Никита Филатов – Тень полония (страница 36)
– По словам Василия Митрохина, все материалы, связанные с неудавшейся подготовкой проекта «Полоний», списали в архив, и отправили на вечное хранение. Поэтому в дальнейшем этот вопрос при допросах Митрохина и при анализе его архива не поднимался – англичанам и без того хватало информации, которую следовало отработать как можно быстрее.
– Однако у тебя по этому поводу оказалось свое собственное мнение, верно?
– Да, верно, – кивнул профессор. – Перечитывая как-то раз стенограмму допроса Митрохина, я подумал: а вдруг они все ошибаются? А что, если допустить, будто проект «Полоний» все-таки был реализован русскими – и сейчас где-то там, в двух шагах от Букингемского дворца или от Даунинг-стрит, до сих пор дожидается своего часа смертоносная радиационная бомба? Знаете, Василий Митрохин был очень неглупым и предусмотрительным человеком, он вполне мог не то чтобы утаить, но, во всяком случае,
– Был? – уточнил слово, произнесенное итальянцем, голос из-за спины.
– Да. Василий Митрохин умер в Лондоне больше двух лет назад…
– Отчего?
– От старости, я полагаю. Ему ведь шел уже девятый десяток…
– Продолжай.
– Тогда я задумался, кому бы все это могло быть по-настоящему интересно…
– Журналисты?
– Нет. Случается, ребята из газет или с телевидения готовы платить за сенсации, но в последнее время их значительно больше интересуют половые извращения членов правительства и фотографии с голыми кинозвездами, чем политические скандалы. Мне нужны были серьезные, большие деньги – и в конце концов я нашел того, кто готов был заплатить за возможность при случае вытащить старый скелет из чужого шкафа.
Итальянец опять произнес вслух фамилию Олигарха:
– Да, это был бы идеальный покупатель. Тем более что, на мой взгляд, ему не так важно, существует ли «русская бомба» на самом деле – он ведь не столько бизнесмен, сколько политик, а политику важен в первую очередь общественный резонанс. А, как известно, ценность любого политического скандала заключается лишь в его своевременности. Все остальное – вторично…
– Сколько ты запросил?
– Немного. Всего десять миллионов американских долларов. Это, знаете ли, вполне разумная цена для богатого человека, который и так за свой счет содержит практически всю оппозицию нынешнему режиму в России.
– А о самих англичанах тебе не пришло в голову подумать? Возможно, они заплатили бы еще больше?
– Подумал, конечно. И пришел к выводу, что это вряд ли: у британской контрразведки была возможность достаточно оперативно проверить мои источники информации, а также подлинные записи Митрохина, которые до сих пор находятся у них в распоряжении.
– А Москва? Как насчет ФСБ?
– Ну, уж они-то тем более сразу бы догадались, что мое предложение – блеф…
Некоторое время перерыв в допросе заполнялся только телевизором, исторгающим из себя идиотские шутки, смех, аплодисменты и громкую музыку.
– Значит, на самом деле проект «Полоний» так и не был реализован?
– К сожалению…
– И не существует никакого устройства с взрывчаткой и с ядерными изотопами?
– Я попытался проверить слова Митрохина, однако точно выяснить ничего не удалось: свидетели тех событий либо давным-давно уже умерли, либо действительно ничего не помнят, либо просто не хотят вспоминать…
– Тогда что же ты в конце концов скажешь своему русскому другу Алексу?
– Посмотрим…
На этот раз голос профессора Лукарелли прозвучал не слишком уверенно. Чувствовалось по всему, что с ответом на этот вопрос он и сам еще не определился:
– Вообще-то, я пообещал, что остальные сведения о советском агенте Полоний и о точном месте нахождения тайника будут переданы ему только после оплаты.
– И как бы ты потом выкручивался, ловкач?
– Не знаю, – поморщился итальянец. – Сначала надо было получить свои десять миллионов. А потом я бы, наверное, что-нибудь придумал.
– Значит, ты хотел просто-напросто обмануть этих русских?
– Мне не очень нравится это слово, но если вы настаиваете…
Человек за спиной помолчал – очевидно, обдумывая ситуацию:
– Японцы говорят: и обезьяна срывается с дерева, – сказал он вдруг и поинтересовался: – Умирать не хочешь?
– Не хочу, – помотал головой Лукарелли.
– А придется…
– Поверьте, синьор, я могу быть вам очень полезен.
– Кому это – нам? – насторожился невидимый собеседник.
– Да какая мне разница!
Еще какое-то время прошло в молчании.
– Когда и как ты должен связаться с этим русским?
Телевизионное шоу закончилось, и теперь под тихую, грустную музыку компьютерная графика показывала погоду на планете. В немецком городе Гамбурге, например, на завтра обещали переменную облачность без осадков и температуру двенадцать – четырнадцать градусов. По Цельсию, разумеется…
– Он всегда сам мне звонит.
– На мобильный телефон?
– Да, я ему оставил свой номер…
– Этот? – Сзади, из-за плеча Лукарелли, опять появилась все та же мужская рука.
– Да, – узнал итальянец собственную «Моторолу».
– Когда вы разговаривали с ним в последний раз?
– В прошлую пятницу, вечером.
– О чем?
– Алекс сообщил, что человек, интересы которого он представляет, готов заплатить. Однако, по словам Алекса, десять миллионов – это все-таки не маленькие деньги, и ему необходимы какие-то доказательства того, что выставленный на продажу товар действительно есть в наличии…
– Товар?
– Да, именно так он и выразился, этот русский… – подтвердил господин Лукарелли. – Я сказал, что готов выслушать и обсудить любые предложения. Я попросил дать мне время, чтобы подумать.
– Резонно, – согласился голос за спиной.
– Но теперь он звонит мне из Лондона каждый день, иногда по несколько раз.
– И что же ты ему отвечаешь?
– А что я, по-вашему, могу ответить? – пожал плечами Лукарелли. – Я просто не беру трубку…
Телевизор неожиданно замолчал: видимо, и здесь не по всем каналам вещают круглые сутки.
Вот и все, подумал Лукарелли. Если этот гад сейчас засунет мне в пасть какую-нибудь тряпку и переключит телевизор на работающую программу – значит, не договорились. Разговор окончен, и можно вспоминать отходные молитвы… Профессор отчетливо представил себе, как пуля почти без звука ввинчивается в оцепеневший от ужаса мозг.
Может, стоило бы заорать прямо сейчас, не дожидаясь развязки?
Однако обошлось:
– Наверное, я потом буду жалеть об этом, но…
Одним болезненным рывком человек, задававший вопросы, сорвал с запястий профессора, туго скрученных у него за спиной, хромированную цепочку: такие цепочки когда-то использовались в Народной полиции ГДР вместо наручников.
Надежно, компактно и очень практично…
– Спасибо!