Никита Филатов – Чёрная метка (страница 11)
— И у меня одна. — Виноградов развернул полиэтиленовый черный мешок, демонстрируя добычу:
— Селезень. Красавец…
— Ой, охотнички! — покачал головой егерь. — Вот мы в прошлые выходные…
— Да ладно тебе. Наливать будет кто-нибудь? Или как?
— Доставай вон в палатке…
…Последний раз зачерпнув деревянной ложкой уху, густо сваренную из конфискованной у браконьеров рыбы, Виноградов передал котелок Петровичу:
— Не могу больше. Не лезет.
— Дело твое, — сосед плеснул себе на донышко граммов тридцать холодной водки, — благо пили уже давно без тостов, по самочувствию, — и азартно принялся за еду.
— Еще пару полешков подкиньте, — распорядился на правах хозяина охоты егерь.
— Щас нарисуем, — не без труда оторвал себя от земли молодой офицер.
Вернувшись на свое место, он повернулся к Петровичу:
— Так что вы там вообще делали-то?
Не так давно фотографиями Петровича и злополучного траулера, на котором он капитанил после увольнения в запас из рядов Российского военно-морского флота, пестрели газеты и Интернет. Сначала историю захвата судна сомалийскими пиратами расписывали во всех подробностях — она была одной из первых, и мировое общественное мнение не могло остаться равнодушным к судьбам несчастных пленников. Потом о ней стали просто упоминать в череде других, подобных, случаев, а еще через какое-то время интерес к этому эпизоду у журналистов пропал окончательно…
— То же, что и сейчас тут, с вами, — пожал плечами Петрович. — Рыбу ловили
— Ну и как?
— Эх, ребята! Сказочные места, честное слово… Летом, при юго-западном муссоне, у побережья течение развивается на северо-восток — и сильный подъем вод. При этом ставрида, скажем, подходит прямо на шельф, на малые глубины, так что — черпай ее, сколько хочешь…
— А еще чего ловили?
— Да, в общем, все, что попадется…
— Ну, например?
— Промышляли-то в основном тунца, скумбрию, сардинеллу… А так, конечно, много чего разного можно вытащить. Особенно, если тралом по дну пройтись чуть подальше от берега. Каракатицы, лангусты, креветки — вот такого размера, честное слово! Акулы тоже попадались, довольно часто…
— Здорово, — вздохнул с доброй завистью пограничник.
— Ага, если бы еще не пираты… — напомнил ему Виноградов.
— Вообще-то они не любят, когда их называют пиратами, — поправил под собою сбившийся брезент Петрович.
— А как же? — удивился Владимир Александрович.
— Они считают себя чем-то средним между народной повстанческой армией, береговой охраной, таможней… ну и немножко — экологическим патрулем.
— Да неужели?
— Послушайте, если можно… — Молодой офицер еще раз приподнялся с земли и плеснул соседу водки в подставленную кружку. — Расскажите все-таки, как они вас захватили? А то в газетах…
— Да ничего особенного. Среди бела дня, уже на выходе из пролива… У нас тогда старпом на мостике был. Он первый и увидел, что несколько моторных лодок вдруг одновременно двинулись в нашу сторону. Молодец — не растерялся, сделал все, как положено: сразу же перешел на ручное управление, увеличил ход, подал сигнал общей тревоги, запросил помощь по радио… Погода, как назло, отличная стояла. Волнение — ноль, видимость — до горизонта… Я, когда на мостик поднялся, попробовал маневрировать. Направлял нос то на одну лодку, то на другую — чтобы их отогнать и не дать зацепиться. Но потом они просто стрелять начали по надстройкам и по иллюминаторам, сразу с обоих бортов… — Капитан траулера взял из пачки мятую сигарету:
— Пришлось сдаваться. Человек десять с «калашами» и с ручными противотанковыми гранатометами поднялись на мостик, остальные сразу же по каютам кинулись шарить. Переводчик, который по-английски разговаривал, сразу предупредил, чтобы мы не делали глупостей и не изображали из себя героев. Тогда все вернутся домой живыми и здоровыми… Потом их старший приказал идти в порт Кулуулу — есть там такая забытая Богом пыльная дыра на побережье. Ну, мы и пошли… Старались, правда, идти самым малым ходом — надеялись, что подоспеет какой-нибудь военный корабль, перехватит в пути…
Рассказчик дотянулся до тлеющей в костре тонкой веточки, раздул ее и прикурил:
— Они ведь ничего в управлении судном не смыслили. Механик наш им, к примеру, всю дорогу объяснял, что быстрее судно идти ну, никак не может. И при этом то на манометр показывал, то на датчики уровня влажности в трюмах…
— Надо же!
— В общем, по большей части это были обычные крестьяне — только с автоматами. Они даже козу потом привезли из деревни, чтобы молоком себя баловать. Доили по очереди… Хотя среди наших бандитов, к примеру, было двое студентов из Могадишо, хозяин какой-то лавки, и даже бывший сотрудник полиции. Все постоянно под кайфом — жуют какую-то траву, дерутся между собой, иногда и до перестрелок у них доходило… А чего удивляться-то? В стране у них уже десять лет царит анархия. Способ заработать один — грабеж на море, а большие корабли — самый лакомый кусочек. Тихоходные, безоружные…
— Ну да, конечно.
— В общем, подались в пираты все кому не лень. Даже те, кто до этого море только с пляжа и видел… Скажем, на вторые сутки прошло по радио штормовое предупреждение, и их старший велел покрепче привязать катера к нашему сухогрузу — чтобы не оторвало. И один из этих идиотов свалился за борт во время этой операции. И хотя погиб он явно по собственной глупости, этот случай едва не стоил жизни если и не всем нам, то кому-то уж точно… Когда мы к берегу пришли, родня этого идиота потребовала от старшего пирата мести: перерезать нам горло или утопить вместе с судном. К счастью, тот тоже оказался не промах: выкатил на причал пулемет, врезал очередь над головами… короче, понемногу все успокоились.
Рыбак поморщился от неприятных воспоминаний, как от боли:
— Ну, короче, почти через сутки добрались мы все-таки до побережья. А потом туда же подошел французский военный корабль, встал от нас примерно в трех милях — да так и простоял до самого конца. Французы сразу же по радио объявили, что с берега к судну никого не подпустят, и потребовали нас освободить. Но на самом деле ситуацию они не контролировали — так, пару раз пальнули для острастки в воздух, а лодки с продуктами, сигаретами и «травкой» все равно постоянно мотались и туда и сюда.
— Обращались-то хоть с вами нормально?
— Нормально? Ну нет, не сказал бы… Держали всех в тесной рубке, почти, можно сказать, не кормили. Выпускали только в гальюн и на камбуз, да и то не всегда. Рыбу еще иногда разрешали ловить, на удочку. Изредка удавалось украсть что-то. Однажды стянули из артельной кладовой банку тушенки. Ее нашли, поднялся шум, но мы сказали, что в банке свинина и правоверные такое не едят… — невесело улыбнулся Петрович. — Наверное, поэтому никого из нас тогда и не убили. Кстати, вы знаете, что конденсат от кондиционера вполне может заменить питьевую воду? Не знаете? Ну вот и ладно… не дай бог узнать, да еще и на собственном опыте.
— Сколько вы у них пробыли?
— Вообще-то немецкая фирма-судовладелец обещала заплатить деньги через две недели. Но в назначенный день никто и никому ничего не передал. Помню, пираты тогда пришли в бешенство, ворвались к нам, начали стрелять поверх голов… Я, конечно, об этом хозяину фирмы сказал, когда мне дали переговорить с ним по телефону. Но он мне только один вопрос в тот момент задал: «Херр капитан, мой корабль в нормальном состоянии? Нет никаких повреждений?»
— Бежать не пытались? — опять задал вопрос пограничник.
— Куда? — отреагировал Виноградов вместо Петровича. — Куда там бежать-то?
Но, к его удивлению, рыбак ответил сам, и не совсем так, как можно было ожидать:
— Ну а как же без этого? Пытались…
— И что?
— Ловили нас. Били. Больно били, хотя и не до смерти… Пару раз мы даже общую голодовку объявляли — но это все без толку…
— В конце концов, как я понимаю, деньги за вас заплатили?
— Скорее за траулер, чем за нас, — опять усмехнулся Петрович.
— А как передавались деньги?
— Подробностей я не знаю. Но, как говорили, была проблема в том, что пиратам требовались только наличные — ни счетов в банках, ни надежных посредников у них тогда еще не было. Это сейчас — другое дело, а тогда… В общем, знаю я только, что выкуп они получили. Немаленький — полтора миллиона долларов. И все равно напоследок, прежде чем покинуть судно, еще раз обшарили каюты экипажа и вынесли все более или менее ценное — от носков и посуды, до ноутбуков…
Гудок у буксира оказался на удивление мужественным и басовитым.
Вода за кормой тут же вспенилась желтыми, грязными бурунами — и огромный контейнеровоз медленно, будто нехотя, отвалил от причальной стенки.
— Видите, мистер Дженкинс, как все просто, когда обе стороны проявляют добрую волю и по-настоящему хотят договориться…
— Деньги были переведены еще вчера.
— Но поступили они на банковский счет только сегодня.
— При проведении подобного рода сделок всегда возникают определенные сложности.
— Да, разумеется, это я понимаю.
Адвокат мистер Дженкинс и его собеседник расположились под матерчатым тентом, на террасе кофейни, которая отчего-то считалась здесь самой приличной.
Заведение это было построено прямо на берегу океана, возле кромки песчаного пляжа, усеянного дырявыми пластиковыми бутылками, обрывками полиэтиленовых пакетов, размокшими пачками из-под сигарет и прочим мусором подобного рода. С террасы открывался вид на разрушенный зерновой элеватор и несколько однообразных, бетонных складских помещений, давным-давно уже самовольно захваченных беженцами из центральных районов и приспособленных под жилье.