Никита Филатов – Чёрная метка (страница 3)
— Молодец! Очень интересно, хотя и ни хрена не понятно.
— Командир, а какой у них тут вообще-то язык?
— А я откуда знаю? — Пожал плечами подполковник. — Сомалийский, наверное.
— Надо же… — вздохнул боевой пловец.
— Ладно, отведите пока это чучело вниз, на палубу. Только не к морякам, не надо — а то они его порвут на радостях за все хорошее, чего тут натерпелись…
— Есть!
— И вообще смотри давай, чтобы он у вас за борт случайно не сиганул или еще чего… В общем, раз уж так вышло — пусть с ним потом разбираются те, кому положено. — Подполковник Иванов отвернулся от пленного, потеряв к нему всяческий интерес. Стараясь не испачкать резиновые подошвы гидрокостюма о темную лужицу, расплывшуюся по ковровому покрытию палубы, он прошелся по капитанскому мостику и, задумавшись, положил ладонь на ручку старомодного телеграфа:
— Может быть, надо трупы собрать в судовой холодильник?
— Зачем?
— Жарко все-таки. Провоняют тут все.
— Не успеют, командир. Хотя, конечно…
— Здравствуйте, товарищи! — На мостик, с которого только что вывели оцепеневшего от страха чернокожего пирата, в сопровождении двух боевых пловцов поднимался седой и довольно тучный мужчина лет шестидесяти — в рубашке с погонами торгового флота, в форменных кремовых брюках и почему-то в резиновых пляжных тапочках на босу ногу. — Вы тут главный, да? Спасибо, огромное спасибо, братцы, я даже не знаю…
По-русски старший помощник говорил с едва заметным украинским акцентом.
— Здравствуйте, здравствуйте… — Иванов пожал протянутую руку:
— Как вас, простите, звать-величать?
— Анатолий Тарасович, старший помощник… Мне бы насчет судовых документов? Можно?
— Да какой разговор! Смотрите, конечно, если что осталось…
Первым делом старпом Анатолий Тарасович шагнул к металлическому ящику, закрепленному на переборке рядом со штурманским столиком:
— Вот, чтоб их мать твою в душу мать! — Покореженная и помятая дверца, будто специально, была распахнута так, чтобы ни у кого не оставалось ни малейшего сомнения в том, что сейф пуст. Тем не менее старший помощник не только заглянул в его утробу, но и зачем-то пошарил рукой по полкам.
— Суки же они, значит, все-таки…
— Деньги, что ли, пропали? — посочувствовал кто-то из бойцов спецназа. — Много?
— Судовая касса… — кивнул рассеянно Анатолий Тарасович. — Да не в том же дело, парни!
Он внезапно опустился на четвереньки и торопливым взглядом осмотрел палубу, застеленную серым ковровым покрытием. Потом так же внезапно снова вскочил — и заметался по мостику, поочередно, один за другим, выдвигая все ящики и заглядывая даже под крышки навигационных приборов.
— Слушайте, товарищи, а вы тут, случайно, никаких документов не находили?
— Не находили? — уточнил у подчиненных подполковник.
— Нет, ничего… нет, не видели… — замотали головами боевые пловцы из группы, освобождавшей капитанский мостик.
— Командир! — напомнил о себе динамик переговорного устройства. — Катер на подходе.
— Понял, спускаюсь.
Прежде чем покинуть мостик, Иванов посчитал необходимым уточнить:
— Анатолий Тарасович, где находится тело покойного капитана?
— Что? Ах да, конечно… Должно быть, оно в морозильной камере. — Старпом не сразу и не без труда отвлекся от переживаний по поводу исчезнувших бумаг. — Мы тогда его сразу туда отнесли…
— Вы сами проследите, чтобы его забрали? Или мне отдать распоряжение своим людям?
— Нет, что вы, конечно… — смутился моряк. — Конечно, мы сами, как водится…
— Командир, можно вас на минуточку?
Голос и выражение лица у старшего группы с радиопозывными «Кайман» были такими загадочными, что подполковник морской пехоты Иванов даже не стал ругать его за обращение не по уставу. Оказавшись один на один с подчиненным, он только хмуро поинтересовался, в чем дело.
— Пойдемте, покажу кое-чего.
— Что еще такое?
— Пойдемте, пойдемте!
— Детский сад, блин, какой-то… — покачал головой командир отряда боевых пловцов, однако без лишних расспросов двинулся вслед за Кайманом.
Некоторое время потребовалось на то, чтобы спуститься куда-то вниз, по бесконечным внутренним трапам и переходам сухогруза.
— Пришли, командир. Вот, полюбуйтесь…
— Однако! — присвистнул Иванов.
— Как, ничего себе сенокосилки?
При постановке боевой задачи и во время отработки взаимодействия штурмовых групп им не раз и не два объяснили, что захваченное пиратами судно следовало из черноморского порта Николаев с партией сельскохозяйственной техники и минеральных удобрений для стран Юго-Восточной Африки, пострадавших от очередной гуманитарной катастрофы.
Ни про какое оружие или боеприпасы на борту украинского сухогруза не говорилось ни слова.
Однако, несмотря на то, что солнечные лучи проникали в помещение огромного трюма только через приоткрытые грузовые люки на палубе, даже этого скудного освещения вполне хватало, чтобы разглядеть башни и гусеницы выстроенных рядами танков, зачехленные стволы артиллерийских орудий и характерные очертания реактивных установок залпового огня.
И хотя все это вооружение было не самых новых моделей и модификаций, — в основном, еще советского производства, — его вполне хватило бы для того, чтобы обеспечить какому-нибудь развивающемуся государству третьего мира маленькую победоносную войну на несколько фронтов…
Глава 1
Покупать у врага мир — значит снабжать его средствами для новой войны.
Современные комфортабельные самолеты, как и разница часовых поясов, давно уже превратили любое путешествие из России в Европу в непродолжительный и достаточно скучный процесс перемещения во времени и пространстве. Как это ни печально, однако на смену романтике дальних странствий пришли регулярные пассажирские авиаперевозки…
Адвокат Владимир Александрович Виноградов посмотрел за окно.
Ну вот — кажется, что над британской столицей нависли сейчас те же самые серые, скучные облака, которые он буквально только что рассматривал через стекло питерского аэровокзала.
— Что-нибудь еще хотите?
— Да, мне, пожалуйста, еще минеральной воды…
— Вижу, вам не слишком нравится английская кухня?
— Нет, я просто поел в самолете.
Дождавшись, когда официант, приняв заказ, отойдет от их столика, собеседник Владимира Александровича сделал большой глоток светлого, золотистого пива и продолжил прерванный разговор:
— Скажите честно — вы не журналист?
— Нет, я не журналист.
— И на Интерпол не работаете?
— Нет.
— Тогда зачем вы так хотите повидаться с господином Майдановичем?
Человека, с которым беседовал в баре гостиницы Виноградов, звали Степан Дженкинс.
Своей ничем не примечательной английской фамилией он был обязан отцу, происходившему из семьи потомственных банковских клерков. А вот редкое для здешних мест первое имя досталось мистеру Дженкинсу в память о дедушке по линии матери — довольно известном украинском националисте, осевшем на берегах Туманного Альбиона вскоре после окончания Второй мировой войны.
Сам мистер Степан Дженкинс был преуспевающим лондонским адвокатом и на протяжении последнего десятилетия представлял в Международной морской организации[2] интересы ряда крупных грузоперевозчиков и судовладельцев. Выглядел он немного старше своих лет — возможно, вследствие излишней полноты или из-за манеры одеваться, консервативной даже по лондонским меркам.