылкой пива в руке. На футболку с изображением солиста группы «Король и Шут» была надета кожаная куртка. По-моему, именно в выпускном классе я решил научиться играть на гитаре и влился в компанию своего одноклассника, что помогло мне привлекать внимание девчонок. Тогда же я окончательно понял, что не готов быть военным. Жить с солдатами в бараках и бегать под пулями, рискуя своей жизнью, – не для меня. Мне по душе были тусовки, клубы и ночные прогулки.

– Я же тебе говорил, уехал он куда-то со своим этим… другом, – усталым голосом протянул отец, распахивая дверь в квартиру. – Зря только скатались. Столько времени потратили.

– Что-то на сердце у меня неспокойно, – вслед за ним зашла мама. Ее голос был озабоченным, а под глазами виднелись мешки. – Хоть бы позвонил, сказал, что живой. Уехал куда-то.

– Опять, наверное, в свою Москву к девкам. Говорил тебе, что нужно было отдавать его в училище, тогда стал бы мужиком, а так вырос недотепой, – отец махнул рукой.

Сбросив обувь и верхнюю одежду, родители прошли в комнату.

– Женился бы он скорее, – вздохнула мама. – Может, остепенился бы.

– Чтобы жениться, мужиком нужно быть!

– Ну зачем ты так? – примирительно произнесла мама. – Ведь тоже скучаешь по нему.

– Нет, как и он по нам, – отрезал отец. – Пойду чаю поставлю.

Он удалился на кухню. Мама села на диван, достала телефон и принялась набирать номер. Вместо ответа раздались сплошные гудки. Тяжело вздохнув, она схватилась за сердце.

– Что случилось? Болит? – отец появился моментально и подскочил к любимой жене.

– Чует оно: с ним что-то произошло. Болит который день! – отмахнулась мама. – Телефон выключен. Друг тоже недоступен. Вдруг что-то плохое, а?

Папа сел рядом и обнял ее.

– Все хорошо, не переживай. Наверняка по клубам гуляет. Может, что с телефоном? Позвонит.

Они сидели обнявшись. Отец успокаивал маму, чтобы она не переживала. Я стоял рядом, и впервые за несколько лет у меня не было обиды и злости на него. Хотелось просто сказать, что соскучился и что люблю их очень: и маму, и папу.

– Почему Денис им ничего не сказал? – удивился я. – Не хотел пугать? Ты можешь ее успокоить? – Я повернулся к Светлане.

Она кивнула и, подойдя к маме, коснулась ее сердца.

– Может, принести лекарство или скорую вызвать? – с беспокойством спросил отец.

– Не нужно, мне уже легче, – отозвалась мама.

Светлана убрала руку от ее сердца и отошла на пару шагов назад.

– Ее боль от переживаний. Я немного утешила, но ненадолго, – робко призналась она.

– Ну, Денис! – покачал я головой.

Мы решили остаться у родителей до конца дня. Я хотел, чтобы Светлана как можно больше могла быть рядом и, если что-то случится, помочь. Родители поужинали, рассуждая о том, как бы было хорошо, если бы я женился и не пропадал вот так с друзьями непонятно где. А затем отец сел читать книгу. Телевизор он категорически не воспринимал, считая, что от него люди тупеют. Мама сидела рядом и вязала мне очередной свитер. Я почти каждый год получал от нее такой в подарок, но не носил, предпочитая вещи помоднее.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.