Никита Филатов – Тень полония (страница 50)
– Будьте же вы все прокляты…
По измученному страданием телу Алексея Литовченко пробежала очередная волна обжигающей боли, и на пульте возле поста дежурной медицинской сестры загорелась тревожная лампочка…
Опаздывать нехорошо.
То есть когда опаздываешь сам – это, конечно, нервирует. Однако не слишком.
А вот когда в указанное время в указанном месте нет тех, кого с нетерпением дожидаешься…
Согласитесь – это ужасно.
Тем более если ночь, проведенная перед встречей фактически на нелегальном положении, была не самой спокойной в биографии, и поспать пришлось всего пару часов, да и то урывками…
– О, простите!
– Ничего страшного. – Виноградов посторонился, пропуская подростков на роликовых коньках.
– Простите, сэр…
Надо быть внимательнее, сказал себе Владимир Александрович. А то запросто можно и под лошадь попасть… а что? Вполне реально.
Вон по соседней дорожке проехали же недавно галопом две всадницы в костюмах для верховой езды и в обтягивающих белых штанах.
Вокруг зеленел прославленный в обоих полушариях планеты Гайд-парк.
Прежде чем направиться вглубь его, по аллее, Владимир Виноградов в очередной раз глянул на схему – встреча должна была состояться у некоего монумента, воздвигнутого в честь норвежско-британской дружбы.
Так, понятно…
Надо же, здесь имеется даже свой полицейский участок?
Вдоль дорожек, как и в любом другом парке любого города и любой части света, прогуливался обычный народ – в основном молодые мамаши и темнокожие няни с колясками или одинокие пенсионеры. Многие несли с собой пластиковые прозрачные дождевики, почти у каждого в руках был зонтик…
По мнению одного знатока местной жизни, когда истинным англичанам угрожает непогода, они не спешат прятаться по домам, в отличие от своих континентальных европейских соседей. Потому что, с их точки зрения, непогода – это отличный соперник, достойный и вместе с тем хорошо знакомый. Принято считать, что в непрерывной схватке жителей Великобритании с неблагоприятными погодными условиями лучше всего проявляется их национальный характер. К тому же, если англичанам на какое-то время запретить обмен мнениями о погоде, они просто не будут знать, о чем еще следует разговаривать.
Вообще же, если полагаться на стереотипы, Соединенное Королевство следовало считать страной, населяемой детективами-любителями, футбольными хулиганами, педерастами из родовитых семей, а также здравомыслящими, хотя и несколько тупыми, сельскими жителями…
Знаменитый Гайд-парк, если входить в него со стороны Мраморной арки и Уголка оратора, больше всего напоминает футбольное поле, увеличенное в несколько раз и расчерченное желто-серыми линиями пешеходных дорожек. Деревья, высаженные на весьма почтительном расстоянии друг от друга, начинались довольно далеко, за птичьим заповедником, и сейчас людей в этой части Гайд-парка было не много, но и не мало – как раз примерно столько, сколько было необходимо Виноградову, чтобы не выделяться.
Придя на берег озера Серпентайн, к памятнику норвежско-британской дружбе, которую без особых затей олицетворял огромный валун с соответствующей надписью, Виноградов старательно повертел головой – благо никаких подозрений это не могло вызвать.
Турист, он ведь и есть турист: все хочется рассмотреть, запомнить, сфотографировать, в конце концов… Кстати, то еще местечко – именно здесь, говорят, утопилась беременная жена поэта-романтика Шелли, узнавшая о намерении супруга уйти к шестнадцатилетней любовнице. А еще где-то рядом, неподалеку, находится ныне закрытое кладбище домашних любимцев – в основном, разумеется, собак и кошек.
Владимир Александрович опустился на корточки возле памятного валуна и сделал вид, что возится со встроенной фотокамерой своего мобильного телефона.
Пусто вокруг. Никого…
В этой части парка не было видно даже влюбленных парочек – очевидно, холодная, мокрая после ночного дождя трава под деревьями не казалась им привлекательной для объятий и поцелуев.
– Вот и хорошо.
Почти сразу же самая шустрая, самая любопытная белка спустилась по дереву вниз и подбежала к сидящему на корточках Виноградову.
– Здравствуй, здравствуй…
Белка держалась на расстоянии вытянутой руки и совершенно без страха рассматривала человека.
– Знаешь, что? Я вижу, очень модно у вас тут, в Лондоне, попрошайничать.
Владимир Александрович встал – но тут же был вынужден вновь наклониться: забытый на коленях телефон мягко вывалился ему прямо под ноги.
– Ох, ты, блин…
В то же мгновение Виноградов непроизвольно отпрянул в сторону: точно за тем местом, где долю секунды назад находилась его голова, не повинный ни в чем монумент разорвался фонтаном осколков и каменных брызг.
Виноградову приходилось участвовать в уличных перестрелках, и он не раз видел собственными глазами, как выглядит попадание пули в бетонную кладку или в каменную стену. Кроме того, он прекрасно представлял себе, что в подобных ситуациях одним выстрелом дело никогда не ограничивается – поэтому, не заботясь о чистоте своего гардероба, упал и перекатился через левое плечо, уходя с предполагаемой линии огня под прикрытие памятника.
– Твою мать!
Последнее время Владимир Александрович не любил, когда в него стреляют.
Судя по всему, огонь велся откуда-то справа. И дистанция, видимо, была довольно приличная! По идее, профессиональный снайпер не станет суетиться и после первой же неудачи менять оборудованную и просчитанную огневую позицию.
Как правило, в войне нервов проигрывает жертва…
То есть следовало замереть и не высовываться.
Пока Владимир Александрович, на свое счастье, находился в относительной безопасности, но печальный опыт подсказывал: время стрелков-одиночек прошло еще задолго до убийства Кеннеди. Как правило, у организаторов и исполнителей подобных мероприятий имелось в запасе несколько страховочных вариантов.
Так. Допустим, сейчас кто-то невидимый анализирует ситуацию. Потом принимает решение и отдает команду… Точно! Со стороны общественной парковки послышалось нарастающее, противное рычание моторов.
Ну что же, как говорится: лучше сделать и пожалеть, чем не сделать и потом раскаиваться!
Тем более что при определенном раскладе раскаиваться будет уже некому… Виноградов напружинился, чуть отклонил себя в сторону – и в коротком прыжке, отдаленно напоминавшем полет валькирии, преодолел открытое пространство, отделявшее его от ближайшего дерева.
Если Владимир Александрович не ошибся в расчетах, то теперь он окончательно выпал из поля зрения снайпера. Впрочем, даже если ошибся – упрекать себя за это осталось совсем недолго.
Теперь предлагалось на выбор: бежать, петляя, куда глаза глядят, через парк, под прикрытием редкой осенней растительности или же двинуться прямо – навстречу рычащей все громче смертельной опасности.
Логика подсказывала первый вариант, но в играх без правил на нее полагаться не стоило…
Поэтому перепуганный до полусмерти Виноградов кинулся напрямик. Краем глаза он засек двух стремительно приближающихся по аллее, вдоль озера, мотоциклистов – до передних колес их огромных, оставляющих за собой облака бензиновой вони «харлей-дэвидсонов» или «ямах» оставалось всего несколько десятков метров.
– Мать твою чтоб!
Пуля снайпера, понадеявшегося на стандартную логику жертвы, чуть-чуть запоздала. Насквозь прошив крону дерева, с которым только что поравнялся Виноградов, она ушла куда-то дальше, в траву.
Очевидно, парень с винтовкой выругался и сделал выводы на будущее.
Сам же несостоявшийся покойник уже нырял куда-то головой вперед, и вслед ему неслись глухие похлопывания пистолетных выстрелов. Пока огонь велся не слишком прицельно, но от души…
Видели бы сейчас адвоката Виноградова его клиенты! Владимир Александрович привалился спиной к стволу дерева и притих. Это вам не популярная телевикторина, минуту на обдумывание никто не даст! Пора как-то разрешать ситуацию…
Стрелок с винтовкой был уже не опасен – все-таки парк и какие-никакие, но зеленые насаждения. Мишень уже не видна, а вести огонь наугад он не станет: мало ли кто еще из случайных прохожих гуляет в зоне необъявленных военных действий. Что касается парочки мотоциклистов на аллее, то, прежде чем бросить своих двухколесных друзей и пуститься в погоню по зарослям, они должны будут непременно связаться с начальством…
Поэтому – вперед! К персональному светлому будущему.
Владимир Александрович заставил себя встать с земли и – то, петляя, то, пригибаясь – двинулся в сторону каких-то служебных строений, расположенных совсем неподалеку от злополучного памятника и отделенных от остальной территории парка невысоким забором с аккуратно подстриженной изгородью из колючих кустов. Возле изгороди были припаркованы сразу две автомашины: пятиместный легковой «воксхолл» с частными лондонскими номерами, а также аккуратный темно-зеленый грузовичок, украшенный желтыми отличительными сигналами и эмблемой Королевской парковой службы.
Значит, где-то поблизости должны находиться и те, кто на этих машинах приехал…
В данный момент его совсем не тревожили сакраментальные вопросы бытия из серии, «кто» и «зачем» пытается его убить. Значительно больше Виноградова интересовало, сколько
Впрочем, судя по тому, что Владимир Александрович был пока жив, некоторые шансы оставались.