Никита Филатов – Тень полония (страница 43)
Сейчас первая семья Алексея живет в трехкомнатной квартире на севере Москвы вместе с родителями его бывшей жены. Отец – кстати, тоже с новой супругой – обосновался в городе Нальчике, мать осталась в Днепропетровске, на Украине…
Несмотря на боль в горле и головокружение, Алексей Литовченко не мог не улыбнуться про себя, вспомнив происшествие со своей нынешней тещей. После того как в ноябре двухтысячного года он бежал из-под следствия в Англию и получил политическое убежище, бывшие коллеги по ФСБ долгое время не могли установить место жительства беглеца. Так вот, помогла им в этом, – разумеется, невольно – мать второй жены Алексея, которая как-то отправилась в Лондон, чтобы навестить дочку, зятя и внука. А когда она возвращалась домой, то на всякий случай, не полагаясь на память, записала их английский адрес.
Уже в столичном аэропорту незадачливую тещу Литовченко встретили специально обученные люди из славной российской контрразведки, которые ее тщательно обыскали – и извлекли на свет божий заветную бумажку с нужной им информацией…
Вот уж точно: нарочно не придумаешь!
Боль над переносицей и в висках утихала очень медленно и неохотно – так Атлантический океан отступает от берега в самом начале отлива…
Зачем это все понадобилось итальянцу?
Какого дьявола? Провокация?
Глупо!
Глупо – и непрофессионально, хотя как раз к этому-то давно уже следовало привыкнуть.
Впервые о подполковнике Алексее Литовченко заговорили еще в девяносто восьмом, когда он нашел в себе мужество публично заявить, будто получил от руководства Федеральной службы безопасности приказ устранить Бориса Березовского. Вот тогда провокации следовали одна за другой: увольнение, арест, обвинение в превышении служебных полномочий…
Все это проделывалось так неумело и в такой спешке, что суд просто был вынужден вынести оправдательный приговор.
Впрочем, Литовченко сразу задержали по новым обвинениям, которые тоже закончились ничем.
Тогда против бывшего контрразведчика возбудили третье дело: якобы он купил взрывчатку у некоего сына командира костромского полка внутренних войск, а потом, при задержании, подкинул ее невиновному гражданину, избив последнего до полусмерти. Почти одновременно российские спецслужбы начали новое расследование – по факту избиения Алексеем Литовченко двух человек на допросе в подмосковном Подольске. В конце концов костромское и подольское дела были соединены, с Литовченко взяли подписку о невыезде, однако дожидаться нового ареста он не стал и предпочел сбежать в Англию.
Тогда все было ясно: есть писаные и неписаные правила игры, есть роли, которые отведены в этой опасной игре каждому исполнителю…
А сейчас?
Какой смысл был подсовывать Литовченко какую-то ерунду вместо нужного адреса?
Ведь он в тот же вечер не удержался, пошел и проверил: дом номер шестьдесят восемь по улице с длинным названием Ройял Хоспитал-роад действительно занимал мистер Гордон Рамсэй.
Только был он шеф-поваром расположенного тут же, по этому адресу, одноименного ресторана, одного из лучших в Лондоне, автором книг по гастрономии и любимцем английских домохозяек, не пропускающих ни одной серии его телевизионного кулинарного шоу. Мистер Гордон Рамсэй имел на счету своей команды семь высших ресторанных наград – звезд «Мишлен», и попасть в это заведение было чрезвычайно трудно.
В одном туристическом справочнике утверждалось, к примеру, что полупустым ресторан был всего раз – когда здесь решил пообедать в сопровождении вооруженной до зубов охраны писатель Салман Рушди, прятавшийся от приговора исламистов. А еще, говорят, мистер Рамсэй выгнал на улицу знаменитую голливудскую киноактрису – только за то, что она пришла пообедать в компании журналиста, когда-то не слишком уважительно отозвавшегося о хозяине…
В общем, не знать этого мог, пожалуй, только иностранец весьма среднего достатка, не слишком давно обосновавшийся в британской столице. И наверное, выбор адреса больше всего походил на ничем не прикрытое издевательство…
Литовченко до самого последнего момента не подозревал подвоха – и тем страшнее оказался шок, испытанный им на пороге фешенебельного ресторана. Немного пришел в себя Алексей, только оказавшись напротив станции метро Sloane Square: надо было срочно что-то делать!
Судя по вывеске, хостел «Паддингтон Инн» никуда не исчез – просто ни на звонки Алексея, ни на крики, ни на его отчаянный стук в запертую дверь никто так и не отозвался, а незнакомый привратник внизу или не хотел, или просто не мог пояснить по этому поводу ничего вразумительного.
– Зачем? Какого дьявола?
Меры конспирации теперь уже вряд ли что-нибудь значили, поэтому Алексей, опять оказавшись на улице, начал звонить профессору Лукарелли прямо с мобильного телефона:
– Ну же! Ну же, отвечай, сукин сын!
Опять автоответчик: перезвоните позже или оставьте свой номер для связи…
В конце концов, итальянец ведь просто мог сказать, что сделка не состоится?
Это, конечно, тоже не самый лучший вариант развития событий, но…
– Подонок.
Хорошо, что Литовченко хотя бы не перевел ему денег.
Кстати, о деньгах…
Все ведь было задумано очень просто.
По первому варианту Литовченко получал от Ахмеда Закатова первую половину денег – аванс в пятнадцать миллионов долларов, а затем десять из них отдавал итальянскому профессору за информацию о советском агенте и о его грязной атомной бомбе. Оставшиеся деньги, еще пятнадцать миллионов, Закатов должен был выплатить в течение недели после этого… Сколько оставил бы при таком раскладе «вице-премьер чеченского правительства в изгнании» себе, отставного подполковника ФСБ не интересовало абсолютно – его собственный, личный доход должен был равняться двадцати миллионам в полновесной американской валюте.
Во втором случае за все платили русские спецслужбы и политики.
Примерно по той же схеме – разве что один миллион из двадцати Литовченко заплатил бы по чести и совести за посредничество и за транспортировку наличных денег Владимиру Виноградову.
Третий путь развития событий, – так сказать, комбинированный, – призван был сочетать в себе все преимущества первых двух. То есть информация о «Полонии» продавалась и бывшим коллегам по ФСБ, и тем, кто скрывался за спиной Ахмеда Закатова. Не так уж трудно сообразить, что совокупный доход в этом случае составил бы ни много, ни мало – тридцать девять миллионов долларов США.
Хорошие деньги.
Очень хорошие деньги – и без всякого риска!
С такими деньгами вполне можно скрыться от всех, кто, в последние годы считал себя вправе, по собственному усмотрению, распоряжаться судьбой Алексея Литовченко: и от мстительных ребят с Лубянки – наследников Феликса Дзержинского, и от опостылевшего вконец Олигарха, и даже от англичан, с их назойливой и небескорыстной заботой…
А что теперь? А теперь-то что делать?
Допустим, на следующей неделе Москва даст положительный ответ на его предложение.
Допустим, они даже согласятся выплатить аванс…
Ладно. Жаль, конечно, хорошего парня Володю – его, очевидно, сделают крайним, когда Генерал разберется во всей этой мутной истории и поймет, что беглый подполковник контрразведки Алексей Литовченко опять обвел
А вот с Закатовым – с ним дела обстоят намного хуже…
Чего стоит одна только история с принятием ислама!
Поначалу, когда Ахмед поставил это условие, Литовченко даже не поверил своим ушам: еще чего не хватало! Потом рассмеялся, надеясь перевести все услышанное в шутку. Потом возмутился. Потом… потом все же вспомнил о том, какая сумма стоит на кону, – и дал согласие.
К искреннему и приятному удивлению беглого подполковника контрразведки, обрезания делать не потребовалось: оказывается, по мнению большинства исламских богословов, для новообращенных мусульман это предписание является необязательным, хотя и крайне желательным. Как сообщили ему Ахмед Закатов и седобородый, благообразный мулла, удостоивший Алексея специальной наставительной беседы, в Священном Коране обрезание не упоминается, хотя есть множество хадисов о его необходимости.
– Для того чтобы принять ислам, достаточно лишь произнести слова главного исламского свидетельства на арабском языке или же на любом другом языке, которым ты владеешь… – пояснил мулла, говоривший по-русски почти без акцента. – Однако эти слова должны произноситься с верой в сердце и с твердым намерением принять ислам. Необходимо отказаться от всех убеждений, противоречащих истинной религии Всевышнего…
– И все? – не поверил Литовченко.
– А разве этого не достаточно?
– Я знаю, верю всем сердцем и подтверждаю на словах, что нет божества, кроме Единого Создателя – Аллаха, и я знаю, верю всем сердцем и подтверждаю на словах, что Мухаммад – последний Посланник Аллаха…
Повторяя за новым духовным наставником формулировки, священные для любого мусульманина, Литовченко не испытал ни душевного трепета, ни надежды, ни радости. Очевидно, сказывалась своего рода привычка: когда-то он уже клялся в верности делу коммунистической партии, произносил перед строем слова советской воинской присяги и, собственно, не так уж и давно, в зрелом возрасте, крестился у православного батюшки…