Никита Филатов – Чёрная метка (страница 28)
Мужчины поставили на скатерть пустые рюмки и аккуратно, старясь не привлекать внимания других участников пресс-конференции, начали пробираться к выходу из зала…
Глава 6
Меня возмущает, что колода плохо перетасована, но лишь до тех пор, пока мне не придет хорошая карта.
Описывать Индийский океан тому, кто его никогда не видел — все равно, что пытаться пересказать словами польку-бабочку или какое-нибудь другое музыкальное произведение… Прямо, как в анекдоте: «Ну и что вы все носитесь с этим знаменитым тенором? Я-то сам, конечно, на концерт не пошел, но мне приятель напел несколько его арий — ничего особенного…»
Владимир Александрович открыл глаза. Прямо над головой, загораживая часть неба, медленно полоскался навес из видавшего виды куска парусины.
— Послушайте, Михаил… эй, алло!
— Чего надо? — отозвался подполковник Иванов.
На раскладном столике перед ним лежала навигационная карта какого-то участка сомалийского побережья, несколько аэрофотоснимков, данные спутниковой разведки, а также мятые листы бумаги с какими-то стрелками, кружками и ломаными линиями.
Информация всегда имеет какую-то цену. Информация же о сухопутных подходах к хорошо охраняемой базе Сиада Юсефа, о движении патрулей, расположении стационарно оборудованных огневых точек и о возможных местах скрытной высадки с моря могла стоить очень и очень дорого.
Во всяком случае, насколько было известно Владимиру Александровичу, по крайней мере, один из наших военных разведчиков уже заплатил за нее своей жизнью.
— Придумали что-нибудь?
Подполковник потер ладонями лоб и глаза:
— Думаю…
— Вы уверены, что ребята справятся? Там ведь не дети малые.
— Попробуем, — тяжело вздохнул подполковник морской пехоты. Он очень не любил подобные разговоры перед началом операции. — У меня, господин адвокат, сами знаете, большинство из «дельфинов»…[28] а им тоже палец в рот не клади!
Еще во Вьетнаме боевых пловцов начали сбрасывать в воду с вертолетов, летящих на предельно малой высоте, а также на парашютах с самолетов. Так, в частности, на свет появилось широко известное по голливудским фильмам подразделение «SEAL», что означает «море-воздух-земля». Так вот, подполковник Иванов прекрасно знал цену каждому из своих людей — лишние отсеялись еще во время боевой учебы, когда их выбрасывали на задание со сверхмалых высот. Требовалось на лету включить дыхательный аппарат, а в воде освободиться от парашюта — так, чтобы весь процесс превращения десантника в «человека-лягушку» занимал не более полутора минут. Нетрудно представить, насколько серьезную подготовку прошли его люди, чтобы совместить в себе искусство парашютиста, подводного пловца, разведчика, диверсанта, снайпера…
— Ладно. Бог не выдаст, свинья не съест! Будем надеяться на фактор внезапности. Да и больше, по-честному, и надеяться не на что.
— Времени сколько? Не опоздаем?
— Отстаньте, господин адвокат. Рано еще… — В отличие от избалованного комфортом последних лет Виноградова подполковник российской морской пехоты Михаил Иванов легко и быстро приспособился к жизни по судовому расписанию торгового флота.
Он вообще легко ко всему приспосабливался.
— Ну, извини…
Виноградов улегся удобнее, но сон пропал. Окончательно.
Солнце мутным, белесым пятном просвечивало сквозь материю, края которой лениво трепал теплый ветер — муссон.
Было тихо и хорошо.
Разумеется, Владимир Александрович знал, что где-то внизу, далеко, надрывается машина, и винты за кормой пенят воду — однако здесь, у носового трюма, вся эта их механическая работа не была слышна, она только угадывалась в постоянном дрожании палубы и переборок.
Океан за бортом добродушно поигрывал маленькими изумрудными волнами. И не сразу, а лишь приглядевшись к равномерному колебательному движению теней и предметов можно было заметить, что судно все-таки идет вперед и еле заметно переваливается с боку на бок.
Тропики…
Старенький деревянный шезлонг под Виноградовым скрипнул, и этого оказалось достаточно, чтобы лежащий рядом подполковник снова открыл глаза:
— Вы куда это, господин адвокат?
— Да чего-то не спится… — Владимир Александрович свесил вниз босые ноги, но сразу же отдернул их, зашипев от боли:
— Ох, сука!
Там, куда не доставала тень от парусинового навеса, палуба раскалилась, будто сковорода, приготовленная для яичницы. Во всяком случае, наступать на нее голыми пятками было и больно, и опасно.
— Тапочки надо надевать.
— Спасибо за совет, — огрызнулся Виноградов. — Пить будете?
— Давайте.
Владимир Александрович наклонил голову и пошарил рукой под шезлонгом. Вытащив открытый пакет апельсинового сока, он подержал ее на весу, прикидывая, сколько еще осталось, и сделал несколько глотков. Потом передал пакет подполковнику:
— Можете допивать.
Сок был теплый и чуть кисловатый на вкус. Иванов промочил горло, облизнулся и пятерней смял пустую упаковку:
— Хорошо. Но — мало.
Запустив руку под шорты, он с наслаждением, не торопясь, почесался.
— Курорт, в натуре.
Больше всего они напоминали сейчас парочку провинциальных российских «братков», в первый раз оказавшихся на побережье Анталии или на Кипре: резиновые шлепанцы, футболки, штаны до колен… Для полноты образа не хватало только золотой цепи с крестом и поддельных швейцарских часов на запястье.
— Пойти, что ли, в душ? Искупаться… — Виноградов в очередной раз покосился на черный брусок судового локатора, ощупывающий небо:
— Смотри-ка ты, крутится… Как думаете, это не опасно?
— В каком смысле?
— Ну вообще… Все-таки сильное излучение. Не повлияет? — Виноградов выразительно и недвусмысленно покосился на низ собственного живота.
— Кто о чем… — Подполковник вместо ответа опять почесал у себя между ног и с большим удовольствием сплюнул за борт.
— Нехорошо плеваться в море, — покачал головой Виноградов. — Не делайте так никогда. Примета плохая.
— Откуда знаете?
— Ну это всем известно… — Владимир Александрович хотел что-то добавить, но как раз в этот момент его внимание привлекла стая пестрых летучих рыб, выпорхнувшая из воды неподалеку от борта:
— Смотри!
— Что? Ах, это… Подумаешь — селедка с крыльями.
— Вы не романтик, Михаил… вот, сейчас опять появятся!
— Да и черт с ними.
На небе не было видно ни облачка — и от этого оно казалось всего лишь пустым, неестественно чистым и голубым отражением океана. Даже морские птицы-попрошайки, то ли фрегаты, то ли альбатросы, неизменно кружившие над палубой, куда-то пропали — наверное, увязались за каким-нибудь встречным судном, чтобы не улетать далеко от дома.
Благо, им всегда есть из чего выбирать — движение на морских торговых путях между западом и востоком достаточно оживленное. Конечно, это не узкий речной форватер где-нибудь посередине Европы. Но даже здесь, на окраине Индийского океана, почти не случается так, чтобы в зоне видимости не было днем — силуэта, а ночью — огней какого-нибудь контейнеровоза, танкера, многопалубного «пассажира» или хотя бы рыбацкой флотилии.
Сделав пару глубоких затяжек, подполковник Иванов зачем-то перегнулся через леера и бросил взгляд вниз, на волны, плещущиеся у ватерлинии:
— Высоко. Метров десять, наверное…
— Больше.
Сухогруз назывался «Альтона» и бороздил моря под либерийским флагом.
Судно было построено шведами в самом начале пятидесятых — а значит, давно уже достигло пенсионного возраста. Причем так давно, что его старческая неопрятность и неухоженность проявлялись в десятках мелочей, заметных даже далекому от мореплавания человеку.
Куда ни бросишь взгляд, всюду виднелись трупные пятна ржавчины, проступившие из-под облупившейся краски. Резал слух скрип и срежет изношенных судовых механизмов, все, за что ни возьмись, окончательно разболталось, ломалось и падало при малейшей нагрузке… Говорят, будто некогда, на заре своей юности, «Альтона» брала на борт больше дюжины тысяч тонн универсального груза и запросто выдавала чуть ли не шестнадцать морских узлов. Вполне возможно. Но, как бы то ни было, сейчас она представляла собой всего-навсего тяжеловесный кусок железа, с огромным трудом перемещающийся в пространстве.
— Ладно, пора все-таки в душ… А то через час собираемся, а еще пожрать надо.
— Давайте. Я потом.
Владимир Александрович Виноградов посмотрел вслед подполковнику. Даже в шортах, в футболке навыпуск и в этих своих идиотских резиновых тапках без задников, он ступал по разболтанным, узким ступеням и вытертой палубе с уверенностью индейца, вышедшего на тропу войны.