Никита Филатов – Пражская весна (страница 31)
– Слушай, ты живой?
Грязная рука в камуфляже потянулась за портфелем, и Тайсон увидел прямо перед собой знакомый зеленый берет. Шамиль успел-таки нацепить очки, но одно из зеркальных стекол темнело мелкой сеточкой трещин.
– Слушай, а? Живой?
– Не дождетесь…
Почему-то появление спутника радовало. Видимо, ничто так не сближает, как совместное лежание под брюхом бронетранспортера.
– Вылезай, давай, быстро!
Повторять не пришлось. Тайсон и сам не заметил, как оказался рядом с Шамилем:
– Дальше чего?
– Уходим. Быстро…
Пыль постепенно таяла, и скоро можно было ожидать продолжения концерта для минометов с оркестром. Да, в общем-то, никто не мешал прервать антракт в любой момент, благо мишени уже пристреляны.
Поэтому Тайсон и не возражал:
– С удовольствием.
Шамиль усмехнулся почти без злобы:
– Пошли!
Сам Тайсон в такой ситуации приказал бы бойцам рассеяться и переждать в развалинах, по одиночке. Но Шамиль был здесь старшим, и право принимать решения принадлежало ему.
Раздалась команда.
Мимо пробежало, пригибаясь, всего пять или шесть человек, когда их командир нетерпеливо дернул спутника за рукав:
– Чего ждешь, а?
Так и двинулись: увешанные оружием бородачи, за ними Тайсон со своим дурацким портфельчиком и последний – Шамиль в неизменных очках и берете.
Бежать пришлось почти наугад, ориентируясь только по мелькающим впереди фигурам, перепрыгивая через какие-то канавы, петляя и спотыкаясь…
Разумеется, их заметили.
Снова засвистело, и примерно в полусотне метров, из земли вырос грязно-желтый высокий фонтан.
– Ложись!
Но следующая мина колыхнула развалины еще правее – судя по всему, били наугад. Или просто не было времени пристреляться к движущимся целям.
Тайсон обернулся и увидел вдали, за спиной Шамиля, игрушечные силуэты бронетранспортера с откинутым люком и покореженных «жигулей». Пыльное облако растаяло, но вместо него над площадью медленно расползались клубы черного, густого дыма.
– Эй, командир! А что, там больше… никого нет?
– Живых – нет. Вперед!
В сущности, правильно. Обстрел уже вряд ли мог причинить какой-то вред, и противник лупил по селению просто вдогонку, для очистки совести.
Конечно, прикинул Тайсон, пара толковых снайперов покончила бы с ними со всеми быстро и без особых хлопот.
Но всего предусмотреть невозможно – и это иногда помогает.
Глава 2
Теперь у Тайсона был пистолет.
Ухоженный и готовый к бою ТТ с полной обоймой и трогательной пятиконечной звездой на рукоятке.
Судя по году выпуска, пистолет оказался намного старше нового владельца. И, конечно, не тульского, а китайского производства – что, впрочем, почти никакого значения не имело.
Главное, все, что положено, двигалось. Патрон вошел в патронник легко и без задержки, предохранитель встал на место – и Тайсон расплылся в улыбке, довольный собой:
– Спасибо, Шамиль…
– Не за что.
Зеркальные стекла, – одно целое, другое треснувшее, – отражали свет по-разному. Но вспомнив изуродованное лицо собеседника, Тайсон решил, что – да, пожалуй, все же лучше ему оставаться в очках…
– Теперь как-то спокойнее на душе.
– Понимаю.
Вообще-то Тайсон сначала хотел потребовать автомат. Но потом представил себя бегущим по какой-нибудь горной тропке с тяжеленным «калашом» в правой руке и с портфельчиком в левой – и отказался от этой мысли. Омерзительное получалось зрелище…
В конце концов, по-серьезному он на этот раз ни с кем воевать не собирается. Другая задача поставлена. А для того, чтобы пустить себе пулю в лоб, вполне достаточно пистолета.
Впрочем, Тайсон вовсе и не думал геройски стреляться при первом же удобном случае. Он хотел еще пожить – долго, и по возможности счастливо, однако оружие давало возможность выбора, оставляя окончательное решение за ним самим.
Человек по прозвищу Тайсон приладил пистолет за пазуху, во внутренний карман пятнистой куртки, и критически оглядел себя:
– Да, видок.
Еще недавно свеженький, чистый камуфляж теперь смотрелся не лучше половой тряпки. Ботинки в пыли и в каком-то мазуте, ссадина на запястье… Чертов чемоданчик тоже выглядел не лучшим образом.
– Занято?
Вместо ответа Шамиль выругался, глянул свирепо и так тряханул радиотелефоном, что показалось – в следующую секунду он зашвырнет ни в чем не повинную «нокию» в камни:
– Би…ят!
– Может, я теперь попробую? У меня рука счастливая.
Помедлив, чеченец пожал плечами:
– На! Вот сюда нажимай, понял?
– Понял.
И действительно ведь – повезло! После того как Тайсон во второй раз подряд придавил кнопку автоматического набора номера, вместо коротких гудков ожил динамик.
– Алле? – вполне по-домашнему ответил хриплый мужской голос.
Шамиль сразу же выхватил телефон:
– Давай сюда!
Даже для офицеров российских спецслужб спутниковая телефонная связь часто оказывалась недостижимой роскошью. Но расходы, видимо, себя оправдывали – слышимость была отменная, несмотря на горы и расстояние. Говорят, засекреченный ретранслятор еще с начала войны болтается в космосе то ли на турецкие, то ли на иорданские деньги.
Разговор сразу же начался на повышенных тонах. Со стороны могло даже показаться, что насмерть ругаются заклятые враги, тем более, что по-чеченски Тайсон не понимал ни слова. Впрочем, он давно убедился, что здесь, на Кавказе, просто принят такой темпераментный стиль общения.
Действительно, судя по реакции обступивших Шамиля гвардейцев, телефонная беседа носила вполне конструктивный, деловой характер. Один из бородачей даже обернулся и, забывшись, подмигнул Тайсону, как своему.
В принципе они уже на самом деле были не совсем чужими друг другу. Кроме Тайсона с чемоданчиком и командира боевиков из-под огня вышло всего семь человек – к тому же двоих слегка зацепило, и теперь они выделялись белыми бинтами повязок.
Количество убитых не уточнялось, но, судя по всему, Шамиль потерял почти половину личного состава, включая водителя «жигулей» и парня-пулеметчика, сгоревшего в бронетранспортере.
Потерял… Идиотское слово.
Сейчас, наверное, кто-то обшаривает их трупы в поисках ценных трофеев и трогательных сувениров на память. Это стало здесь модным в последнее время, так же, как любительская видеосъемка после боя: подбитая техника, кровь, тела на песке, возбуждение победителей…
Тайсон запросто мог оказаться среди тех, кто теперь валяется там, далеко, на площади. Но карта и на сей раз легла иначе – и вот он сидит, живой и пока невредимый, у самой вершины какого-то безымянного холма, за каменными валунами и ореховой рощей.