Никита Филатов – Сторона защиты. Правдивые истории о советских адвокатах (страница 33)

— В первую очередь Конституция дает полное право любому не свидетельствовать против себя.

— Так я про вас ничего и не спрашиваю. Я ведь только про других людей вопросы задаю, верно?

Но Виноградову уже надоело переливать из пустого в порожнее:

— Тем не менее я вполне обоснованно допускаю, что любые мои показания по этому уголовному делу могут быть впоследствии каким-либо образом использованы против меня.

Оперативник тоже понял, что продолжение разговора смысла не имеет:

— Не хотите помочь поймать преступников?

— К сожалению, не имею права… — Владимир Александрович выбрал свободное место внизу и написал, как положено, что протокол ему прочитан лично и что замечаний или дополнений он не имеет. Потом поставил подпись. — Все? Могу идти?

— Да, конечно. — Оперативник забрал протокол. — Только, сами понимаете, вас еще обязательно вызовет следователь, а там одно, другое… одним словом, как получится.

Он открыл молнию на потрепанной кожаной папке и убрал со стола документы:

— Слушайте, Виноградов, а разрешите еще один вопрос? Не для протокола.

— Ну, попробуйте.

— Может быть, вы просто чего-то боитесь?

Прежде чем ответить, адвокат задумался:

— Чего-то определенно боюсь. Наверное, даже много чего… Хотя это вряд ли имеет отношение к сегодняшней истории.

— Почему они все-таки вас не убили?

— Зачем? — задал встречный вопрос Владимир Александрович.

— Ну, не знаю. Вам виднее.

— Представляете, — пожал плечами адвокат, — сам удивляюсь. Наверное, заказа не было.

— Пока не было? — оставил за собой последнее слово оперативник уголовного розыска.

Проводив его до дверей и пожав на прощание руку, Виноградов вернулся обратно, к секретарю:

— Владимир Александрович, может, вы чаю хотите?

— Нет, спасибо, — поблагодарил адвокат. — Я водки хочу. Дятлову дозвонились?

— Уже едет.

— Ну и ладно. Я тогда тоже поеду… но только домой.

Когда Владимир Александрович в конце концов опять вышел на улицу, она уже выглядела почти как прежде. План «Перехват», разумеется, действовал, но его результаты не следовало преувеличивать. Милицейское ограждение сняли, микроавтобус городской прокуратуры и остальные автомашины со служебными номерами куда-то разъехались. Асфальт на месте недавнего происшествия был затоптан десятками или сотнями ног, и только на светлой стене юридической консультации выделялись большие, неровные углубления в тех местах, из которых эксперты вытаскивали случайные пули…

Глава девятая. 2006 год

Мужество — это когда заранее знаешь, что ты проиграл, и все-таки берешься за дело и наперекор всему на свете идешь до конца. Побеждаешь очень редко, но иногда все-таки побеждаешь… Только то, что мы были сметены за сто лет до того, как начали, еще не причина, чтобы не попытаться победить.

Адвокат Афанасьев, как и многие хорошие знакомые Владимира Александровича Виноградова, принадлежал к тому «потерянному» поколению выпускников юридического факультета, которые родились слишком поздно для того, чтобы учиться вместе с президентом Путиным. Но и слишком рано для того, чтобы окончить Ленинградский университет в одном потоке с тем, кто еще, пусть и недолго, занимал это место. Именно поэтому большинство из них миновали головокружительные карьерные взлеты и денежные потоки, которые доставались коллегам, некогда сидевшим в одной аудитории или в одном кабинете с тем, с кем надо…

Сергей Анатольевич Афанасьев, как и подобает настоящему русскому интеллигенту, никогда никому ничего не доказывал про себя и довольно спокойно относился ко всяким статусным вещам вроде автомобилей, золотых часов или костюмов от Бриони. Из-за этого даже возникали иногда курьезные ситуации. Как-то сам Сергеич попросил его проконсультировать по некоей срочной и деликатной юридической проблеме одного из своих земляков — авторитетного бизнесмена, который с боями прошел славный путь от вышибалы в пивном баре до депутата Государственной думы. Встретились они напротив городского суда, в который адвокат Афанасьев приехал на своей машине. Поздоровавшись, Сергей Анатольевич поинтересовался, чем он может помочь. Депутат посмотрел сначала на адвоката, потом на его аккуратную старенькую «девятку» и покачал головой:

— Слышишь? Ты себе сначала помоги.

Потом вместе с охранниками сел в бронированный черный «майбах» и отправился восвояси. А еще через какое-то время попал под следствие, потерял депутатскую неприкосновенность и оказался на долгие годы в тюрьме…

Вообще, когда звучала фамилия Сергея Анатольевича, журналисты и многие авторитетные люди города сразу понимающе кивали — ну конечно, это же адвокат самого Сергеича! Хотя Афанасьев всегда говорил, что он адвокат Санкт-Петербургской городской коллегии, а Владимир Сергеевич — да, он его давний клиент, постоянный и один из самых важных, хотя далеко не единственный.

Этого человека между собой в Петербурге мало кто называл по фамилии — обычно просто Владимиром Сергеевичем или даже Сергеичем. И большинство собеседников сразу же понимали, о ком идет речь. Родом он был из небольшого села в Тамбовской области, серьезно занимался боксом, а после армии поступил в один из ленинградских технических вузов. Но через какое-то время оставил учебу и, как говорили тогда, встал «на ворота» — то есть поддерживал словом и делом порядок в кафе и барах города, где собиралась непростая публика. Уже в конце восьмидесятых окружающим стало понятно, что этот парень умеет работать не только боксерскими кулаками, но и головой. Владимир оказался хорошим организатором, грамотным переговорщиком и умелым бойцом, обзавелся необходимыми связями и даже приобрел необходимый тюремный опыт. Поэтому неудивительно, что с приходом суровой эпохи первичного накопления капитала он собрал собственную бригаду из земляков и профессиональных спортсменов, которая достаточно быстро заявила о себе, потеснив на коммерческом рынке «охранных» услуг остальные организованные преступные группировки города.

В отличие от многих персонажей криминальной хроники начала девяностых, и самому Владимиру Сергеевичу, которого теперь уважительно называли по имени и отчеству, и большинству представителей так называемого «тамбовского» сообщества хватило предусмотрительности вовремя конвертировать свое бурное прошлое в прибыльный бизнес энергоносителей и в дорогую недвижимость.

Он никогда не ссорился с властями и не лез в политику — особенно после того, как чудом пережил покушение, потерял руку и стал инвалидом. Собственно, по наблюдениям Виноградова, которому также какое-то время назад довелось поработать в команде его адвокатов, на протяжении последнего десятилетия Сергеич исполнял роль арбитра и независимого посредника в сложных спорах авторитетных бизнесменов, в запущенных криминальных конфликтах и в некоторых других деликатных ситуациях, которые не предусматривали огласки или обращения в официальные инстанции.

Виноградову было не понаслышке известно, что Владимир Сергеевич давно и по-настоящему много занимается благотворительностью — без особой огласки дает деньги на детские дома, на развитие спорта, культуры, помогает ветеранам спецназа и даже, к примеру, в тяжелые годы почти полностью взял на себя содержание одной из атомных подлодок Северного флота. Помогал он и Русской православной церкви — заказал и установил колокол для Казанского собора, выкупал иконы и возвращал их в храмы, жертвовал средства монастырям, золотил купола, а в родном селе, где были похоронены его родители, по благословению поставил церковь. А еще много лет подряд именно на его средства доставляли в Санкт-Петербург к пасхальному богослужению частицу Благодатного огня.

— Помнишь? — подумал об этом же, видимо, адвокат Афанасьев.

— Конечно, помню, — кивнул Владимир Александрович.

Они тогда встретились на Пасху тоже здесь, в зале прибытия аэропорта.

Огонь был доставлен прямым рейсом из Иерусалима, где он чудесным образом сошел в храме Гроба Господня. Перевозили его в специальной капсуле, разработанной еще к Олимпиаде. Как оказалось, это был единственный способ не нарушить требования авиационной безопасности в полете. А раздавать Благодатный огонь начали еще на пограничном контроле. Горящие свечи, обернутые бумагой, появились в руках офицеров и прапорщиков, милиционеров, сотрудников аэропорта, в зоне выдачи багажа. Почти сразу несколько лампад, одна за другой, затеплилось в коридоре таможни…

Народ, уже давно собравшийся в зале прилета, заволновался, однако не было ни суеты, ни давки. К нескольким длинным столам, на которых уже появился Огонь, потянулся народ — мужчины, женщины, подростки, дети, пассажиры и провожающие, представители православных приходов, специально приехавшие из города или даже из области, какие-то казаки, таксисты и совершенно случайные иностранцы. Люди зажигают принесенные свечи, лампадки, масляные лампы, выходят на улицу — и в темноте перед зданием аэропорта начинают светиться одновременно десятки и сотни живых огоньков. Огоньки эти, один за другим, разъезжаются в машинах и в автобусах, принося в очередной раз верующим частичку чуда…

— Красивое все-таки зрелище, — вздохнул тогда Владимир Александрович.

— Да, впечатляет, — согласился с ним адвокат Афанасьев.

— Ох, пресвятые заступники… — Симпатичная бабушка, на ходу прикрывавшая рукой от ветра свой Благодатный огонь, едва не натолкнулась на сотрудника аэропорта, заходившего в зал прилета.