Никита Филатов – Тень полония (страница 35)
– Тогда не надо торговаться. Итак?
Лукарелли провел языком по разбитой губе.
– Тот, который справа. Со светлыми волосами… это и есть Алекс – Алексей Литовченко, бывший сотрудник русской разведки. Он сейчас получил статус беженца в Великобритании.
– Откуда тебе все это известно?
– В газетах печатались его фотографии…
– Ну? Можешь ведь, когда захочешь! А что по поводу второго?
– Нет. Его я, по-моему, раньше не видел.
Кажется, ответы вполне удовлетворили человека, стоящего за спиной Лукарелли, и он убрал руку с фотографиями:
– Кто тебя послал в Лондон?
– Никто не посылал. Видите ли…
Некоторое время господин Лукарелли потратил на очень подробный и довольно убедительный рассказ о том, какое значительное положение он занимает в итальянской политической элите и каким международным авторитетом пользуется среди экспертов по ядерным вооружениям. Разумеется, вопрос о своем собственном многолетнем негласном сотрудничестве со спецслужбами некоторых государств он при этом деликатно обошел стороной…
Для пущей убедительности ему пришлось то и дело путать итальянские слова с английскими и даже несколько раз запинаться, чтобы сломать безупречную стройность повествования, – тогда невидимый собеседник немедленно и охотно подавал своему подручному команду: применить физическое воздействие…
После чего допрос опять возвращался в деловое русло.
Наконец человеку за спиной это все, видимо, надоело:
– Хорошо. А теперь расскажи, что тебе известно про полоний…
– Про что?
Огромная ладонь вооруженного громилы перекрыла господину Лукарелли воздух – и очередной болевой удар, казалось, вывернул наизнанку каждую клеточку его организма. В этот раз профессору удалось на несколько спасительных секунд потерять ощущение реальности – и первое, что он увидел, придя в себя, был обыкновенный пластиковый шприц, наполненный прозрачной жидкостью.
– Не хотелось, конечно. Но ты сам виноват!
– Что это?
Итальянца даже не стали наказывать за вопрос.
– Это специальное лекарство – от вранья, оно развязывает языки даже самым упрямым.
– Не надо!
– Нет-нет, ничего страшного! Даже больно не будет… Ты просто начнешь смеяться, радоваться, пускать слюни – и, скорее всего, до конца жизни так и останешься счастливым дурачком, если я немного ошибусь с дозировкой.
– Не делайте этого, прошу вас!
– Почему? – удивился человек со шприцем. – Назови хоть одну причину.
– Русский знает меня в лицо.
– Допустим. Ну, и что?
– Без моего участия сделка не состоится!
– Какая сделка?
– Полоний…
Кажется, это и в самом деле было ключевое слово.
– Рассказывай.
– Господа, развяжите мне руки? Пожалуйста…
– Потерпишь. Не так уж и долго осталось.
– Простите… – Лукарелли поежился, как от удара. – На упоминание о проекте «Полоний» я наткнулся еще в начале этого лета, разбирая для парламентской комиссии стенограммы допросов Митрохина, которые мы получили от англичан. Кстати, вы вообще представляете, кто такой был этот Василий Митрохин?
– Русский шпион?
– О, все не так просто! Майор КГБ Советского Союза Василий Митрохин, бывший сотрудник архивного отдела советской разведки, почти двадцать лет копировал совершенно секретные документы и создавал из них свою собственную картотеку. Он от руки переписывал информацию на маленькие кусочки бумаги, а потом выносил из архива домой, спрятав в ботинки, носки или брюки. Представляете? Копии он все это время хранил у себя на даче под полом – в контейнерах для грязного белья и в огромных пакетах из-под молока, которые русские называют
– Ну и что?
– Сейчас в ЦРУ считают, что это был один из их самых больших промахов…
– Плевать! Дальше?
– Митрохин тут же обратился в находящееся рядом посольство Великобритании, где его сразу приняли как родного и даже присвоили агентурный псевдоним – Грустный. А потом и вообще вывезли в Англию вместе с семьей, взамен на две тысячи страниц совершенно секретной информации… Дело в том, что при растянувшемся на много лет переезде советской разведки на новое место, в поселок Ясенево, майор Митрохин отвечал за сохранность архива. В первую очередь документов, касающихся нелегальной агентуры в странах Запада и так называемых
– Все это слишком похоже на сказку, синьор Лукарелли.
– Нет, господа, это очень важно, и вы сейчас поймете, почему! – испуганно дернул плечом итальянец. – Василий Митрохин учел ошибки других перебежчиков и подстраховался. Во-первых, прекрасно понимая, что сведения, которыми он располагает, с течением времени утратили оперативный интерес, он сделал упор на объеме и тщательном документировании информации. Казалось бы, чего стоят рукописные бумажки – не оригиналы, не факсимильные копии? Но хорошо систематизированный архив способен подтвердить или опровергнуть уже имеющиеся данные, полученные из других источников, – особенно если он снабжен шифрами и прочими реквизитами…
Профессор сглотнул слюну и, убедившись, что никто его не перебивает, продолжил:
– Во-вторых, Василий Митрохин после увольнения из разведки успел перепечатать только очень маленькую часть своих записей. Остальная информация сохранилась только в рукописном виде – а все дело в том, что почерк у него был на редкость неразборчив. Я, например, почти уверен, что Митрохин специально не трогал эти материалы, чтобы оставаться чем-то вроде ключа к своему собственному архиву.
– Фальсифицировать досье такого объема чрезвычайно трудно. Но все-таки возможно…
– Во всяком случае, это инструмент, который работает! – позволил себе возразить Лукарелли. – С помощью материалов Митрохина, например, удалось разоблачить легендарную бабушку-шпионку Мелиту Норвуд, почти сорок лет работавшую на Советский Союз по идейным соображениям. Или уговорить на сделку с правосудием лондонского полицейского, который подался в шпионы, чтобы не сесть в тюрьму по обвинению в коррупции. Или поймать бывшего шифровальщика Агентства национальной безопасности США Роберта Липку, которого фэбээровцы в девяносто шестом успешно «расконсервировали», воспользовавшись паролем, который указал им Митрохин. Кстати, вот там у него, в архивных материалах, еще была фантастическая, на первый взгляд, информация, согласно которой на территории США, Западной Европы, Израиля и Японии русскими заложены многочисленные тайники с оружием, взрывчаткой и шпионским реквизитом, часть которых, вероятнее всего, заминирована. Так вот, швейцарская полиция несколько лет назад провела проверку по одному из упоминавшихся Митрохиным адресов – и благополучно извлекла содержимое такого тайника.
– Хватит! Давай ближе к делу. Меня интересует полоний.
– Да, конечно же… – спохватился профессор. – Так вот, это название встретилось мне всего один раз – в показаниях Василия Митрохина, которое записывали с его слов еще в девяносто четвертом году офицеры британской контрразведки… Митрохин сообщил, что собственными глазами видел, описывал и регистрировал архивную папку с материалами по специальной операции внешней разведки на территории Великобритании. Этому проекту было присвоено кодовое наименование «Полоний», и суть его заключалась в том, чтобы через третьи страны доставить на английскую территорию взрывное устройство обычного типа, а также контейнеры с радиоактивными веществами. В дальнейшем это устройство планировалось собрать где-нибудь в центре Лондона, в специально оборудованном помещении, неподалеку от парламента или правительственных учреждений. В случае начала третьей мировой войны советский агент должен был привести эту радиационную бомбу в действие, чтобы заразить максимальное количество народа, посеять среди мирного населения панику и на какое-то время парализовать управление страной…
Или все, что сообщил сейчас профессор Лукарелли, уже было известно похитителям – или его рассказ просто-напросто приняли за очередную, не слишком правдоподобную версию. Во всяком случае, следующий вопрос прозвучал вполне по-деловому:
– Почему англичане не стали дальше отрабатывать эту информацию?
– У них не было оснований не доверять Василию Митрохину, который утверждал, что проект «Полоний» так и не был осуществлен советской разведкой – от него отказались в первую очередь из-за технических и организационных сложностей. Во-вторых, высшее советское партийное руководство вынуждено было учитывать вероятность утечки информации, которая сама по себе вполне могла спровоцировать глобальный вооруженный конфликт. Ну а потом, через некоторое время, у русских появились атомные подводные лодки и межконтинентальные баллистические ракеты, так что проблема с доставкой до цели ядерного заряда решилась сама собой… – От продолжительного рассказа губа Лукарелли опять стала кровоточить, и ему пришлось провести по ней кончиком языка.